|
|
Под одеялом движется река.
Ты спишь то медленнее, то быстрее.
Но нет конца зеленым берегам –
Как нету дна у вдавленной постели.
А я сижу на самом на краю
И повторяю: "Господи помилуй
Все то, что до конца не полюблю,
Что проплывает по теченью мимо..."
Когда я старым стану мальчиком,
Я подойду к усталой девочке,
Скажу: ты помнишь, мы по-прежнему
Друг друга любим, что желать ещё?
Уходят по делам товарищи,
И свет горит все тише, ласковей.
Ты хочешь отдохнуть? Пожалуйста.
Я научился светлой нежности.
Когда уснёшь ты, будет многое,
И самым важным станет малое.
Я это малое к груди прижму,
Как лист осенний, как спасение.
Всё то, что было, окружало нас,
Заключено в прозрачной капельке
И исчезать не собирается,
Хотя – вот-вот сорвётся вниз...
Сыплет и сыплет дождь-Собакевич,
Солнце-Манилова спрятав за тучу.
Мне бы не хвастаться памятью девичьей
и не надеяться больше на лучшее.
Компьютер-Коробочка всё переспрашивает,
жажду ли я сохранить изменения.
То есть, имеет в виду: а не страшно ли мне
вечно хранить это стихотворение?..
Вечность – материя непостижимая:
Плюшкин-винчестер скрипит, задыхается
сжатыми в байты стихами-пружинами,
сжатыми странными этими пальцами.
Палец-Гнедой, ну и палец-Чубарый…
Шрифта кириллицей не напасёшься,
если нолей с единицами – пары,
что же ты тройкою бойкой несёшься?
Что же мелькают холмы, перелески,
город Ноздрёв, так похожий на Глупов,
строчки – корявы, а буквы – нерезки,
не разглядеть и в экранную лупу.
Жизнь после смерти? Количество файлов,
Тех, что останутся, вечность разрушив.
Кто же тогда буду я? Свидригайлов?...
Чичиков?.. Пентиум… Мёртвые души…
Бывало, выйдешь, голый, на балкон,
Потянешься, сверкнешь упругим задом
И чувствуешь: восторженные взгляды
Прикованы к тебе со всех сторон.
А нынче? Пожилые мышцы таза
Лишь медсестер смущают иногда
И дружат только с крышкой унитаза…
Пока не меркнет свет,
Пока течет вода.
Уж такой, какой я есть,
я достанусь тебе весь.
Мне и спирта поезда –
не узда.
Я с авто – единый пульс,
не боюсь, что разобьюсь.
Но и быстрая езда, –
не узда.
Я – ленивым обелиск,
но ценю азарт и риск,
но и жизнь мне – божья мзда! –
не узда.
Разожмётся же рука,
да отпустит дурака.
Но и смертная звезда –
не узда!
Только друг, один из ста,
да любимые уста,
да перо, да гладь листа –
есмь узда...
2006-11-19 02:23Не-я / anonymous
Я не буду шептать жарких слов,
Осыпаться листвою признаний.
Не снимать мне вуаль с жадных снов...
И рогожу с креста расставаний...
Я – чужой...просто тень от костра –
Он не-мною (...как странно...) рождённый!
Ты мне ближе сейчас, чем сестра...
Я – любимым стать не-обречённый.
И средь тех неумелых молитв,
Что не-мною пронзённым убиты,
На останках забытых не-битв
Котлованы не-мыслей разрыты.
Я не в праве шептать нежных слов
Просто знаю – не будет признаний.
Просто ветер студёный – суров.
Просто... холодно от расставаний.
По ночам мне является чёрный Париж,
Рассыпает глухие огни.
Иностранец, ты в смокинге рыбьем горишь
И глядишься в блестящий плавник.
Почему же так чёрен, так чёрен ты,
Словно ваксы большой вагон?
Ты являешься ночью, из пустоты,
Из погибших во тьме времён.
Подъезжает ко мне, колесом шурша,
Чёрный с серым кабриолет.
Башня Эйфеля чудо как хороша.
Мы летим, обгоняя свет.
Я забыл спросить, погоди, шофёр,
Не велик ли ночной тариф?
Сколько душ обобрал ты и в ночь увёл?
Счётчик твой отчего не горит?
Пролетаем яростный Мулен Руж,
Пролетаем музей Орсо.
Сколько мельница эта смолола душ?
Сколько весит без рамы сон?
А ведь в этих рамах висел и я.
И я видел твои глаза!
Я забыл, на что я их променял,
И сойти мне уже нельзя.
Всё, приехали. Ночь распахнула дверь,
И я, пьяный, с кем-то кружусь.
Этой ночью Армстронг поёт, как зверь,
И бокалов ускорен пульс.
И всей тяжестью этих глухих огней,
Чернотою блестящих лиц
Я раздавлен – и как мне бежать за ней,
Как сойти с шуршащих страниц?
Но лицо своё белое прячешь ты,
Ночь встаёт, как бумага бела.
Я не знаю больше такой мечты,
Где б любовь моя не жила.
На Брайтон-бич сидит Кирпич.
Кусает сАндвич и тоскует по Одессе.
- Там, Боби, мужики все Ильфы да Петровы.
А женщины, ах женщины! Как Жанны стюардессы.
- Ол райт! – кивает Боб курчавой головой,
и хлопает сердечно по плечу.
А Кирпичу – так хочется – домой,
от одиночества хоть в петлю Кирпичу.
- Нью-Йорк – говоришь? За шо базар?
Один Привоз – заткнёт его за пояс.
На месте Карнеги я взял бы и пустил,
от Уолл-стрита, до Привоза поезд.
Пусть – дядя Сэм – поучится как жить.
Торговки в бизнесе, как в море кашалоты.
Они и Соресса до нитки – обанкротят.
Им бы в конгрессе спикерами быть.
- Ол райт! – кивает Боб курчавой головой,
и хлопает сердечно по плечу.
А Кирпичу – так хочется – домой...
От одиночества хоть в петлю Кирпичу.
- Таранка на Привозе – вот такая!
Тунцы против тарани – в банке шпроты.
А раки – вот такие! Нет – такие!
Ты не поверишь, Боби? Все – ручной работы!
- Ол райт! – кивает Боб курчавой головой.
И хлопает сердечно по плечу.
А Кирпичу – так хочется домой...
От одиночества хоть в петлю Кирпичу.
На Брайтон-бич – в тоске – Кирпич.
- Доешь сэндвИч? Мне что-то расхотелось.
Мне бы, браток, в Одессу на денёк.
Я там душой, а в Штатах – грешным телом.
Кузнечик в платьице нарядном
По полю шёл.
И вдруг увидел: что-то рядом
Нехорошо.
Сжималось, билось что-то рядом
В траве большой,
И посмотрело диким взглядом,
И – хорошо!
И хорошо и страшно как-то
В большой траве:
По телу павшего солдата
Шёл муравей.
В глазах усталого солдата
(Не умирай!)
Светилось, помнилось: когда-то
Был первый май.
И был ребенок, и по полю
Без майки шёл.
Чего ж расстраиваться, коли
Так хорошо?
Так хорошо, а коли, коли,
Закончив жизнь –
Кузнечика увидишь в поле –
Ты улыбнись.
В печи кружевной выпекается хлеб,
Прозрачная рыба лежит на столе.
И призрачен день, и блаженен тот час,
Когда приглашают на трапезу нас.
Когда умываем мы руки свои
В воде (а как будто в прозрачной крови) –
То падает свет, и себя не узнать,
И в комнату входит мать.
И каждого (каждого!) просит к столу
И прядку зачёсывает: «я ждала».
И белый ангел, что рядом уснул,
Садится за край стола.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...760... ...770... ...780... ...790... 795 796 797 798 799 800 801 802 803 804 805 ...810... ...820... ...830... ...840... ...850...
|