|
|
Развесисты сады большой литературы,
Бесчисленны цветы, деревья и кусты,
И вольные дички, и гордые культуры,
И кроны зелены, и заросли густы.
На ветках пышных фраз трепещут слов листочки,
Высокие стволы опутаны канвой,
Метафоры цветут, благоухают строчки,
И стелется сюжет травою-муравой.
Вот стройная сосна, вот ананас незрелый,
А вот корявый дуб, сто лет ему в обед, –
Романы и стихи, поэмы и новеллы,
И откровения, и откровенный бред.
Не всякому дано, лишь бросив в землю семя,
Мгновенно получить роскошный баобаб, –
Взваливший на себя писательское бремя,
Судьбою обречен горбатиться, как раб.
Писатель, не стыдись словесного навоза,
Почаще удобряй ростки своих трудов,
И вскоре ты поймешь: поэзия и проза
Неотличимы от банальных кабачков.
Твори свой дивный сад, не упускай мгновенье,
Будь мудр и терпелив, как истый садовод,
Копай и орошай, и, всем на удивленье,
Когда-нибудь взрастишь невероятный плод.
 Я ворую любовь, урываю, По-над пропастью прячась во ржи, В день не раз пробегаю по краю И беру то, что плохо лежит. Ведь меня обокрали с рожденья, Обделили, и кто виноват? Недодали конфет и варенья, Недолили ликёр в шоколад. Вот и стал я преступником, вором, И, мужьям разбивая сердца, Знаю: если поймают, с позором Оторвут они мне два … Но опять выхожу я на дело И достойно несу тяжкий крест, Вор любви – так судьба повелела, Чёрт не выдаст меня – муж не съест. Назубок заучил все законы – За любовь не сажают у нас И в штрафные не шлют батальоны, Но порою и в бровь бьют и в глаз.
Ты снишься – на убой,
ты снишься – наповал,
встаю, а ты ещё мне снишься...
Я столько лет с тобою кайфовал,
уже бы вырос наш сынишка.
Теперь ты далеко,
подальше только смерть,
и между – сны, в тумане островами,
в котором
нас уже не разглядеть,
в который
превратимся сами…
На горе виноград,
Слаще ягоды нет.
На горе целый день
Птица песню поёт.
Песня льётся с горы
И сладка словно мёд,
Но и всё ж виноград
Слаще сахарных пчёл.
Виноград под горой,
Горче нету его.
Под горой не слышна
Песня птицы и пчёл.
Тишина так горька
И глотать горячо.
Горечь ягоды всё ж
Горячей и горчей.
На горе, под горой
Виноград,
Виноград.
Птица, в горло ужаль,
Песню спой мне, пчела.
Будет сладко – я рад,
Горько будет – я рад.
Ведь всю музыку, всю –
Тишина родила.
Мы воруем минуты, секунды, мгновенья,
у работы, семьи, суеты...
Преступивший закон есть преступник, по общему мненью,
но за кражу любви вы еще не создали статьи!
Нас украли давно друг у друга до встречи друг с другом,
только в этом вся наша вина, в общем, и состоит.
Жизнь летит по прямой. Это прошлое ходит по кругу,
то подталкивает, а то сзади запретно свистит.
Ну а мы, ну а мы заворожено за руки взявшись,
к сердцу сердце прижав, погружаясь в сладчайшую дрожь,
замираем от нежности в полусвершившемся настоящем,
где лишь мы и любовь, а что было и будет, все ложь.
Прокуроры семьи всех собак на меня понавесят.
Адвокаты любви отработают честно свой хлеб,никого не любя.
Кандалами звеня, – я и ими спою тебе Песнь,
я, во мрак уходя, и оттуда увижу тебя ...
* * *
Мне любовь – галерные заботы,
Воз долгов бессрочных ночь и день,
Долгий рабский труд отбил охоту…
Больше не хочу страстей-страстишек,
Коли сносит крышу набекрень,
Хватит, нахлебался, даже слишком…
Женских тайн манящая истома,
Совершенство, зыбкое, как тень,
Обратились режущей оскомой…
На юру курганом-горемером
Я застыл, обуглен, как кремень,
Никому не значащим примером…
Тишина глуха и незнакома,
Блюдце замерло, окаменел пиджак.
Мама говорит по телефону…
Всё не так, ты знаешь, всё не так.
Ты ведь знаешь, что бы не случилось,
Будут тикать тихие часы.
Мама, ты зачем остановилась
У багровой тонкой полосы?
Не крича, не поднимая руки,
Только взгляд, усталый и родной.
Сколько в нём любви, любви и муки,
Сколько в нём неузнанного мной.
Пора взойти из угольного дома
И на себя взглянуть со стороны:
Твои черты так трепетно знакомы
И оттиску мгновенному равны.
Себя я опознаю по узору,
По сочетанью кукольных примет.
Мне два крыла – и буду чёрный ворон,
Но чёрный глаз – и буду пистолет.
Не выходи из дому без перчаток,
Твоё окно в себя обращено.
Храни свой безымянный отпечаток
И пей глазами чёрное вино.
Простите, что так холодно, мой милый,
держусь за Вас не греющей рукой,
литой чугун, последние перила,
фонарный блик, тревожимый рекой.
Простите, что так холодно сегодня,
вчерашним днем слетела вся листва,
волной свинцовой плещется о сходни
тяжелая холодная Нева.
Готовы к перелету как две птицы,
но мы, увы! – теперь из разных стай.
И на на свое замерзшее "простите"
я слышу Ваше – дальнее – «прощай».
Мне не надо прозрачного сада.
Мне не надо водицы в горсти.
Мне не надо любимого взгляда.
Я прошу: ничего мне не надо.
В этой тихой и сложной траве,
В песне птицы, что не начиналась,
Но всегда была. Был и ответ.
Был высокий негаснущий свет.
Пусть ни разу, ни разу Твой взгляд
Не коснулся меня – мне не надо.
Птицы неразличимо летят.
Повторяй еле слышно: «Тот сад
Был всегда во мне».
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...740... ...750... ...760... ...770... 780 781 782 783 784 785 786 787 788 789 790 ...800... ...810... ...820... ...830... ...850...
|