|
|
Полна ли улица твоя живыми маяками поутру,
Ночные кости тлеют в завтрашней золе печеной
Мазками кисти, холод разума чертит
Очередную ветвь безудержных прогнозов
Железный поезд ног твоих по рельсам
Слепо по тоннелям снов спешит, весь календарь мощеный.
Оставлю я от входа ключ иной, перепишу ночные колыбели дивом
Теперь болотный ручеек внутри большого леса
Раскинется ковром живым и расцветет разливом.
Когда Луна, Юпитер и мой стих жар огненный вдохнут в тебя острее шипа розы
Придут и силы, что отнимут поначалу их, не бойся, просто отголоски прозы…
О чем я думал в городских стенах,
На что глядел, и что в меня смотрело?
Шла женщина с коляскою. Она
Не просто шла – а будто бы летела.
Большое дело двигалось ко мне.
Я закрывал глаза – и представлялось:
Весь город – в ослепительном огне.
И мне необычайно удавалось
Представить, выхватить из пламени лицо
Ребенка, проплывающего мимо.
Я открывал глаза. В конце концов
Не так уж всё бесплотно и незримо,
Не так уж всё неявленно, но вот
Весь город как-то сузился и замер –
Когда я не увидел ничего,
С распахнутыми встретившись глазами.
Воробей из лужи пьёт.
Мальчик из рогатки бьёт.
Изловчился кот.
Мимо! Мимо! Смех и грех.
Воробей плюёт на всех.
Кот вздыхает: эх.
Котик милый, кис-кис-кис.
В будущее оглянись,
Прошлого коснись.
Камушек летит, летит.
Птица падает, гляди.
Дырочка в груди.
В первый и в последний час,
Воробей, прости же нас!
"Я плюю на вас !"
И вдруг слепая ночь ослепла совершенно.
И улыбнувшись, кот хвост вытянул блаженно.
И стук колёс повис на паузе случайно.
Ты снился мне опять пригоже и печально.
И ветер меж домов гудел к сердцам призывно
Не ведом был мне страх, сердечная пружина
Разматывала сон на страсть, на всю катушку.
Но пели в унисон часы, в лесу кукушка,
И чайник на плите гудел с сердитым пеньем.
Остался ты во мне с минутами забвенья.
Бывший конюх жадно курит,
Дым квадратом и кольцом,
И украдкой взглядом бурит
Фото с жеребцом.
Всё в порядке на конюшне,
Лишь у власти новый вождь.
Просто лишним стал, ненужным.
Так бывает. Что ж...
И душа, покрывшись струпом,
Стала яростно зудеть.
Сожалеть о прошлом глупо.
Не о чем жалеть!
И подковой дверь украсив
В этой жизни в первый раз,
Он мечтает о Техасе
В сорок первый раз...
Я родился человеком –
Это здорово.
Не бразильцем и не греком,
Волос – полово.
В моём джинсовом кармане
Только грош один.
В грудь навылет с детства ранен
Взглядом лошади.
Я в неведомой живу
Зоне,
Где во сне и наяву –
Кони,
Где и я, и конь мой сыт
Хлебом,
Где земля из-под копыт –
В небо.
Я забыл о Божьем за-
коне,
У меня на образах –
Кони.
Говоришь, я очень странный,
Невменяемый.
В этом мире, словно давний
Ископаемый.
У меня свои дороги –
Нелюдимые.
У меня иные боги –
Лошадиные.
Пусть Красная Книга скорей истончится!
С политикой Пряника Кнут не согласен.
Скромность- к безвестности полной дорога...
В тупик, порой, и умные заходят...
Он след в душе оставил...сапога
Похитила вкус блюда повариха...
Жизнь коротка, рутина- вечна...
Карасик не готов понять ментальность Щуки...
Так перед выборами врал, что в Книгу Гиннеса попал.
Кайенский перец не теряет остроты...
И вот уже черешня дрАзнит
Упругим ягодным бордо…
Клубника – девственности праздник –
Не соблазнится ею кто?
Салата листья, словно юбка:
Покрой и цвет, и бахрома…
Для дам удачная покупка –
Красива будешь и стройна.
Редис – шутник, обманщик гадкий,
Ввёл в заблуждение народ:
Сначала – горький, после – сладкий,
Или совсем наоборот…
Хранит под шкуркой волосатой
Роскошный, нежный изумруд,
На вид – смешна и простовата,
Ах, киви!...(Где они растут?!)
А марокканский рыжий парень?
Хотя и кончился сезон,
Никто в него не бросит камень,
Всегда любим и нужен он…
Ну яблоки уже не греют…
Кто любит груши – груши есть,
Но ждать пока они дозреют…
Уже не хочется их есть!..
А помидор?! Король прилавка!
Куда не глянешь – красных рож
Лукулловых не счесть… Не с грядки –
С Олимпа прямо – так хорош!..
ПестрО и весело, и вкусно,
Чего на рынке только нет!..
Но всех главнее здесь – «капуста»!
А без неё какой обед?
Всё так просто в мире этом,
Всё – как дважды два:
Солнце растеклось рассветом,
Кружит голова,
Сердце полно ожиданья,
Запахом весны,
Обозначен дух исканья
Словом – влюблены.
Всё так просто: шорох вьюги,
Клён сухой в окно
Тянет грустно ветки-крюки,
В комнаты тепло,
Стонет ночь в тумане зыбком
Глупых фонарей.
Всё так просто. Мы на стыке
Акварельных дней…..
Притаились, молчат,
замирают лукаво,
отвернулись,
не дышат,
лежат.
Ах, какая же жгучая
сладость-отрава,
дым, дурман,
и безудержность мая,
не притронувшись –
вымолить
взгляд.
Не взлетевшие руки
томятся в неволе,
в тайны-жмурки
играет душа,
расстегнуть бы замок,
что застегнут до боли, –
сердце к сердцу,
как двое ежат.
Уколовшись и, вздрогнув,
сладкой капелькой страсти
рисовать, позабыв
стыд и страх,
слово длинное, долгое,
глупое – СЧАСТЬЕ!
Рассмеяться, прижаться,
отдаться, смыкаться,
солнцем тел золотых,
как судьбой,
напитаться!..
И – как стон,
как признание – АХ!
--------------------------
«Лукавый секс» – фраза из романа «Амстердам»
автор Иэн Макьюэн
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...610... ...620... ...630... ...640... ...650... 655 656 657 658 659 660 661 662 663 664 665 ...670... ...680... ...690... ...700... ...710... ...750... ...800... ...850...
|