|
|
Город снов, Алма-Ата, стала ты – Алматы.
В странной близости шепота из темноты
боязливая дрожь застарелых обид –
мое детство меня все никак не простит.
Я веду тебя мальчика в сонном бреду
по разбросанным фразам у всех на виду,
мимо школы по улицам пыльных тревог
я с тобой ухожу за последний порог
в сладковатую быль покосившихся стен
и навязчивой вечности тлеющий плен;
на изнанке минут сквозь разрезанный крик
продолжает дышать онемевший язык;
раздраженная страсть и унылость в пылу
нас уносит опять в беспредельную мглу;
скрытый свет желтизны за бумажным окном
накрывает сознание черным пятном.
Сквозь залитые сплющенным солнцем глаза
проступает разорванных дней полоса :
наплывающий яркий прозрачный овал,
телефонная будка, сарай и подвал,
Пятой линии резко завинченный звон
и в подъезде внезапно погасший плафон,
главпочтамт, два вокзала, кафе у пруда,
головного арыка густая вода,
пустыри, листопад над китайским двором
и помятая клумба за острым углом.
И невидимый кто-то все время вблизи
будто чем-то тебя он тогда поразил,
в бесконечном томлении длинного дня
притяжения власть захватила меня –
Но теперь я вдохну, и ты выдохнешь вслед,
и растает проклятие прожитых лет.
И по воле Его и Его доброте
мы проснемся во сне ото сна – в Алма-Ате,
исчезающей в сумраке горных снегов
среди странно звучащих гортанных слогов.
Город снов, Алма-Ата, стала ты – Алматы –
город детства и город моей пустоты.
****
Памяти Е.Д.
В запрещенном домике
все запечатано,
и тусклый свет в темноте лежал.
Мы играли временем,
спрятанным
от расщепления –
в глухой подвал.
По затерянным лестницам
сыпался ласково,
падая в мягкий погреб без дна,
умирающий смех
под голой маскою
непрекраща-
ющегося
сна.
Неприятный привкус
поздней зрелости
и прелой памяти
потный след –
последние попытки
робкой смелости
увидеть скрытый в подполье свет.
Пахло известью и открытой полостью
из теплого подземелья
вблизи,
проносились мгновения на текучей скорости
невыплаканной
чужой
слезы.
Скорый суд людской не страшен.
Пусть молва ползёт, змеясь…
Незаконна радость наша
И преступна наша связь.
Я замазан.
Я причастен.
Мы испачканы в крови.
Соучастники во счастье
И подельники в любви.
Щурясь, бдит за нами кошка.
Лампа пишет разговор.
И глядит на нас в окошко
Месяц, словно прокурор.
С каждым мигом цепи туже…
Что там думать и гадать?
Воля – если ты не нужен.
Значит – воли не видать…
Запрещают это святцы.
Значит, надо бы вкусить.
Буду верить и бояться.
Буду верить и просить…
Я замазан.
Я причастен.
Мы испачканы в крови.
Соучастники во счастье
И подельники в любви.
Враги меня изранили,
столкнули в пропасть.
Взмолился на прощание
пред зевом гроба...
...Очнулся... Жив едва-едва,
и жажда мучит...
Отяжелела голова.
Где друг мой лучший?
Омоет кровь, поможет кто? –
Один в беде я.
Никто мой не услышит стон,
и зря надеюсь.
Вдруг голос: «Нет, с тобою я» –
и незнакомец
На миг склонился у ручья...
Вода в ладонях...
«Испей-ка! – влага жизнь, мой друг,
вернёт скорее...»
Прикосновенье нежных рук
душе – елеем...
...И вновь Он длани погружал
в поток прохладный...
Стихал в горящих ранах жар
под кротким взглядом.
Когда же в третий раз воды
принёс в ладонях,
гвоздей увидел я следы... –
Всё сердцем понял:
«Спаситель! Ты! » – сказать лишь мог
я в умиленьи.
И вновь один. Лишь след от ног.
И... исцеленье.
ВОЗВРАЩАЙСЯ…
До свиданья, не надо плакать,
Возвращайся ко мне скорей…
Я хочу быть твоей собакой,
Ожидающей у дверей.
И тогда, от тоски усталый,
От собачьих моих ночей,
Темным вечером – я растаю,
Слыша шорох твоих ключей…
Все в веселом лае потонет,
Сколько шума от нас двоих!
Мокрым носом в твои ладони
Я уткнусь и затихну в них…
Улыбаюсь слюнявой пастью,
Ты – осенней пахнёшь травой,
И волна собачьего счастья
Захлестнет меня с головой…
Ты была от меня так близко…
До утра я один теперь…
Мне останется только миска
Да закрытая в спальню дверь…
Поутру, в туман непроглядный,
Будешь думать, лицо склоня:
Отчего же твой ненаглядный
Недолюбливает меня?...
День уходит…своею властью,
Забирая надежды близь…
Ну, когда – хоть на каплю счастья
Променяю собачью жизнь?
Мне назначено – быть с тобою,
Возвращайся ко мне скорей…
Я хочу быть твоей судьбою,
Ожидающей у дверей…
Я не посмею чудо потревожить;
Я убегу, краснея, – не найдёшь!
Лишь, может быть, намного, много позже
В моё окно ты осень принесёшь –
Багряных листьев кислые букеты.
Всего лишь раз за наш короткий век!..
***
Какие черти создали поэтов?
Куда девался Просто Человек!?
9.01.08
Горячим придыханьем фраз
Февраль так просто не прогонишь.
Вокзал затих, увидев нас.
Последнее объятие, мой плачущий найденыш.
Шарф повяжу, на сладкий миг
Позволю щек коснуться пальцам.
Молчание, похожее на крик.
Вагоны поданы. Пора расстаться.
Рюкзак потрепан и раздут как шар.
В дорогу почитать ты захватила книжку.
Но вместо строк в пути ты нежно гладишь шарф
И слез уже не скрыть под мальчуковой стрижкой.
Гудит в угаре пьяненький плацкарт,
Бутылок звон, нескромных взглядов кастинг.
Найденыш спит. Ей сниться встречи март
И мир над спящей девочкой не властен.
Прощай, малыш. Судьба, разметь
Нам десять лет без права встречи.
Разлука наша – маленькая смерть.
Живи, найденыш. Время лечит.
Отчего, когда мы умираем,
Мы себя подальше убираем?
Фотографии из кошельков крадём
И в альбомы пыльные кладём.
Нет, и в жизни не было разлуки.
Я во сне твои целую руки.
В белой занавеси окна
Вертикально встанет тишина.
Меня родители отдали
В логопедический. И вот
Сижу на стульчике в печали,
Морскою галькой полон рот.
«Белеет парус одинокий», -
Диктует белый логопед.
«Веле ипалу овиоке», -
Я повторяю. Смысла нет.
«Веле» – и всё-таки белеет,
«Ипалу» – гнётся и скрипит.
Язык от счастия немеет
И дальше, дальше говорит.
Смеётся врач. Смеются стены.
Я засмеялся и постиг,
Что слово – необыкновенно,
И грешный высунул язык.
Кто ты, женщина иль птица?
У тебя большая грудь.
Как такой не соблазниться,
Не сорваться, не рискнуть?
Ну а если не рискнуть,
Убежать и не проститься?
Дома ждёт меня жена,
Рукодельна, не пьяна,
А в твоих глазах-тарелках
Мне не видно ни хрена.
Ни обеда, ни ребенка,
Страсть угрюмая одна.
В общем, я домой иду,
Огорчаясь на ходу.
Поворочаюсь, помаюсь,
Дочку в садик поведу.
Дочку Катеньку – да в садик,
С красным бантом поведу.
Там и львы, и крокодилы,
И смешливы, и унылы,
И сверкает среди них
Пламя серых глаз твоих.
Пламя серое, чужое
Глаз немыслимых твоих.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...330... ...340... ...350... ...360... 367 368 369 370 371 372 373 374 375 376 377 ...380... ...390... ...400... ...410... ...420... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|