|
|
… бесплотное обнять и лаской
неосязаемой ласкать,
на зуб ловить в сердечной тряске
слова, но только лишь ТОСКА
словарь отчаянья... Умыться,
её лицо разбив в воде,
дав отраженью раздробиться
на тысячи НЕЛЬЗЯ, НИГДЕ,
жить целый день в надежде выжить,
миг встречи в пустоте ловя,
и, наконец, губами выжечь,
ей на груди ЛЮБЛЮ ТЕБЯ
и, вновь вернуться к дням без цели,
воспоминанья обнимать,
жизнь отдавая за бесценок
калейдоскопу доминант,
где каждый нерв натянут, взвинчен,
где горечь – нежности цена.
Вот жизнь моя, та, что я нынче
веду,
или она меня...
Мне нынче снова снился снег,
Слетались льдинки на ладони,
И лунный парус в тишине
Плыл в небе — белый и студёный,
К далеким звездным берегам
С одним ему знакомым ветром
Навстречу людям и Богам...
Растаял сон, как снег, с рассветом.
Я- колдун. Я умею читать в твоем сердце на огромном расстоянии. Твое сердце – это книга с неразрезанными еще листами, в переплете, тонком, как зеленая кожица яблока. Я – колдун. Я знаю, что древняя безымянная печаль сверкающим инеем окутала твою душу. Когда ты бродишь по пустынным улицам полуночного города, мои посланники – северные эльфы зажигают на деревьях свои ледяные фонарики, а когда ты подолгу сидишь в маленьком синем кафе, мой друг – черный кот играет для тебя на саксофоне, а хитрый лисенок Ли незаметно набивает карманы твоего плаща шоколадными конфетами. Иногда, когда тебе особенно тревожно, я проплываю за твоим окном на огромном воздушном шаре и ты чувствуешь, как внезапно открывается твое сердце и горячие слезы бегут по щекам. Плачь, милая моя незнакомка, плачь! У тебя все впереди, любимая моя, все будет хорошо, ведь я – колдун, могущественный, как и все колдуны-одиночки. Мой черный волшебный плащ прострочен серебряными нитями дождя, я стою под твоим окном, мокрый и несчастный, а имя мое Вельзевул Водохлеб. Каждое утро, сидя в кафе, я смотрю, как ты выходишь из дома, легкая и стройная, ты улыбаешься мне, смущенно и растерянно, словно что-то припоминая, а мой друг лисенок Ли вертится под ногами, стараясь, чтобы ты не увидела мои рваные ботинки. Глупый, в ботинках ли дело, если сердце разорвано в клочья?
Там, где кактусы и рыбы,
где песок и синий лед,
где волнующим изгибом
в звездном небе дремлет кот,
где в серебряном тумане
золотые корабли
заслоняют парусами
разноцветный диск Земли,
где танцуют саламандры
у погасшего пруда,
где беседки и веранды
множит глупая вода,
где веселые кобольды
в глубине сибирских руд
извлекают из породы
Сириуса изумруд,
где часы и пирамиды,
где огонь и белый снег,
где в руинах Атлантиды
заплутал нечеловек,
где в своем подземном царстве
гномы строят звездолет –
в тридесятом государстве
моя музыка живет…
Лес манит – осенней сказкой,
колдовской – одев убор.
В Берендеевом пространстве,
слышу листьев разговор.
Растворюсь в щемящей грусти.
Упаду – крестом – в листву.
Осень мне грехи отпустит,
за пропащую – весну.
Надо мной шатёр раскинут,
из мозаики ветвей,
сини неба, бронзы, меди,
струнных, солнечных лучей.
Прикоснусь к волшебным струнам,
в позолоченной – тиши.
И печаль прольётся песней,
в этой храмовой глуши.
И сольются в грустной песне,
осень – небо и душа.
О тебе мне листья шепчут,
растревожено шурша.
Лепите снег, кидайте в небо-
снежки вернутся звёздной пылью,
Грустите по вчерашней дружбе
и радуйтесь врагов бессилью,
постройте дом, разрушьте стену,
зажгите день и сдуйте пену,
тоните вверх, волну гоните,
не поддавайтесь жизни плену,
узор запутанной интриги
узлом лукавства закрепите
и отпечатайтесь на стену
хоть фас, хоть профиль, но-
в зените!
МОИ ПЕРВЫЕ В ЖИЗНИ СТИХИ,
НАПИСАННЫЕ И ПРЕПОДНЕСЁННЫЕ КАТЬКЕ
(ПЕРВОЕ ПОДРАЖАНИЕ РОНСАРУ)
Я – не Ронсар и не Шекспир,
И не Кеведо, и не Данте...
Не мне к бессмертным лезть на пир:
Бог обделил меня талантом.
Но, если сердцу твоему
Сие послание наскучит,
Пусть самолюбью моему
Щитом ирония послужит.
А коль иссякнет – не взыщи:
То прямота моя пробила
В щите том брешь... И не сочти
Её за дерзость.
Вот что было:
Я ждал тебя. И ты пришла,
Сказала: «Ох, как я устала!
Поздравь: «Гражданский иск» сдала!
Лезть будешь после! Для начала
Дай пожевать, не то свалюсь.
А там посмотрим». Я поставил
Картошку на огонь. «Боюсь,
Сегодня отступлю от правил...», –
Рекла ты. Я застыл: «Не по...» –
«Да понимать пока не надо.
Налей, чтобы обмыть, а то
Вновь испугаюсь, как когда-то».
Поели. Чокнулись: «За нас!»
Одной, конечно, было мало,
Разлили тут же ещё раз,
Потом по третьей... «Я устала, –
Ты повторила, глядя вдаль
Чуть затуманившимся взором, –
Но, знаешь, было бы мне жаль
Заночевать сегодня дома.
Короче, дай-ка телефон:
Скажу, что ты – моя подруга.
Ты оскорблён или польщён?
Нельзя соображать так туго!»
Я впрямь соображал с трудом,
Боясь поверить в то, что слышу:
«И пили вроде ничего, –
Что ж наяву съезжает крыша?..»
Но так был сладостен сей бред,
Что не нашлось сил с ним сразиться, –
Мне ль, после всех сердечных бед,
Прекрасных миражей страшиться?
...Вот положила трубку ты,
Сказав: «Всего, пока, целую!»
Я вспомнил: «Надо бы цветы...» –
«Их и до завтра подожду я,
А ждать тебя я не хочу!
Бывают, знаешь, в жизни вещи...
Ты что вспотел? Мужайся, друг,
И обними меня покрепче!
Души и тела твоего
Хочу сегодня быть царицей,
А там... да кто предскажет то,
Что не успело пока сбыться?
Впустую нам перегореть
Невелика была бы радость:
Я не хочу всю жизнь жалеть,
Что искушенью не поддАлась».
У изголовья тахты
Свечу на блюдце я поставил
И к выключателю стопы
Свои неверные направил.
И, надавив его рукой
Слегка дрожащей (что понятно),
Я – небом взысканный герой! –
Поворотил свой путь обратно –
Туда, где ты меня ждала,
Туда, где райский ключ струился,
Из коего судьба дала
Мне, недостойному, напиться.
И мы...
и я глаза открыл:
Я – на тахте, один в квартире.
«Так это сон всего лишь был?
Да есть ли Бог в сём подлом мире?!»
И с той поры мечтаю я
Уснуть, увидеть продолженье
И не проснуться никогда,
Дабы пресечь свои мученья.
Но слаб я: страшно умирать,
Боюсь погибели зловещей...
Позволь надеяться и ждать,
И верить в то, что сон мой – вещий!
(Декабрь 1999)
Каждый день хочу прожить влюбленной
В синеву родных и теплых глаз,
Подлетать к ним зовом окрыленной,
Заглянуть, как в самый первый раз.
И увидеть ласковое небо,
Черной точкой – птица в вышине,
И лучей ласкающую негу
Божьим даром посланную мне.
Всё знает ночь, как старая копирка...
 Сентябрь вспыхнул, но не красочные клёныЗажгли его продрогший дилижанс.Сложился в каверзную неопределённость Из листьев опадающих пасьянс.Спроси, увидишь ли, осеннюю Аврору – Доколе сердца ссадины скрывать?По первым трещинам хрустального узораПоймёшь, что я устала тосковать.Вчера багряным стал терзающий шиповник…В невыносимой тягости разлукНе обрести мне, не утратить и не вспомнитьГорячих ласк твоих дрожащих рук.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...770... ...780... ...790... ...800... ...810... 812 813 814 815 816 817 818 819 820 821 822 ...830... ...840... ...850... ...860...
|