|
|
. * * * (Из драматической поэмы)Вновь то же помещение с трактирной стойкой и со столами. В уже привычном нам шуме и разноголосице постоялого двора, слышится голос С а н ч о, диктующего графскому слуге письмо своей жене. (Жaн де Бошер (Jean de Bochère), 1878-1953, Бельгия, 1922)) С а н ч о :«... Приснилась, Тереса, ты мне намедни —Нет в мире лица краше!.....Послушай, Тереса, ведь Бог там, на небе,Знает сердца наши...»У двери в комнату Дон Кихота, Х о з я и н постоялого двора собирается с духом, прежде чем войти. Х о з я й к а (подталкивая его) : ...Настойку померанцаВсю выпили, а съели-то!..Плюс ваза из фаянса:Всего — пятьсот суэльдо... С ы н – «п о э т» (наблюдая за ними) : «...Царица АртемисияНаправила комиссию,И в этом была миссияЦарицы Артемисии...». . . . . . . . . . . . . . С а н ч о :«...Супруг твой, Санчо, весельчак,С врагами бьется натощак...». . . . . . . . . . . . . . . . . С ы н – «р ы ц а р ь» :... Эти старые рыцарские романы!..Где — турниры и свадьбы, измены и драмы,Где всегда заживают смертельные раны,И где рыцарей любят прекрасные дамы.... . . . . . . . . . . . . . . . . Г р а ф (Альдонсе, негромко) : ...А не тебя ль, в год високоса,Встречал я... кажется, в Тобосо?... . . . . . . . . . . . . . . . . 1-й Г о с т ь (второму гостю) : ...Не знаешь, хоть и дожил до седин ты,«Историю Корденьо и Люсинды»?!.. . . . . . . . . . . . . . . . . М е н е с т р е л ь : «... Бесшумного ветра прохлада —Осуна... Убеда... Гранада......И голоса звуки родного:«Толедо... Тобосо... Кордова...». . . . . . . . . . . . . . . . . За дверью в комнату Дон Кихота раздается грохот; пятясь спиной, оттуда выскакивает перепуганный Хозяин. С а н ч о:«...Видела ль ты, Тереса,Фонтаны Аранхуэса?..» (Неизвестный художник. XV в.) Х о з я и н (хозяйке) : ...Кружкой... Х о з я й к а : ...Что творится-то!.. Х о з я и н :...По столу — как хватит:«Никогда, мол, рыцариЗа постой не платят!». . . . . . . . . . . . . . . . . С а н ч о :«...Носить камзолы будешь тыИз шитой золотом тафты...». . . . . . . . . . . . . . . . . М е н е с т р е л ь : «...И всполохи в небе багровом Тобосо... Толедо... Кордова... И пенье — в горах ли, в лесу ли — В Убеде, в Гранаде, в Осуне...» . . . . . . . . . . . . . . . . . К а н о н и к (Сыну-«рыцарю») : ...Выбрось, сын мой, рыцарские романы, не читай их!..Одна у них цель — в розовый туман тебя заманить;И не выбраться тебе потом из этого лабиринта мечтаний,Даже если в руках у тебя Тезеева нить!... . . . . . . . . . . . . . . . . Х о з я и н : «...Видели ль, — кричит, — выПодвиги, лишения,Схватки, бури, битвы,Кораблекрушения?!.». . . . . . . . . . . . . . . . . 1-й Г о с т ь :...В Испании не знаешь лишь один ты«Историю Корденьо и Люсинды!».... . . . . . . . . . . . . . . . . А л ь д о н с а (второй служанке) : ... Обещал мне недавно заезжий женихМного жемчуга, бус и колец золотых!... . . . . . . . . . . . . . . . . Б а к а л а в р (канонику) : ...Да нет ни магов никаких, ни тайных знаков,Ни девственниц, ни этих... андриаков! —Их нет, готов вступить я с вами в спор!.. К а н о н и к (оглянувшись, шепотом) : И тем не менее,В горах АрменииИх можно встретить, сын мой, до сих пор!... . . . . . . . . . . . . . . . . М е н е с т р е л ь : «...О родине крик альбатроса: Толедо... Кордова... Тобосо... ...Со старым ли другом беседа — Гранада... Осуна... Убеда...» . . . . . . . . . . . . . . . . . К а п р а л (Сыну-«поэту») : ...Походы и вылазки, рейды,Засады, захват каравана,Тревожная музыка флейты,Прерывистый стук барабана!... . . . . . . . . . . . . . . . . 1-й Г о с т ь :...Ну, слушай, — расскажу уж, так и быть, я:«В Малаге, где встречают нас событья...». . . . . . . . . . . . . . . . . Х о з я й к а (Хозяину) : ...Что за олух! — с в о ё жеПолучить, и — не может!.. Х о з я и н :Вот иди, получи-ка,Коль умна чересчур ты!... . . . . . . . . . . . . . . . . С а н ч о : «... Мой сыночек, Санчико!..Марисанча, дочурка!..». . . . . . . . . . . . . . . . . М е н е с т р е л ь : «...Безумного сердца отрада — Осуна... Убеда... Гранада... ...Лишь слышать до дня гробового: Толедо... Тобосо... Кордова... . . . . . . . . . . . . . . . . . А л ь д о н с а :...Валенсийский кабальероДон Хуан Саванагеро.... . . . . . . . . . . . . . . . . С ы н – «п о э т» (Капралу) : ...Копья с круглыми щитами,Самострелы, алебарды...Нет, мне по сердцу скитаньяМенестреля или барда!... . . . . . . . . . . . . . . . . С а н ч о :«...Дебри непроходимые,Страны — близкие, дальние... —Ради вас ведь, родимые,Все отцовы страдания!..». . . . . . . . . . . . . . . . . А л ь д о н с а :...И гостя вижу, как теперь, я:На шляпе развивались перья... . . . . . . . . . . . . . . . . . С а н ч о :«... Холить некому папиныСиняки и царапины!..». . . . . . . . . . . . . . . . . 2-й Г о с т ь (1-му гостю) : ...О, если б знал ты, как невыносим тыС «Историей Корденьо и Люсинды»!... . . . . . . . . . . . . . . . . А л ь д о н с а :... И ускакал он, в тучах пыли,На серой в яблоках кобыле.... . . . . . . . . . . . . . . . . М е н е с т р е л ь : ...Лишь это — другого не надо — Осуна... Убеда... Гранада...».
До самой Марианской впадины
Пытался дотянуться жадина!
Там то ли щука марианская,
А то ли штука марсианская
Поблёскивает так и светится.
Спустился жадина по лестнице:
(Сто двадцать тысяч перекладин!
Представьте, до чего был жаден!)
Но марсианская та щука
Иль марианская та штука
Как вцепится бедняге в нос!
Был ли умен он? Вот вопрос.
Среди болотных сумрачных растений
кусты дерена выглядят свежей,
краснея растворимым отраженьем
в прозрачной дымке майских миражей,
переплетая красными стволами
последние забытые пути,
откуда мы пришли когда-то сами,
где выпь кричит, одна под небесами,
и уж куда нам точно не дойти.
Далеко да да
Лэй лэ ла
Даль за-зва-ла
Звала звала аукала
Лэй лэ ла
Долы далью прорастали
Долей стали
Тают с облаками стаи
Я истаю
Песней без слов
Розой ветров
Палой листвой
Снегом весной
Кликал окликал
Журавлиный клин
Заклинал: у-ле-тай
Далеко да да
Лэй лэ ла
Даль за-зва-ла
Звала звала аукала
Лэй лэ ла
Пугала гроза желтоликие травы.
С каштанов
Срывала цветки –
свечи гордые пролили воск.
Листвой,
распустившейся за ночь,
затянуты раны:
Зелёный шатер приобрёл
совершенство и лоск.
Прощаясь с весной,
окрылённый, умытый, спешащий:
Цветения бал
не продлится чуть дольше,
чем сон…
Ты скоро заметишь –
кораблики ржавые чаще
Планируют оземь,
печальный предвидя сезон.
Раскрытые поздно,
крещённые первой грозою.
Их счет лиходеев-буранов,
к несчастью, открыт.
На воле силёнка,
подвластная вешнему зову,
Дремавшая в почках
в дни стылой ненастной поры.
Жару испытать и …
расстрельные градин удары,
Спасая случайных,
забредших под тень,
в холодок…
Короткая жизнь:
предстоящая жёлтая старость
Костром погребальным
сведет торопливо итог.
17.05.2007
Хакерскую банду знала вся Одесса,
Знали и Урюпинск и Москва,
И на литпорталах, на больших и малых
Страшная о ней слыла молва.
Сайты мы ломали и публиковали
Креатифф и воровской фольклор.
Каждый был поэтом, и при всём при этом –
Шулер, хакер и отпетый вор.
Но настало время чёрного кошмара –
Нас админы стали вычислять.
Дело поручили хакеру Серёге –
Кто нас подставляет, разузнать.
И вот однажды летом, в дебрях интернета,
Он нашёл литературный сайт,
Там сидела Мурка с кучей публикаций,
Было их 120 Гигабайт.
Начал логоваться. Чтоб не облажаться
Выбрал самый беспонтовый ник,
Под стрёмным аватаром пару текстов старых
Выложил и в уголке притих.
Видит – с Муркой рядом ламер с мрачным взглядом,
А под ним написано АДМИН,
Всех подряд он банил, нашу жизнь поганил,
Поклялись мы расквитаться с ним.
Тут Серёга понял: Мурка – модератор,
Предала, шалава, всю братву.
В банде мы считали её авторитетом
И любили как свою сестру.
Мурка, в чём же дело? Что ты не имела?
Не хватало комментов тебе?
Лучше б ты, падлюка, связалась с мусорами
Иль пошла работать в ФСБ.
Раньше ты фтыкала что и где попало,
И плевать хотела на успех,
А теперь – крутая, но себя пиаря
На душу взяла ты смертный грех.
Серёга помастырил, все пароли стырил,
И аккаунт Мурки он сломал,
Удалил все тексты с комментами вместе
И в HTML’е написал:
«Здравствуй моя Мурка, здравствуй, дорогая,
Здравствуй дорогая и прощай!
Ты зашухерила всю малину нашу,
А теперь подляну получай!»
Ча-ча-ча!
:)
Отпели соловьи, и тишина оглохла.
В кисельных берегах прокисло молоко.
Над алыми цветами чудовище засохло,
И с гусе-лебедей вода сошла легко.
Алёнушка в пруду ног белых не домыла
И песенки свои кикиморе поёт.
По сказочным лесам проносится постылый
Разбойник–громосвист, но не дрожит народ.
Ушли из дней моих прекрасные моменты
и комплиментов вслух не говорю давно.
Любовь свою в руках я комкаю, как ленту
Из шёлка детских снов. Забытое кино.
Там реки вспять текут, из игл встают Кащеи,
По цепи золотой меж небом и землёй
Русалочка моя, от боли вновь немея,
Бежит-летит-горит, чтоб заслонить собой!
Я может быть и принц, но в лягушиной коже.
Бог знает сколько раз в огонь себя бросал.
Из пепла б птицей ввысь – тоска по небу гложет –
Но слишком высоки слова её похвал.
Русалочка моя! С тобой мы так не схожи!
В летучем корабле я разбивался впрах!
И вдоль судьбы твоей обычнейшим прохожим
Идти мне и идти, встречаясь лишь во снах.
постаревший пьеро
опечаленный странной
печалью
и задумчивый самый
изо всех
что грустят по ночам,
наливая зелёного чаю
там жасмин распускает
свои лепестки
неулыбчивый милый пьеро
снова нежность
свои лепестки
распускает
и касается губ
поцелуй
чуть горчащий
от сока любви
 Память моя – Марианская впадина... Какие эпохи бесследно канули! И только любви безответной громадина Летучим Голландцем все ищет гавани.
. * * * (Из драматической поэмы) (Продолжение сцены «О печали...»)С а н ч о (заметив вдруг пустую бутыль возле кровати, удивленно) :...Что ж вы это: спозаранца –Всю настойку померанца?..Как вы пьете этот яд —От него глаза болят... Д о н К и х о т :...Не страшно, что глаза болят,Страшнее, что душа горит...От этой боли, говорят,Спасает камень-хризолит... С а н ч о :Не спасут ни настойка, ни камень,Пока в толк не возьмете вы сами,Что побоев достаточно с вас,Что всему — свое время и час:Девицам — страстные романы,Детишкам — сласти-марципаны,А нам — героям-ветеранам —Лечить заслуженные раны... ( Альбер Дюбу (Albert Dubout), 1905-1976, Франция, 1938 )А ощущений вновь захочется —На зайца можно поохотиться... (поднимает бутыль, рассматривает ее) Д о н К и х о т : ...Вот-вот, о них — об ощущениях... Какое-то на миг смущение... С а н ч о (довольно) : ...А все ж, осталось там — на донце... Д о н К и х о т : ...Мелькнуло в ней... С а н ч о : ...Да в ком?.. Д о н К и х о т : ...В Альдонсе... (Предупреждая возражения Санчо, удивлению которого нет предела) ...Не Леда и не Хлоя... С а н ч о :...Хотела вас известь!.. Д о н К и х о т : ... Но что-то в ней т а к о е — Заметил? — все же есть... (вскакивая неожиданно с постели)Не моя бы верность, да не мой бы долг!.. С а н ч о :...Да, в долгах, уж точно, знаете вы толк... Д о н К и х о т :...Ох бы я и зажил, ох и загулял!.. —Все бы свои ночи женщинам посвятил:Наблюдал бы с ними звезды и определялТочки расположения светил... ( Рене-Жорж Эрман-Поль (René-Georges Hermann-Paul), 1864-1945, Франция, 1929 ) С а н ч о :...Не ожидал такого манифеста...А как же — ... (показывая на портрет Дульсинеи) ...лучезарная невеста?.. Дон Кихот не отвечает....Эх, падки рыцари на все, что катит под руку...Что ж, непорочная-то наша, значит — побоку?!. Д о н К и х о тОна, в своей невинности и благости,Простит, надеюсь, мне минуту слабости... (смотрит на портрет Дульсинеи, поет — тихо, задумчиво)...О, светлая владычица, — твержу и ночь, и день я —Раздумий моих, чаяний, деяний, сновидений,Знай, — за тебя погибну я с восторгом в час урочный, —Но... может быть... ты, все-таки... уж слишком непорочна?!.Для тебя в боях неравныхИ отважен я, и брав!.....Что же прячешься ты, — Дафна,Обратившаяся в лавр?.....И в честь твою стараются трубач и барабанщик,И первою красавицею — мира, не Ламанчи! —Тебя признали рыцари Наварры и Леона...Но — холод бесконечный лишь в глазах твоих зеленых...-И, томим душевной травмой,Я брожу среди дубрав... — ( Рене де Пов (René de Pauw), 1887 – 1946, Бельгия, 1944 )Неприступна, словно Дафна,Обратившаяся в лавр!..С а н ч о (наблюдает обеспокоено за Дон Кихотом, качая головой) :...Бредит беспробудно:«Лавры-сельдереи...» (Дон Кихоту)...Спели б что-нибудь быВы повеселее!..Д о н К и х о т (опустив голову, задумавшись) :...Нет, не петь мне никогда уж веселее... (вскинув неожиданно голову, глядя на портрет)...Не проси у меня песен, Дульсинея!.. Заметив крайне удивленный и обеспокоенный взгляд Санчо, спохватывается: действительно, «бунт» зашел уж слишком далеко......Нет-нет!.. На сердце — лишь она,И чувство к ней — растет и крепнет...А лед... (кивает на портрет) ... в глазах — моя вина:Не удался ее портрет мне... (озабоченно)...Нет Леонардо, Джотто нет,И нет художника, им равного,Чтоб воплотить на полотне,Иль изваять ее из мрамора... ( Рафаэль Ксимено (Rafael Ximeno), 1759—1825, Испания, 1797 ) (опять подпрыгивая на постели) ... «Стыдно, рыцарь, в постели томиться!» — Вот о чем говорит ее взгляд!.. (хватает первую попавшуюся книгу, протягивает ее Санчо) ...Ну-ка, Санчо, открой мне страницу — Ну! — любую открой, наугад!..Видно, что эта игра так же привычна для Санчо; он открывает наугад страницу, тычет пальцем, не глядя, в какое-то место в книге, протягивает ее Дон Кихоту. (читает)... «...Там — копыта стучат по дороге,Из камней высекая огонь, —Серый в яблоках, мохноногий,Мощный, фризской породы конь!..» (захлопывает книгу) С а н ч о (с сожалением) : ...Так коротко?.. Д о н К и х о т (задумчиво) : ...Так много, -Все ясно: к о н ь... д о р о г а. . .Вскакивает, хватает в охапку меч, копье, кирасу, бросается к двери, но силы внезапно оставляют его; Санчо подхватывает его на руки. С а н ч о (укладывая Дон Кихота в постель) :...Добраться б до порога! —А вы все: «конь, дорога...»Ну, как тут изловчитьсяЗаставить вас лечиться?!. Д о н К и х о т (слабым голосом) : ...Поедем, Санчо, в горы,Найдем там хризолитИ травы, о которыхПисал Диоскорид... ...В другом углу сцены, в луче света, появляется Менестрель. Менестрель :«...Восстановят силы травы, —И опять — за дело чести —Рыцарь в бой вступает правый,Поручив судьбу невесте...... И веками — к своей даме —Скачет странствующий рыцарь;Звезды падают, и каменьПод копытами искрится... ( Уоррен Чаппелл (Warren Chappell), 1904-1991, США, 1939 )...И пока он к ней стремится —Не случится ничего с ним,А без дамы сердца рыцарь —И не рыцарь, Санчо, вовсе...» Д о н К и х о т :...И, гонцов опережая,К ней о нас доходят вести...Что, скажи, нас приближаетК светозарнейшей невесте?.. С а н ч о (заученно) : ...Снискание признанияИ славы соискание!.. Д о н К и х о т :...И это, Санчо, доминанта... С а н ч о :...Для вас, сеньор, и Россинанта!.. Д о н К и х о т (задумчиво) : ...Ланселот и Роланд — мне известноНаблюдают безмолвно за мной... С а н ч о :...Мы не жертвуем дружбой небеснойРади дружбы земной!.. Д о н К и х о т (глядя на портрет, Санчо) : ...Все ж, много подвигов, не скрою,Мы посвятили ей с тобою;Взять — помню ясно по сей день я -Альмодоварское сраженье... (погружаясь в приятные воспоминания)...В ущелье под АльмодоваромНе тратил времени я даром... С а н ч о :...Да, загрузил осла товаромТогда я, под Альмодоваром... Д о н К и х о т :...Хромал я долго после... Или —Когда, к примеру, мы отбилиОвец отару тонкорунныхУ великана Брокабруна... С а н ч о :...Гоняться долго, не совру, намПришлось за этим Брокабруном... ( Неизвестный художник. 1727 )
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...660... ...670... ...680... 688 689 690 691 692 693 694 695 696 697 698 ...700... ...710... ...720... ...730... ...740... ...750... ...800... ...850...
|