|
|
* * *
В понедельник, как всегда, по традиции
Начал с чистого листа – вместе с солнышком,
Я студёною умылся водицею,
Заварил чайку и выпил до донышка.
Брюки глажены, ботинки зеркальные,
Ладно выбрит, и пробор, словно лаковый,
Даже пёс забыл повадки нахальные,
С поводком в зубах стоит и не вякает.
Но не выдержал, подсел перед выходом
Вдруг к компьютеру – душа ж не железная,
Да застыл с открытым ртом я без выдоха,
Повстречав себя – поэта известного.
И по сайтам запорхал зорким соколом,
Где давно авторитетами признанный,
В чартах первый повсеместно иль около,
И обласкан интернетовской жизнью я.
Три часа промчались в Вирте нечаянно,
А казалось – на минутку замешкался…
Не дождался пёс прогулки с хозяином
И наделал кучу с лужей под вешалкой.
В июльском зное дни застыли
И облака по небу плыли,
Прозрачны,
Словно миражи…
Откуда дунул ветер?
Или
Что мы с тобой не поделили?
О чём мы спорили, скажи?
Как жажадали мы той минуты!
С каким восторгом рвали путы,
Жизнь умоляя – удиви!..
И вот – финал.
Развязка.
Кода.
Пришла желанная свобода.
Без слёз.
Без веры.
Без любви…
Так наши Боги предрешили,
Чтобы до дна мы осушили
Бокал смертельной, вязкой тьмы…
И нужно вздрогнуть
И проснуться.
И из последних сил рвануться
Туда, где были вместе мы…
…И мы забудем нашу ссору,
И снова будем близко скоро.
И даже, может быть, скорей.
Там, где сойдутся чёт и нечет.
На Станции
Последней
Встречи.
В Созвездьи
Жёлтых
Фонарей.
Надо же, были когда-то огнём
Скалы застывшего в море вулкана.
Это болезнь сотрясает мой дом,
Это икона торчит из кармана.
В окна не тянет дождём и бедой,
Всё, мой любимый, придёт из покоя.
Небо над скалами и над водой -
Белое, синее и золотое.
Ночью смотрю, выбиваясь из сил,
На расцветающий стебель бамбука.
Кто-то незримый ко мне приходил,
Свитый из воздуха, света и звука.
Мне безразлично, каких он кровей,
Шёпот его тороплив и утробен.
Разобрала твоё имя, Андрей,
Утром проснулась в поту и ознобе.
Вышла во двор, свет горяч и тяжёл.
Пёс, что был рад шоколадной конфете,
Не приласкался и мимо прошёл,
Будто меня больше нету на свете.
Я никогда тебе не напишу
Про трепет губ и нежное биенье.
Про ласку рук…на кончиках души
Я никогда не принесу тебе варенье
Красивой правды и правдивой лжи.
Я никогда не трону нежность стана,
Что так других тревожит и манит.
И пальцы – лаской – клавиши органа
Другое сердце благодарно сохранит.
Во мне другая музыка звучит –
Порой нестройная, но всё таки-живая.
И невесомостью ажурного зонта,
Твою надёжно душу сберегает
От кляксы чёрной в белизне листа.
Пусть кто-то говорит про бесконечность.
Я – шёпотом – тепло, что гнёзда вьёт,
На дереве твоём, где угнездилась нежность
Которая с любовь рядом не идёт…
Я никогда тебе не напишу
Про трепет губ и нежное биенье…
Лишь, улыбаясь, тихо попрошу:
«Сестрёнкой будь» и редкое варенье
В фиале драгоценном дружбы предложу….
Я от забытости тобой
совсем пропал.
Мой ворон кружит надо мной.
Мой Бог устал.
Я ничего не смею им
сказать в ответ.
Стал чёрным светом белый свет
от мрака бед.
Моё подворье не моё.
И дом не мой.
А тот, который был моим
ушёл с тобой.
К тебе ушла моя душа
- хоть волком вой.
Живу в проклятой тишине
с хмельной бедой.
Ночами света не свечу
- ответ простой.
Наш домовой унёс свечу,
уйдя с тобой.
Верни мне Бога, белый свет
и дом, – кричу.
Зажги с бездомным домовым
в ночи свечу.
Не темнеет, не светлеет –
севереет.
Солнце тихо за горами
загорает.
Как сбежать оно хотело –
не успело.
Да и вряд ли уж сумеет –
севереет.
Месяц, с солнцем обрученный -
обреченный.
Не видать ему от лета
силуэта
и летит он по откосу
под колеса,
но нисколько не темнеет –
севереет.
Солнце в небе, коль погода,
по полгода,
я порядка не нарушу
и наружу
не пущу себя дурного
и плохого,
на душе пускай светлеет, -
севереет.
1980
Простите меня простите,
плохие мои стихи,
что делать со мной решите,
за шлейфы словесной трухи.
Бог видит, как я старался,
вплетая чечётку в вальс,
но, что-то моя Савраска
не вывезла на Парнас.
Я душу швырял на плаху,
я сердце кровавил в ночь,
и всех посылая на хер,
на сына орал и дочь.
Затачивал слух, как ножик,
и вглядываясь во мглу,
я рифмами эхо множил,
слова расширяя вглубь.
Силлабов и строф пространство
я резал на глаз и слух.
Разве я не старался?
И не парил мой дух?
Но вышло лишь то, что вышло,
что вспыхнуло и в труху,
где приговором – вышка
и автору, и стиху.
Всем высям моим и весям,
всем помыслам и делам,
поэмам моим и песням
с кровью напополам.
Я ни о чём не спорю.
Но где не видать ни зги,
стоят, как над степью горы
другие мои стихи.
КамнЯми в сухом колодце
слезы в моих глазах.
-Уходит, уходит солнце,
Слышишь, брат, дело швах!
Дело, похоже, к ночи –
за тридцать, летишь с горы...
Хватит уже кровоточить,
С песней в иные миры
Ехай!
Вдыхаешь воздух,
выдохни, блядь, стакан,
должен же быть роздых
что ж ты все время пьян?
Ты еще носишь мясо,
и улыбка, и кровь полны.
Вера ждет своего часа,
человек ждет своей волны!
А ничего не получилось!..
Хотели всем – и полной чашей.
Хватило дюжине и на ночь.
К тому же все разодрались.
А ничего не получилось!..
И полупьяная Фемида
Мечом пластала без разбора.
Повязка слезла до колен…
Стоять по грудь –
И улыбаться…
Смотреть –
И ничего не видеть…
И верить истово,
Истошно,
Что завтра…
Что ещё чуть-чуть…
А ничего не получилось!
Ушли цветы,
Увяли птицы.
Над полудохлым
Полустанком
Плыл
Полоумный
Полонез.
 Ладоземье, ладо-край, Ладога-Олонка,Ладомирье, ладо-рай на ладони тонкой.Плещет светом лунный шар в облачной шаланде,на веранде – самовар, август на веранде.Над бессмертною водой росчерки рассвета,нервно крикнет козодой, – вот и было лето.Проплывет дождями грусть – отпускная ретушь,не прощаясь, оглянусь...Спать пора,рассвет уж...
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...330... ...340... ...350... ...360... ...370... 371 372 373 374 375 376 377 378 379 380 381 ...390... ...400... ...410... ...420... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|