|
|
Кроткий в талантах, воздающий вселенным,
отмеряет просящим поразительный мир.
Смеются бессовестные, рыдают неверные,
а я, им подобный, глотаю кефир,
не замечая гротескности мая,
бездарно коверкаю песню любви,
в сомненьях витая, крушу, раздираю
и ковыряю все глубжа в дерьми.
Доверья во мне лишь на малую чашку
кефира с печенькой в руке и во рту,
на день и на ночь в колыбельке с дурашкой,
на степень раззявства в борьбе и в быту.
Но ведь кроткий в талантах,
воздающий вселенным,
отмерит и мне поразительный мир?
Ночная близится пора…
На волю вышли черти,
Команду помня лишь одну,
Им данную: ату!
А мы с тобою до утра
Круги на небе чертим,
Иголку циркуля вонзив
В Полярную звезду.
Глубок космический разлом…
В кромешном центре мира
Багровым пламенем горит
Рубиновый кристалл.
И, ставя нечисти заслон
Над Северной Пальмирой,
Наполним светом фонари
От Южного Креста!
О если б люди не старели,
до дряхлости и сохраняли
ясный ум и силы и жили все
без страха о пределе, табун
болезней, обуздав, навеки
и смерть была насильственной
и только, и вызывалась к ним
такси подобно, когда наскучит всё
и от родни бессчётной, (дерущейся,
делящей), станет дурно.
Нашёл тогда, на это, кто бы силы?
Вот был бы цирк и хаос беспросветный,
вопрос квартирный стал тогда бы
в кубе и все леса пеньками обнажились,
от «саранчи», безжалостной, двуногой,
религий затрещали бы догматы, а войны
стали ливнем животворным, для изнурённой
стонущей Земли.
Устроен мудро Мир, но всё же, всё же, всё же…
найти б «нору», нырнуть в Мир параллельный,
где живы Все и Всем, всего, довольно…
Он думать про неё забыл,
Как вдруг, она во сне явилась
В стихах застыл любовный пыл –
Фантом её возник, как милость.
Как тут не верить в чудеса:
Девятый месяц, туз и тройка,
У Дамы карие глаза,
И Дева стала знаком только.
Размытый облик не узнать,
Но голос спутать невозможно,
О Господи, зачем опять? –
Упрятаны ведь чувства в ножны.
Цикл "Карантинный калейдоскоп"
* * *
Мечты и помыслы – гуд-бай!
Пасть разевает жадно бездна.
Поставлен к стенке раздолбай,
Куривший в тапках у подъезда.
Закрыты Лондон и Пхукет.
Снег свежий скрыл следы гулянки,
И "двое сбоку – ваших нет!"
Гремит «Прощание славянки».
Овсянка старая в горсти,
Не утолив повадку волчью,
Даст на соседа донести,
Что много кашлял прошлой ночью.
Мы дружно встали на борьбу,
Следим за сводками с дивана –
Там пол-Италии в гробу!
Давай ещё по полстакана…
Одним печаль, другим барыш -
Как на дрожжах, взлетели цены.
И никуда не убежишь,
И нет на вирус Авиценны!
Стух политический апломб,
Вражда вчерашняя никчёмна,
Нет толку от ракет и бомб,
Бесстыдной лжи и злости чёрной.
Высокой истины момент
Жить дружно, может быть, научит…
Идёт к концу эксперимент,
И застилают небо тучи.
Март 2020
Гриппо-вирус, в самом деле,
Набирает мощь:
Загубил за две недели
Он сто тысяч тёщ.
Братьев перессорил быстро
И сестер стравил.
Слово за слово и выстрел!
Голова в крови.
Муж покручивает глобус,
Водку вдев тайком.
А жену трясет от злобы
Рядом с мужиком.
"Как с тупым жила я монстром
Двадцать долгих лет?!"
А на кухне ножик острый
Отражает свет.
В тесноте хрущевки душной
Позабыт интим.
Но сидеть нам дома нужно.
Вирус. Карантин.
"Мушкетёры могут быть хоть в чём:
В запылённых кедах и футболках.."
В. Крапивин
Жаль, тебя не знал Экзюпери.
Да и мы не встретимся в пустыне.
Как в игре весёлой – отомри!
И не замирай, мой друг, отныне.
Оглянись на свой уютный дом,
Где простая музыка звучала.
Твой баян рассказывал о том,
Как берёза во поле стояла.
Кеды, форма школьная, очки,
Ни песка, ни пепла на ресницах.
Но, всему земному вопреки,
Я узнала маленького принца.
Вот и всё. В ослабленной руке
Протянул серьёзно и румяно
Розу на берёзовой доске,
Выжженную искрами вулкана.
Как из-под вселенского сачка
Время твоё выпорхнуло, дабы
Пламя пионерского значка
Выжгло сорняки и баобабы.
У твоей звёзды не пять углов,
Хор лучей под правильным девизом:
Маленький Серёжа, будь готов
К встрече с авиатором и лисом...
Мы теперь навеки отомрём.
Принц снимает галстук пионера.
Краской, вулканическим огнём
Пахнет обожжённая фанера.
Чтобы не опасен был сквозняк -
Прячет нарисованную розу,
Надевая лаковый колпак
На цветок и русскую берёзу.
В соавторстве с Арсением Платтом
* * *
Дневные мысли к вечеру горчат,
Всё круче градус плоскости наклона.
А жизнь ещё бывает горяча...
Совсем как чай. Вот только без лимона.
В морозный вечер жмёшься к огоньку -
Не греют чай и старая рубашка…
Но можно в чай добавить коньяку
Немножечко – не более полчашки.
Сел ужинать, печали не тая,
А на душе и в комнате – прохладно...
Хотел в коньяк чайку добавить я,
Но передумал вовремя. И ладно.
Печален спуск с заоблачных вершин,
Скрипят колени и на сердце смута…
Ты с то́стами, дружище, не спеши
И Божий дар с яичницей не путай.
Хотя есть и веревка, и окно,
Плохая это все-таки отмазка...
Как видно, доживать нам суждено,
Про яйца вспоминая только в Пасху.
Когда разбудят криками грачи,
Дела пойдут как будто снова в гору…
И яйцами ещё мы постучим,
Давая молодым по малой фору.
Поселится в ребре веселый бес,
Печаль убавит, а тоску излечит.
И с криками: "Воистину воскрес!"
Мы поспешим шальной мечте навстречу.
А медицина тоже творчество:
Зверь умирает – оживи.
И наплевать, что в сердце корчатся
Стихи о вере и любви.
Я понимаю их стремления -
Бежать на свет из темноты
Для оформления и чтения,
Застывшей в горле, немоты.
Им хватит ручки и блокнотика,
А я должна спасти котят.
Стихи слабей антибиотика
И никого не исцелят.
Неравноценные призвания
Живут, рассудку вопреки.
Одно ведёт к заболеваниям
От изнурительной тоски.
Другое – точно, рассуждающе,
Ведёт меня на ближний бой
За всех мурлыкающих, лающих,
Живущих на передовой.
Я выбираю битву с нечистью
В крови и в плоти, и в кости.
Собаку или человечество
Стихами точно не спасти.
Они во мне – водица мёртвая,
В яйце – игла и в ране – соль.
Непроходимая, упёртая,
Моя хроническая боль.
Спит дацан и спят буддисты,
Грустный месяц над рекой
Видит: русские туристы
Возвращаются домой.
(Анна Старко)
Разбегаются буддисты,
Ужас гонит в горы лам,
Это русские туристы
Посетили их дацан.
(Олег Нечаянный)
.......................................
Что ни парень, то плечистый,
У девчонок – строен стан.
Это русские нудисты
Посетили Ватикан.
Никакого криминала!
Вход свободен, лишь плати.
И шептали кардиналы:
"Ангелочки во плоти..."
"Мне б вон ту слегка полапать.
Не позвать ли на фуршет?"
И облизывался Папа,
Фантазируя сюжет.
Знак пришел из-под сутаны:
Не совсем еще ослаб!
А швейцарская охрана
Алебардами трясла.
Довелось увидеть близко
Столько юных женских тел.
Но задумчивый епископ
На парнишку поглядел...
Страницы: 1... ...10... ...20... ...30... 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 ...50... ...60... ...70... ...80... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|