|
|
«Мне осень добрая волчицею была.» О.Э.Мандельштам, 1915г. В игрушечном лесу, в рисованной странедождей струится нить мельчайшей сечкой.Недвижный плеск времён по вспененной волнеиз Чёрной речки во Вторую речку…Настоян на листве, медвяно-горько пьян,дух леса и земли, брат русского Вулкана,своей крови настой в овражный свой кальянплеснул из берестяного стакана.А дождь укрыл уже полнеба, полземлипромозгло-куцей парусной рогожей.И двинулись лесные кораблик дворцам заоблачных венецианских дожей.Куда плывёте вы?! На вздыбленной листверябь будущих штормов и зимних штилей спячка!Пристала ль утлым вам, подверженным молве,безумных странствий белая горячка?Гудит лесной косяк на полувзмахе крыл.Кружит, как медный воск, стекая, оперенье.В последнем миге лес распахнутый застылнад бездной несвершённого паренья… 07.09.98
Дыхание осени
I
...осенней терпкостью напиться?
Настой листвы – разреженная нежность.
Срываясь с веток, радужные птицы
перечеркнули суетную грешность:
и устилают небо под ногами
живые крылья перистою влагой,
всех проходящих уравняв с богами,
напитывая солнечною брагой...
II
Дождливой влагою дыша,
витает хмель моцартианства.
И станет лёгкою душа,
вспорхнув над мерами пространства:
хрустальные струи достать
из воздуха щедрой криницы,
чтоб воздуха влаги напиться
и влагою воздуха стать...
III
Лес, обескровлен собственным усердьем,
моргает, как ослепшая сова...
Когда бы знать, в каком его предсердьи
кровь превращается в слова...
25.10.09
У марсиан потешный клюв и деловая хватка.
Как допустили? Как вообще они проникли к нам?
Зачем я трачу кровные на марсианский хлам?
Неужто мы рабы теперь и вымрем без остатка.
Убожество. Тупой гламур. На кой мне рестораны,
На кой разумное суфле и прочее дерьмо.
Я раньше думал, что живу. Теперь оно само
Приходит за меня домой и спать ложится рано.
И даже в этот мёртвый час, когда оно устало,
Я не уверен, кто кого сейчас перехитрил:
То ль я себя, трясясь от злобы, ядом отравил,
То ли оно свои присоски режет запоздало.
Горел одноэтажный дом, и пламя
Всё хлопотало в нём.
Горячими, проворными руками
К отъезду будто прибирало дом.
Сдувало пыль с дубового комода
И наводило блеск
В тех уголках, где раньше год от года
Жил паучишка, да теперь исчез.
И в зеркале неровно отразилось,
Как в медленной воде,
Лицо в очках, руки неторопливость,
Снежинка в бороде,
Затем быстрее: чемоданы, сборы,
Мелькание дверей...
Стирай, огонь, беспечные узоры,
Стирай скорей.
Тот человек в другой стране очнётся,
Достанет ключ и в комнату войдёт,
В горящую, и тихо покачнётся -
Сейчас, вот-вот…
- Мэдам, мэсьё, – за окнами город гудит, -
Подайте бывшему художнику прошлых обид
И поэту-расстриге
Ну хотя бы по фиге.
Даже мелочью слов нет давно за душой
На глоточек солнца, стаканчик, другой.
- Слово, брат, дорогого стоит,
В основном у всех медяки.
Экономят себя, мусолят,
И живут от строки до строки.
Чем не солнце тебе – неон?
По сачкам абажуров маются
Чудеса гламурных времен,
Рампы свет светилом считается.
- Ну тогда не могли бы вы,
Если вы настоящий кот,
Мне наплакать чуть-чуть синевы
без нее ведь какой полет ?
Не смотрите... тяжелый сон-
Заростает бетоном спина,
Вот открытки: я здесь гарсон,
здесь хоть выцвевшая но весна.
- Я, конечно же, кот.
Кот! Кот! Кот!
Кот-баюн, вне всяких сомнений.
А вы вкурсе в какой переплет
Нужно влезть, чтоб добыть слёзы гениев?
Ничего не нашли, увы
На чекушку стиха гнусавили.
а когда-то именно вы
по соборам своим души плавили.
- Мне немного, буквально чуть,
Подлечусь и тогда – держись!
Я же мог... Я смогу шагнуть
За пределы небесных кулис.
Полстакана ветрOв – торги
Прекращаю по всем фронтам.
Я еще напишу стихи
О любви и прохожим раздам.
Кот мурлычит, Париж ей-ей...,
Потирая глаза витрин.
Время крошит тени церквей
голубям на Сент- Августин.
Полногрудая всходит луна,
Возбужденно горит ЭйфЕль,
Звезды с тучами – сатана,
Добавляет по вкусу в лё сьель.
__________
гарсон – le garсon (фр.) – мальчик
лё сьель – le ciel (фр.) – небо
* * *
Когда б любили нас, как надо,
Не разбивали вдрызг сердца,
Жизнь шла б очерченным парадом
До благолепного конца.
В строю, счастливые, как птицы,
Не зная горестных примет,
Мы б пронесли на светлых лицах
Улыбок негасимых свет.
И был бы жизни путь чудесен:
Не замечая тёмных тем,
Мы б не писали грустных песен…
Не сочиняли бы совсем.
Когда бы нас не так любили,
Гробы с любовью не несли -
Мы б незаметно так и жили
И в землю заживо вросли.
И наподобие скворешен
За бедной старостью слепых,
Мы б слышали, как лес безбрежен,
Иных людей и песни их.
И смерть казалась бы загадкой
Для тела, но не для души.
Дай постоять вот так, украдкой,
Быть нелюбимым разреши.
Gumergik –
На поэтический конкурс журнала «Арифис» «Улыбка Джоконды»
Алексей Кебадзе, «Пьеро»
В руке дрожит гусиное перо… А может быть, античное стило… Так впечатленье ярко от «Пьеро», оно меня от яви отвлекло.
Я вижу в полусумраке веков отчаянье бродячего актера – в толпе зевак, усталых стариков, рабочих, проституток, сутенеров…
И я средь них тот слушал монолог об участи любви неразделенной: слезливый стиль и романтичный слог – так представлялся в старину влюбленный.
Пьеро читал свой страстный мадригал, но публика внимала равнодушно, один смеялся, а другой икал, и было, в самом деле, малость скучно.
Тут вышел новый клоун с носом алым и бил нещадно жалкого Пьеро, а публика глумливо гоготала… И падало из рук моих перо.
Сверкали сны в бесплотном теле,
Горячий воздух говорил.
Он говорил, как в том апреле
Нас поднимали из могил,
К любимым снова возвращали,
К надёжной службе и друзьям,
И все посмертные печали
Научно удаляли нам.
Нам уделяли хлеб и воду,
И уваженье и любовь,
Однако, не прошло и года,
У нас опять свернулась кровь.
Мы уходили понемногу,
И в прессе шум не поднялся.
Сказали разве: "Слава Богу,
Эксперимент не удался".
Принарядили, проводили
И распылили в пустоте,
Чтоб те, которые в могиле,
Могли сказать: «они – не те».
А мы – летели как летели.
И знали, что наступит час,
Когда без слов, на самом деле
Из пустоты поднимут нас.
Скажу – не поверят. Зачем
Мне это рассказывать всем?
Как что-то горело, цвело
И жизнь изменить мне могло.
Какая-то тонкая нить,
Прикосновенье одно.
Какая-то горе-тоска,
Какие-то хлеб и вино...
Нет смысла о том говорить.
А я, я по-прежнему жив.
И ты рядом со мной.
Октябрьский дождь некрасив.
Пора возвращаться домой.
Чтоб лист золотой летел,
Прячешь ты слёзы свои,
Чтоб ангел пел в высоте
Об осени и любви.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...310... ...320... ...330... ...340... ...350... 352 353 354 355 356 357 358 359 360 361 362 ...370... ...380... ...390... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|