|
|
2006-08-06 15:56ОЧКО / Муратов Сергей Витальевич ( murom)
Как-то раз один очкарик
Подобрал в траве чинарик,
Взгромоздился на очко
И давай тереть очко:
- У меня вскочил там прыщик,
Но такой, что дядя сыщик
Не отыщит и вовек,
Не разжав опухших век.
Не дрожал б я за очко,
Коль не проиграл б в очко.
Не добрал я два очка,
Как девчонка-дурочка.
Вот пойду в другую ночку,
Банк метать скорей на бочку.
О, как мне нужны очки,
Хоть закладывай очки!
А мои очки златые,
Не простые, а крутые:
Стекла – чистый Хамельон;
Фирма – Честер-Гамильтон.
Так что вы, ребята, ждите;
Если буду я в кредите,
Неприменно банк сорву –
Сто очков вперёд даю!
Я трезв, как сорок дней поста,
прости наверно мне и это.
Кто видел пьяного Христа,
кто ж видел трезвого поэта?
Когда поджаривает ад
судьбу, как злое зелье печень,
то даже прошлое – не факт,
поскольку козырять-то нечем.
Оно прошло, ну и привет,
смотреть вперёд оно не хочет,
а будущее – высший бред,
ведь то, чего на свете нет,
не зрят насмешливые очи.
Нет в то, что будет, – ни дорог,
ни направлений, ни тропинок.
Его никто найти не смог,
из терпеливых, видит бог,
и остальных, нетерпеливых.
И я не третий, я из них,
тех и других так грубо слеплен.
В тебя я верю каждый миг,
но жду, что будет он последним.
И, то стыдясь, то напоказ,
тобою мучаясь, я вижу,
что нелюбовь сильнее нас,
что я обжёгся, и не раз,
твоею вспыхнувшею жизнью.
Я знаю, будущее – нож,
что наше прошлое отрежет.
Ты сон от яви оторвёшь,
и я услышу этот скрежет.
И нас, единое давно,
откинет дальнего подальше..
Что проку в будущем? Оно,
как и прошедшее – темно,
мы существуем в настоящем.
А в нем я трезв и одинок,
в нём грустен волк и овцы целы.
Безумью мы отдали долг,
я – здесь, ты – там... Из ста дорог
все сто последней равноценны.
Прощая всё, со всем смирясь,
что отшумело и отпело,
я вижу, что и в этот раз
любовь стать счастьем не сумела…
Сонет друзьям
К чему давать дешёвые советы,
когда вконец уставшая душа
не даст вам за сочувствие гроша,
когда неадекватно ценит беды,
не различает пятницы и среды,
несёт судьбу по лезвию ножа
сквозь дым своей горчайшей сигареты,
за шагом шаг, коленками дрожа,
и в никуда тот путь непроторённый,
потерями без счёта одарённый,
кошмарный до абсурда полусон.
Бывает, что пронзает сквозь ресницы
почти смертельно солнечная спица...
Иль вдруг в трамвае запах – «Пуазон»...
Уж вечереет, встали дальше тени,
Лес наполняя тёмной синевой.
Над крышами примолкнувшей деревни
Впряглась луна за звёздною волной.
Закончилась пора златого солнца.
Прохладой полнится – воздушество небес.
Черпая свежесть из прозрачного колодца –
Берёт природа – тишины в довес.
В округе благодать – играет ветер,
На тонких струнах собственной души
И музыке его внимает лето,
На крыльях воспаряя от земли.
Ледяные пальцы. Перекур.
Выдох-вдох. Прогулка на балкон.
У тревоги – сотни партитур,
И забытый дома телефон.
Семь шагов по кухне. Капель стук
Прошивает иглами виски.
На изнанке неба – лунный круг
И созвездий редкие мазки.
Шепот занавесок за спиной:
«Если… Если…» Голос задрожал.
Мыслей ядовитых злобный рой –
Тысяча осиных острых жал.
И чечетку пульс по венам бьёт,
В сердце опаленное стуча.
Завершаю сложный перелёт
До разлуки… Поворот ключа!
Теплый чайник, тихий разговор –
Легкие, домашние мечты.
Жизни сложный кружевной узор –
Рядом на диване я и ты.
Каждый день в полнейшей тишине
Я молчу с волной наедине.
«Ты же знаешь всю меня насквозь» –
С криком чаек в небе пронеслось.
Солнце в море скрыться хочет с глаз,
Вот и луч бледнеющий погас...
...Я одна сижу на берегу,
Знаешь, жить так дальше не могу.
На песок моя легла ладонь,
Ты читал как книгу мой огонь...
Наше время в прошлом, как всегда,
Тихо плещет синяя вода...
Каждый раз на берег приходя,
Я мечтаю видеть здесь тебя,
Но песок сквозь пальцы убежал...
Ты опять меня не удержал.
Плеск воды насквозь, как ветер,
Лунный свет как блеск металла,
Тишь тумана на рассвете –
Потому что опоздала...
Потому что было больно,
Потому что не дождался;
На рассвете гладь спокойна,
Потому что ты сорвался.
Год за годом стонет ветер,
В мрачной ночи волки взвыли,
Тишина дрожит в рассвете,
Потому что мы любили!
Полетит, шурша тревожно,
Вестник осени усталый...
Всё, что было, было ложно...
Ты упал... я опоздала...
Жестокая, судьба не знает боли,
И жалость неизвестна ей совсем,
А человек – актёр под маской роли,
Размытая картинка древних гемм.
Рок в бешенстве сотрёт мои печали,
Оставив напоследок суть игры,
И всё, за что мы прежде отстрадали,
Забудут равнодушные миры.
Останутся потомкам наши маски,
Сюжеты наших игр, сценарий бед...
Для них мы будем чудиками в сказке,
А жизнь – печальной шуткою планет.
И то, что в моих мыслях полыхало,
Навряд ли тронет юные сердца.
Мы много знали, вечность знает мало...
Но смысл один – пройти путь до конца.
Она рыжа, она воздушна,
Она умна, она послушна,
Она добра, великодушна,
Но взгляд её, как два ножа…
Она рыжа, она – рыжа…
Она течёт рекой и бьётся
Волной и пеной остаётся,
Она вода на дне колодца –
Чиста, прозрачна и свежа…
Но взгляд её как два ножа.
Она листвы осенней зрелость
И ветки голой онемелость
Душистых поздних яблок спелость
И брызнет сок из-под ножа…
Она рыжа, она – рыжа…
Но взгляд её всё время где-то,
На грани осени и лета,
На грани сумерек и света –
Меж туч лазурная межа…
Она рыжа, она – рыжа!..
Она быть рыжей не хотела,
Но мы не выбираем тело.
И Богом данная душа
Рыжа. Рыжа…
Насквозь – рыжа
Я себя отгудел.
И отпил, и отпел.
Только жажда,
никак не кончается.
Между тихим крестом,
и – спалённым мостом,
моя тень,
неприкаянно шляется.
Меня дома, не ждут.
Свечи Господу жгут.
Но за что -
упокой или здравие?
Вот который уж год,
я в семействе, урод,
хоть крестили меня,
в православии.
Жизнь пропала зазря.
Помню были друзья,
но в гульбе,
они хуже – врагов.
Ты у ветра – спроси,
сколько их на Руси,
без кола и двора,
без портков.
Одинокий – как волк.
Раньше выл – но умолк,
чтоб луна от тоски,
не бледнела.
Вой, не вой на луну,
что посеял, то жну,
только жатва моя,
без предела.
Часто вижу – во сне,
ветер воет по мне,
и осина скрипит,
и качается.
А проснусь – не пойму,
то ль живой, то ль в аду.
Круги ада,
бомжой начинаются.
Под молитвой дождя,
сам истец, сам судья,
но на суд не явились,
свидетели.
Кто под тихим крестом,
кто за черным мостом,
и друзья,
и враги-благодетели.
Вот бы снова начать,
не бродить, не гулять.
Только это,
едва ли получится.
Снова будут долги,
и дружки, как враги.
От вины и – вина,
буду мучиться.
____
Загибаюсь, браток,
Мне бы водки глоток.
В ней погибель моя,
и спасение.
Ради Девы святой,
дай бомжу на пропой,
за себя – и,
Серёгу Есенина.
2001г.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...790... ...800... ...810... ...820... 829 830 831 832 833 834 835 836 837 838 839 ...840... ...850... ...860... ...870... ...880...
|