|
|
 И спорить, и шутить с тобой зарёкся я, Спокойствие твоё милей мне и ценней, Эмоций чахлых вялая эрекция Чревата зарифмованной поллюцией.
Как ухабиста дорога!
Не гони ты так, ямщик!
Дай пешком пройдусь немного,
К русским тропам я привык.
Осень девкою нам служит,
Чаркой – лужи на пути,
Эх, дождаться б зимней стужи.
Ни проехать, ни пройти!
Растрясло по кочкам душу,
Скоро ль жаркий самовар?
Добрались давно бы в стужу,
Дома банька – лёгкий пар,
Разговоры да застолье,
Отдых в комнате простой…
Ты не слышишь меня, что ли?
Не спеши ты так, постой.
Вон уж близится селенье,
Речка, жёлтые холмы,
Церковь – вечное моленье,
Печек серые дымы.
Ты езжай, а я полями
К дому выйду напрямик,
Вот уж он, не за горами.
К русским тропам я привык.
Я служил во Вьетнаме, потом воевал в Анголе.
Можно подумать, что я был
профессионалом.
После того, как меня убили,
в сто двадцать первой школе
города Прокопьевска, где я жил и учился,
класс начальной воен-подготовки
моим именем
поименовали.
Я читал лекции в Тарту, преподавал в Сорбонне.
Можно подумать, что я был
великим учёным.
После того, как меня посадили, дали «Нобеля»
и избрали премьер-министром Японии,
в одиночную камеру, где я сидел
стали водить на экскурсии
всех остальных
заключённых.
Я родился в Назарете, проповедовал в Галилейской Кане.
Можно подумать, что я был
почти уже Богом.
Но после неудачной попытки воскреснуть,
меня называют всего лишь
последним могиканином,
человеком эпохи Вырождения,
знающим всё и умеющим всё
понемногу.
Однажды вечером себя поймала я:
я целовала плод, обласканный светилом.
Душа моя,
сознайся, это было,
будило яблоко в забывчивых мечтах
воспоминанье о непройденных вершинах,
о тех устах,
об огненных устах.
Увижу ль красное – тревожный цвет!
Или прическу – рыжую, льняную
в толпе, – воображение в момент
отыскивает черточку родную.
Когда ты не со мною, – ты во всех
рассыпана так щедро, но так скупо
в кармане дней бренчат улыбки тех,
кто знает, – где теперь моя подруга?
Мне красное тревожно говорит,
льняная прядь луной в окно смеется:
«Утонет что, – так то и не сгорит,
а что сгорит, так то не разобьется.»
Быть может, оттого я и грущу,
и, сердце в слове утешенья ищет,
что у судьбы немногого прошу:
«Была бы!» Но разлука щеки лижет,
и дни немые пустотой текут,
и лишь то там, то здесь вспорхнёт удача:
то красное,то рыжее мелькнут,
само в себе испуганно и пряча...
(написано как отклик на http://www.zhurnal.lib.ru/m/molina_m_a Белое и черное [Марии Молиной] )
На белёсых листках отточённая вязь закорючек
Истекала из рук человечьих лукавостью букв,
За свободу прохода небрежно попавший приучен
Паутинке оставить в дар горсточку откликов-мух.
От событий разящих листочки сейчас в полудреме,
Поделить их на чет и нечет, распустить в пух и прах...
Черно-белые строчки чужого до боли знакомы,
Помнят омут отчаянья, твой неприкаянный страх.
Ни намека почти, но коснешься, потоком уносит
Ощутить в изощренности вязаных букв торжество.
Черно-белая жизнь, где пробелы зияют белёсо,
Паутинка судьбы, обнаженной души естество.
15.12.2004
/Из цикла 'Созвучие'/
 Любовь уходит незаметно, По капле, словно сердцу в такт, Теперь не требуя привета И не ревнуя просто так. Вчера душа бесилась лихо, А нынче семечки в ходу, Плюёт с обрыва в омут тихий Чертям придонным на беду. Любовь – Снегурочка, такая Судьба обычна тут и там – Под жаром страсти тихо таять И испаряться к облакам.
Так зачем же нам встречи, надежды?
Вера в счастье зачем нужна нам?
Расстаемся друзьями… как прежде…
Жизнь не станем делить пополам.
И оставим ночные свиданья
Этой ночи, дождю за окном,
А мгновенье тоски расставанья
Нам покажется сладостным сном…
– А быть может?..
_____– Зачем же? – Не надо
Сердце дальше терзать, не любя!..
Будет мне небольшая отрада,
Что я видела, знала тебя…
Буду я вспоминать темной ночью
Наших встреч двухгодичный роман,
Тот «сиреневый сон», что пророчил
Вместе быть…
_____Но ведь сон – что обман…
Когда кончается любовь?
Когда тепло не греет дома,
Когда вокруг всё так знакомо?
И... столь привычно пресный взгляд
Тебе с привычкою не рад...
Тогда кончается любовь?
Иль, вместо страсти, поцелуй
На губы – скрипнет горкой пепла,
Когда в душе давно поблекло?!
С налётом пыли на глазах,
К тебе приходит неизбежность...
И где-то тихо плачет нежность –
Тогда сбегает даже страх...
С горчинкой, жизни шоколад
Под солнцем – белый, пузырями.
И светят звёзды фонарями,
Лучи которых словно град...
Скажите честно господа,
Любовь закончилась тогда?!
Два чёрных солнца – смотрят на меня,
из сумасшедшего и яростного дня.
Я – на карнизе – чтобы вверх,
взлететь. Но прежде вниз.
Где затаилась смерть.
Она – безумцам крылья раздаёт,
в последний и единственный полёт.
Тем – у кого – не в горле, в сердце ком.
Кто по Земле устал, устал ходить пешком.
Я, мысленно, проделываю путь.
Хочу с карниза в прорву заглянуть.
Два чёрных Солнца, смотрят на меня,
лучами-стрелами – смертельного – огня.
Я ухожу – из перекрестия лучей.
Толчок. Полёт. Свободен. Я ничей.
____
Я с небом – перепутал – синий взгляд.
И после прорвы через ад пришел назад.
Два чистых, синих Солнца, берегут меня.
От прошлого – от рокового – чёрного огня.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...740... ...750... ...760... ...770... ...780... 784 785 786 787 788 789 790 791 792 793 794 ...800... ...810... ...820... ...830... ...850...
|