|
|
Напиши мне что-нибудь простое,
Что-нибудь беспечно-голубое:
Голубые птицы на закате,
Голубое ситцевое платье,
Голубое море, словно скатерть,
Голубой качающийся катер,
Голубую лунную дорогу,
Чтоб идти по ней хотелось долго,
Хоть всю жизнь, без горя и без скуки,
Лишь бы не разъединялись руки.
Напиши мне что-нибудь простое
Звёздными аккордами покоя.
Чтоб струились волны светотени
Голубыми гроздьями сирени.
И, часами глядя на картину,
Будто сном забудусь и застыну.
. . . . . . . . . . . .
Но звучит назойливо сквозь стену
Музыка мятежного Шопена.
В застывших каплях ,
схваченных морозом,
играет солнца тающего свет,
и листья на корню увядшей розы
усыпал иней... Огненный букет
багровых ягод сберегла рябина,
последний жёлтый лист дрожит, как флаг.
Над озером тумана пелерина
наметила воздушный саркофаг...
Травы поникли пряди, цвета хаки,
но всё-таки она ещё живёт,
и птичий полонез в осеннем парке
звучит, перебирая чётки нот...
Ветрами лес до косточек обглодан,
по небу бродит стадо зябких туч –
но холодам противится природа
и жадно ловит каждый тёплый луч...
Расцвела над лесом
полная луна,
поднятая бесом,
как бокал вина.
Вновь хандра и скука
в сердце залетят.
Умер день без звука,
выпив звездный яд.
Лягут черным крепом
тени на погост.
Выползет из склепа,
встанет в полный рост
граф Никита Страхов,
вспомнивший о том,
что повенчан с плахой
ржавым топором.
Эх, тоска без края –
темная вода.
На ветру растают
кости без следа…
Мачо полуночный,
похотлив и груб,
на девицу вскочит
старенький инкуб.
И прильнет, бродяга,
к девственной груди…
Пусть поспит, бедняга,
Ш-ш-ш… не разбуди…
В полночь соберутся
ведьмы на шабаш.
Выпьют, подерутся…
вроде бы кураж…
Но вино не смоет
древнюю вину,
И к утру завоют
ведьмы на Луну.
Ночь – первооснова
бреда и стиха.
Засияет слово
в пламени греха.
И в своей каморке,
среди звезд и лет,
бредит о девчонке
пожилой поэт…
Я хочу умереть, улететь в облака,
И парить в небесах, как пушинка, легка...
Я хочу, чтобы Бог дал мне силы уйти,
Чтоб никто не держал, не стоял на пути.
Я хочу потерять свою душу в огне,
Чтоб не вспомнил никто никогда обо мне,
Я хочу разорваться и больше не ждать
Никаких новых слов и попыток солгать.
Я теряюсь во тьме перепутанных снов.
Если выбрать любимую ты не готов,
Отпусти на тот свет, где я буду своя,
Захлестнула бессильная злость за края.
Но к тебе не питаю я ревности злой,
Если счастье своё ты находишь с другой,
Я тебе не судья, а кто ты мне – решай,
Но не лги мне и в ревности не обвиняй.
Я, поверь, только счастья хочу для тебя,
Я, годами на сердце удары копя,
Никому не отдам тайной мягкости тьмы,
Всю любовь отдавая надежде взаймы.
Не вернёшь мои чувства обратно сполна,
Так зачем я вообще тебе в жизни нужна?
Я хочу умереть, безошибочный шаг...
Ты уже понимаешь, что что-то не так...
Я хочу всё вернуть и судьбу изменить,
Разве можно полжизни мгновенно забыть?
Но ты сможешь меня с моей болью стереть,
Ну а я... захочу одного – умереть!
* * *
Вот и всё, и пора собираться
И, ломая убогий уют,
Выпить горечь последних минут
И тревожной дороге отдаться,
За усталым оставив плечом
Чёрный юмор осанистых хватов,
Лучше пить, чем искать виноватых,
Лучше петь, чем креститься бичом.
На безрыбье и рак судаком,
И петух соловьём на бесптичье,
Но, меняя, как тряпки, обличья,
Остаётся дурак дураком.
Вот по склону фигурка ползёт
К перевалу, всё выше и выше,
С каждым шагом всё тише и тише...
И гадать лишь: дойдёт – не дойдёт?
Полумкрак.
На окнах стылых
Свет продрогших фонарей
Сквозь порошу.
Очень мило:
В зиму – осень на дворе.
Где позёмка полоскала –
Лужи, купинки травы...
Ветра ледяное жало...
Нерастерзанная высь
Из нависших туч плакучих.
Вечер дождь дробил асфальт.
Котикам прогретым скучно:
Обманулись – на фальстарт...
Снежный сон закончен рано.
Одеялу скоро пасть...
В полумкраке образ рваный
Тайную имеет власть...
04.01.2007
В мерцающей рубахе
Спустилась с неба ночь
И робко, будто в страхе,
От нас бежала прочь.
Батистовые складки
Оставшейся тиши
Легли в простом порядке,
Неслышно для души.
В свой ореол блестящий
Оделся лунный лик,
И лучик серебрящий
В окно моё проник...
Укрылась медным звоном
Заманчивая тьма,
Прохлада выше тоном
Разлилась у окна.
И сладким сном укрыты
Дворы больших столиц,
Амброзией облиты
Черты их пыльных лиц.
В такую ночь не спится,
Чего ещё желать?!
Спи, гордая столица,
Моя вторая мать!
Плесканье волн перерастало в рёв –
Так бесновалось озеро по-волчьи,
И рвало о решётки берегов
Свои лохмотья пенистые в клочья.
И судорожно било всё опять
Волнами, набегавшими каскадом,
И берег был не в силах удержать
Его эпилептический припадок.
Лето.
Пейте белый чай
Из Фуцзяньского фарфора
«Есть в стихах Ли-Бо печаль?»…
Вариант для разговора.
Осень.
Пейте красный чай,
Если чайник из Исиня,
Нужно, будто невзначай,
Поминать добром Лу Синя.
Вот Зима.
К ней – чёрный чай.
К чаю – кресло у камина.
От простуды назначают
Повести эпохи Мин.
А весной –
Зелёный чай.
Церемоний ход древнейший
Безусловно означает,
Что Ду-Фу прочтут нам гейши.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...730... ...740... ...750... ...760... ...770... 771 772 773 774 775 776 777 778 779 780 781 ...790... ...800... ...810... ...820... ...850...
|
