|
|
на четвёртой странице
исписанного блокнота
живут адреса в никуда,
вычеркнутые на время.
помню каждого адресата
наощупь – по рукам,
на слух – по шагам и булькам.
написал бы – да не ответят.
весна занимает мысли
невыращенным урожаем.
следом за смертью сугробов
растут животы у женщин.
выполоскано небо
прищурами ожиданий,
кому ещё не леталось –
и те полетят,непременно.
мой друг себя собирает
из пустоты и пробоин.
злостью разбавит тоник –
и мертвецки трезвеет.
ему нашептало небо,
ему начертили звёзды,
ему отмерено страсти –
больше чем на три жизни.
вот,девочка,ей двенадцать –
благословенный возраст
игр и гармонии с миром.
вопросы не трогают лик её
оторопью сомнений,
складками откровенного,
неотвратимостью шага
из прелести в красоту.
а маме пора на родину,
где этот уральский говор
понятен ветрам и соснам
и старенькому двору.
где мало её подружек,
где много моих ровесников,
где внуки их одноклассниц
делают первый шаг.
и всё-таки она вертится –
куда бы мы не летали,
в каждой контрольной точке
известен наш позывной.
когда приходят сезоны,
когда рождаются дети,
когда кто-то нас покидает –
он тихо звенит.вот так...
март 2006
Сны белые томительно скользят,
Пылинка каждая значенье обретает.
Судьбу выдумывая, врать совсем нельзя:
Поманишь голубя, но голубь улетает.
В твоей руке ни крошки, ни зерна.
Но прорасти его, и голубь снова
Вернётся, возвращая имена
Секунде траченой и крохотному слову.
Произносимое сгорает на ветру.
И в отблеске последнем что-то вроде
Того, что меркнет в небе поутру
В принадлежащей не тебе природе...
Если бультерьера положить в бульон,
То тогда холеру не подцепит он.
Если же питбуля бросить в пиво «ПИТ»,
То шальная пуля мимо просвистит.
Тонет в Кока-Коле коккер-спаниель?
Лучше для застолья взять имбирный эль.
Если чёрным такса вымазала пол,
С голодухи ваксу пёсик ваш спорол.
В чарку для овчарки вы налили ром?
Будет эта сука дрыхнуть под столом.
Если вашу свинку скушал Васька-кот,
Берегите псинку, а не то сожрёт!
Воздушный шар приснился мне.
Мы с ним сидели при луне,
Мы пили чай.
Он был лилов и молчалив,
А у меня был жар и тиф.
Я ждал врача
В деревне бедной и больной.
Он мне сказал: пойдем со мной
И ждал ответ.
Светился медленный сервиз,
И свет луны струился вниз.
Сказал я: нет.
Больших не надобно речей,
Чтобы сказать, что я ничей.
И свет и тьма
Лежат в постели золотой.
Бог над тобою не с тобой.
И ночь длинна.
принимай меня таким же был каким и есть
молча смотримся в куинджи ночь горстями шерсть
в краски обмакнет а надо ль кляксами палитр
только той косой не strada ей бы в рупель литр
руки бабушек из улиц совестью звенят
мы в последнее обулись ты опять в меня
и не кружево нас кружит под снегами смет
над тобой ледащий в луже выпарил всю смерть
ла-лы-ла-лы-ла-лы-лалы баюшки баю
спи пузеныш самый малый я тебе спою
про завитый волосками приговор в висок
про распушенное нами небо в колосок
ходит ревностное недо ищет горбыля
бит бы был и бит бы не был вылесит земля
таю-таю-таю-таю маюшка моя
самолеты в пух взлетают пузы не тая
раз-два-три-четыре-осень пять и шесть – весна
у подушки локоть возле где начало сна
туты-туты-туты-туты а в кого глаза
от отмеренного утра треснут тормоза
семь и восемь будет осень ложками стучать
и анапест мой в инвойсе пятачком торчать
там в распластанные ночи в численников дни
ни один входить не хочет кроме нас одних
девять-девять солнце мерять аюшки-аю
был бы без рогов не веря выжил бы в раю
там где ты со ступой в раже носишься смеясь
там где тьма светла однажды заблудивши в князь
14.02.07
2007-02-14 16:52Жид / Кудинов Илья Михайлович ( ikudin)
Если жид
Повстречает разбойника
В тёмном лесу, –
Он молчит.
И разбойник ограбит жида,
И конечно сбежит.
- Отчего ты молчишь,
Когда надо кричать?
Мне ответь милый жид
Без обид.
Он ведь деньги твои
Потрошит.
- Пусть их, деньги, –
Ответит с улыбкою жид, –
Будет снова мой толстый кошель
Моим честным процентом
Нажит.
А начнёт жид кричать, –
Будет лютою смертью
Убит.
Ведь жида выручать
От разбойника
Кто побежит?..
Мы с тобою танцевали
В дискобаре.
Я тебя поцеловал
И сказал:
"А поехали кататься,
Наташа.
Ночи белые проходят
Уже."
Это, вроде бы, и было
И сплыло.
Твои губы и глаза –
Бирюза.
А вот ночи всё белы,
Всё красивы.
И как будто мне опять
Двадцать пять.
Я не знаю, может жил я
Не очень.
И не много я всего
Повидал.
Только всё со мною
Белые ночи.
Есть такой, говорят,
Шоколад.
За обедом в ресторане
Заказала обезьяна
Восемь ящиков бананов,
Ананас и курагу.
Со стола брала руками,
Очищала всё ногами,
А потом делилась с нами:
- Помогите, не могу.
Раз под вечер гамадрилы
На зелёном крокодиле
Путешествие по Нилу
Совершили при луне.
И в хорошую погоду
Перед самым Новым Годом
Там водили хороводы
По хвосту и по спине.
В ванной пять орангутанов
Мылись вместе постоянно.
Отворачивали краны,
Тёрли спины, животы.
Здесь устраивали матчи
И, забив под ванну мячик,
Не сдержав восторг телячий,
Заорали как коты.
Гооооол!
Два весёлых бабуина
Бутерброд сложили длинный.
Клали свёклу и малину,
Накрошили огурцов,
Положили каши манной,
Два большущих баклажана.
Всё помазали сметаной.
Ели сразу с двух концов.
Как-то юная горилла
Ананас под краном мыла,
Прилагала много силы
И старалась как могла.
Ну, а ниже жили утки
И подумали что в шутку
С потолка с напором жутким
Вдруг водичка потекла.
Африканские макаки
На слонов пошли в атаку.
Потеряли зубы в драке.
И с деревьев, с высоты
Похвалялись что побили:
--Всех слонов мы победили.
Гордо после говорили:
--Сохранили мы хвосты.
Рано утром три гиббона
Развели костёр на склоне,
Отварили макароны,
Было завтракать пора.
А потом на ветках ивы
Их развешивали криво
И сушили словно сливы
Аж до самого утра.
На охоту павианы
На огромных тараканов
Собрались в чужие страны,
Уложили чемодан.
Приготовили капканы,
Зарядили все наганы,
Вышли утром рано-рано.
И... поймал их таракан.
Две смешные мармозетки
Пили кофе из пипетки
И последнюю конфетку
Всё делили пополам.
Поделили справедливо
И с улыбкою счастливой
Разорвали фантик криво,
А конфету – дали нам.
Шимпанзе писал украдкой
Про любовь стихи в тетрадку,
Всё вареньем перепачкал
И сгущённым молоком.
Почесал ногой макушку,
Опрокинул с чаем кружку,
А потом читал подружке
На ушко стишки тайком.
Обезьяны – Капуцины
Рисовали нам картины,
Расписали мелом спины,
Рукава и воротник.
Мы пришли домой из сада,
В разукрашенных нарядах.
То-то мамы были рады,
Был такой весёлый крик.
Раз в лесу одна мартышка
Собирала ночью шишки.
Вдруг навстречу сонный Мишка
Вылезает из кустов.
Испугалася мартышка
Запищала словно мышка,
Заревел от страха Мишка...
Распугали комаров.
Толстый лори с тонким лори
Выступали летом в хоре,
Пели песенки о море
И плясали по песку.
А потом плескались в душе,
Мыли щёточками уши,
Ели яблоки и груши,
Загорали на боку.
Два приятеля лемура
Собирались в гости к курам,
Покупали абажуры,
Что над лампами висят.
И теперь наседки-куры
Словно лампы в абажурах,
Сидя квохчут шуры-муры
И выводят там цыплят.
...по выпуклому водостоку венозная ночь потекла.
А.Королёв
немигающа как фара ухмыляется луна
разбредутся все по парам ей водить она одна
в паре дама с горностаем и с девяткою таксист
бомж с бутылкой сучка с лаем урна с пьяным мордой вниз
хор и охи валентинок в баре всё ещё слышны
кавалеры их картинно направляют вдоль стены
из штанов две тонких струйки видно выпито изряд-
но от скрипнувшей патрульки отделяется наряд
сколько стоит провиниться избавляясь от вина
праздник на служивых лицах и фуражкам отдана
горсть помятых деревянных с извинительным "а нах!"
легче лёгкого в карманах ничего не жмёт в штанах
и свободные как птицы в бар в обьятья добрых шлюх
двое жаждут приземлиться до закрытия до двух
пары пары пары пары водит полная луна
ночь нежна и сжал гитарный профиль парень у окна
2006
Летом сердце рвётся из столицы,
Голос в трубке сердцу в унисон:
«Там, в БыкОво, солнечная птица
Развернула крылья на Херсон».
Если б не мечта об этих крыльях
И о приднепровских берегах,
Так бы и не стала сказка былью,
Теплилась бы в северных снегах.
Разбежалась солнечная птица –
По бетону сталь – и вознеслась.
День мелькнул, как южные зарницы, –
Вечер взял каштановую власть.
Прилетела, птицей прилетела
Я к тебе в твой южный городок,
Чувствуя уже душой и телом –
Для меня он счастье приберёг.
Боже мой, какие были розы!
(У столичной штучки сбило спесь).
Не из-за границы, не с привоза –
Всюду, всюду розы эти есть!
"Что же ты стоишь, как изваянье,
Шепчешь лишь: «Наверно, это сон…»
Сам назначил девушке свиданье
Под плакатом: «Хай жiве, Херсон!»
Где ж твои лихие «вороные»?!
Заводи, поедем с ветерком:
Заждались, поди, уже родные,
А соседи вовсе с матерком".
«Тю-ю! Привез какую худосочну:
Насмешил Херсон, так насмешил!
На-ко, скоро борщик кушай, дочка,
Хлопец сам цыпленка потрошил».
"Слушай, тут во мне признали дочку,
Только корм, как видно, не в коня.
Я хочу на Днепр бессонной ночкой,
Укради на лодочке меня".
…По-над пирсом чаек перекличка,
Сон ветров на мачтах невесом…
«Хочешь, я к ногам твоим, москвичка,
Брошу весь черешневый Херсон?
Ты собой любуешься в витрине,
От пустых витрин воротишь нос,
А когда-то гордой Катерине
Город сам Потёмкин преподнёс.
Но она сменила фаворита,
Даже, слух ходил, не одного,
С этих пор ретивое разбито,
Вон, осколки нА небе его.
Хочешь, соберу осколки в сердце,
Для тебя горячее зажгу,
Чтоб Полярной звездочке согреться,
Столько лет блуждающей в снегу».
Лодочка скользила по лиманам,
Лилии-принцессы пали ниц.
По щекам разнежились туманы,
Бусинками падая с ресниц.
И с лозы на губы и ладони
Плакал, умирая, виноград:
То ли чайка стонет над водою,
То ли дождь оплакивает сад.
Краснопёрка даже на мормышку
Сонная, с мостков пошла с утра,
И с крутого берега мальчишки
Раков притащили два ведра.
Резала ракета до Одессы,
По По-тем-кин-ской ле-тел ар-буз!
Было ли у юной поэтессы
Где-нибудь ещё так много муз?
Здесь до моря – что в Москве до дачи,
Нет! До двух ласкающих морей…
Может быть, сложилось всё иначе:
Где ж вы, даты тех календарей?
Сколько ещё лето, как пожаром,
Жгло и уносило в южный край…
Сын привёз домой с морским загаром
Первых два словечка: «Жменьку дай!»
Рiдна, моя рiдна Украина!
Что у вас с Россией, вашу мать!
Люди, судьбы – это не машины:
Родину делить и выбирать.
Без суда ли, по суду расстались,
Только двум союзам вышел срок,
Думали – любовь прочнее стали,
Оказалось… (это между строк).
Линии судьбы не стали горше,
На ладонях ниточкой легли.
Две земли – две равные пригоршни,
Нам с тобой расстаться помогли.
По тебе тоскую Украина,
Ты, свекровь, иным – вторая мать.
Моему единственному сыну
Как тебя прикажешь называть?!
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...710... ...720... ...730... ...740... 750 751 752 753 754 755 756 757 758 759 760 ...770... ...780... ...790... ...800... ...850...
|