|
|
Он не тот, за кого себя выдает, и она не та.
Он в разведке служит который год, а она – в другой.
Это только кажется, что любовь, а на деле-то пустота,
Это только кажется человек, а на деле-то позывной.
Конспирация, конспирация,
Каждый день спецоперация:
Разработать план, рассчитать ходы,
Не забыть потом замести следы.
У него зашифрованный телефон, черные очки,
У нее парик, макияж, авто и подруг пять штук.
Это только кажется все тип-топ, он раскрыт почти.
Это только кажется – нет проблем, ей почти каюк.
На него работает детектив, за неё весь двор.
Им друг друга вычислить так легко, если есть нужда.
Это только кажется, что везет, а на деле-то перебор,
Это только кажется жизнью жизнь, а на деле-то суета.
Конспирация, конспирация,
Каждый день спецоперация:
Разработать план, рассчитать ходы,
Не забыть потом замести следы.
Для него адьюльтер это просто спорт, для нее как месть
Для обоих такая жизнь – миллион проблем.
...Это только кажется жить бы врозь, только что-то есть,
Что их держит и не дает разойтись совсем.
* * *
До рожденья нас ещё отметили
И для показаний призовут.
Мы друг другу выбраны в свидетели
В час, когда начнётся Страшный Суд.
Будет жизнь разобрана по месяцу,
День за днём предстанет напоказ.
Каждый, кто тебе в дороге встретится,
Господу расскажет без прикрас.
Все дела, грехи и добродетели,
Лягут тяжким грузом на весы…
Оглядись – и тут и там Свидетели!
И бегут,
бегут,
бегут часы.
* * *
Колючий куст попробуй дёрни! -
Быстрей и проще топором...
Во тьму времён уходят корни,
Где зло сплелось в одно с добром.
Я духом долго рос
в потворстве бурь развратных роз,
чтобы принять тебя в своей вселенной.
Две сути верой сверены.
Две сути вожделенны.
Две сути узнаны, смиренны
в нерасторжимой масти,
в безропотность угаданных ролей,
в которых нет ни зависти, ни власти,
в которых нет ни страха, ни идей,
кроме одной – любить!
* * *
Россию украи́нцы костерят
И в злобных скачках лезут вон из кожи.
Но ненависть бесплодна, как кастрат -
Убить способна, а зачать не может.
Шумный вокзал скоро примет меня
В гулкую, звучную полость отсчета.
Славя билет свой, как орден почета,
В путь я пущусь никого не виня.
Номер вагона, номер плацкарты -
Карта судьбы, коды дальних дорог.
Древний сатир затрубит в козий рог,
Дрогнет душа и взорвутся петарды
Из позабытых сюжетов и лиц
И замелькают пейзажи, строенья.
Стуком колес снова станут мгновенья,
Жизнь разживется приставкою «блиц».
Мой шарик одинокий,
жилец голубоглазый,
затерянным комочком
среди ущербных лиц,
насвистывает трели
ветров, дубов и елей
под спудом многоточий
для ангелов и птиц,
парящих в звездной пыли.
Ему бы вырвать силой
клокочущего склада
доверие загадок
под сказочным зонтом
и выявить в картине,
замешанной на глине,
источник обретений,
рассказанный о том,
что человек родился.
Тот множит стать и силы,
гуляя по планете,
склоняет звезды к эллипсам
придуманных орбит,
коверкает законы,
работая над клоном.
Роняет апельсины
интеллигент-пиит.
Ведь человек родился!
* * *
Снова чёрные тучи над морем,
Лижет выжженный край суховей…
Ваши боги питаются горем
Матерей, потерявших детей.
Кривда роем накрыла планету,
Пожирая сердца и умы,
Мир отрезав от горнего света,
Превратив его в клетку тюрьмы.
Скалит зубы беда на пороге,
Пробирает озноб до костей…
Сели в кости играть ваши боги,
Честь привычно распяв на кресте.
Ползет по ноге муравей,
он, понятно, затоптать меня хочет.
Недолог час жизни моей:
косая уже где-то рядом хлопочет.
А мне б, как тому муравью,
забраться б повыше до самой макушки,
где птахи ваяют фью-фью
и чай самоварят с баранками-сушками.
На мне ее печать не смыта.
Зачем она на мне?
Ведь та печать давно забыта
В дырявом зипуне.
Оставлен он на барахолке
Почти задаром – за пятак.
Дробится память на осколки,
Но ту печать не смыть никак…
Страницы: 1... ...30... ...40... ...50... ...60... 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 ...80... ...90... ...100... ...110... ...120... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|