|
|
I.
Загустился зимний сумрак,
В переходах греют грили,
Шесть часов
Огарки былей.
Дождь горстями. Листья стыли
Под ногами. Лист газеты
В автомате из кассеты.
Дождь по стенам и по крышам,
И по сломанным решеткам,
Цокот. Лошадь паром дышит,
Свет фонарный в небо воткнут.
II.
Утро себя собирает по крохам:
Запахом пива от стоптанных улиц,
Тенью, что жмется к морозной ограде,
Топотом ног, что пока не проснулись
И направляются к чашечке кофе.
Словно очнувшись в ином маскараде,
Время рядится, чтоб выглядеть краше,
Множеством рук приподняв занавески
В окнах домов, запыленных нерезких,
Что состоят из одних меблирашек.
Ш.
Одеяло сбросив с койки,
Ты лежала на спине.
И дремала. Ночь спокойно
Рисовала на стене
Сотни, тысячи рисунков, из которых – лишь скажи –
Твою душу, если хочешь, можно заново сложить.
Но когда решил вернуться
Мир, сверкнув лучом извне,
Воробьи чирикать стали
Из канав, на самом дне,
Ты подметила такое
У забрезжившего дня,
Что ни улица, ни город не смогли тебя понять.
А потом был край кровати, ты на нем сидела кротко,
Голова твоя дрожала, вся в бумажных папильотках.
И, держа руками ноги, ты привет послала дню,
Постучав немытой пяткой о немытую ступню.
IV.
С душой, натянутой на небо
Гвоздями городских домов
Или под ноги людям брошенной
В четыре, пять и шесть часов;
Квадратность трубки набивающих
Коротких пальцев; истин свет
До глаз доходит из газет –
Весь мир принять и не сутулиться
Нетерпеливо хочет улица.
Я не могу остаться равнодушным
К тем образам, что возникают вдруг –
Таким ранимым, беззащитным
Мне показалось все вокруг.
Улыбнись себе в ладошку,
Ведь миры кружатся так,
Словно женщины в лесу, собирающие хворост.
На тарелке спит микроб.
Спит и улыбается.
Мне б его по морде шлёп –
Но не получается.
Чтоб его по морде шлёп,
Нужен сильный микроскоп.
Нету микроскопа.
Слышен смех микроба.
Хотел я приласкать жену,
Да не одну.
Но вместо этого от двух
Сел оплеух.
В ночной я с горя в магазин
Иду один,
Но повстречал я тут шпану,
Да не одну.
И вот я ночью средь осин
Лежу один.
А дома ждет меня жена,
Да не одна.
2007-04-01 23:59Слова / Зрячкин Александр Николаевич ( alnikol)
За иконами скрыты
Законами суш и морей
Те слова, что для нас
Показались такими простыми:
Если просто любить
И ко всем оставаться добрей,
То и сердце в пути
Никогда-никогда не остынет.
.
* * *
В крушенье, в горе, в бурю, в шторм,
Во тьме – кромешной, без огня! –
Не верящая ни во что,
Ты – заклинаю – верь в меня!
Когда – одни обиды сплошь,
Когда, других во лжи виня,
Несу отчаянную ложь –
Всё ж – презирая – верь в меня!
Бессонной ночью, шумным днем –
Пусть – не прощая, пусть – кляня
За все, что прожито вдвоем, –
Но – непременно – верь в меня!
В воспоминаниях своих
Не ройся, старый хлам храня, –
И в мой – влюбленный, давний – стих –
Не верь! Все выбрось! Верь – в меня.
Ведь в этом яростном бою,
что длится столько лет и дней –
Не различить судьбу мою –
От – жизнь моя! – судьбы твоей…
.
Я не могу услышать шум прибоя
И ропот волн, взбегающих на мыс,
Я к ним глуха, когда я не с тобою,
Как над песком тепло струящий бриз,
Как небосвод, разотканный муаром,
Слепа к дорожкам лунным на песке,
Кипящий жар ползёт из сердца паром,
И замирает в призрачной тоске.
Слепы, как я, причудливые лица,
Всё смотрят в даль, за синюю черту,
Им городской туман молочный снится,
И мокрый след на тонущем плоту,
Им снится дом с нависшей ветхой крышей,
Сплетенье трав под треснутой корой,
Но тени рвут муара синь всё выше,
А я без крыл, когда я не с тобой.
Ты не прав, я та же, что была,
Черноглазая серьёзная девчонка,
Что, молясь, ночами не спала,
И старела в образе ребёнка...
Ты мне кто? Я помню только боль,
Небо тёмное и пламени багрянец,
И упрямство борющихся воль,
Детский шёпот и тяжёлый ранец.
Помню мрак, окутавший мой дом,
Бездну снов, с ума меня сводящих,
И твердила я себе с трудом:
Не знакомы, ты не настоящий!...
Ты не прав, я та же, что была...
Ты мне кто? Тебя отвергла память!
Или жизнь мне крупно солгала,
Или ты вернулся, чтобы ранить...
Пишется, как дышится.
День метелью движется,
и закат в печаль мою одет.
Кажется иль слышится,
как душа колышется
на ветру нечаяных надежд.
Верится, не верится,
что туман развеется
и сойдет, похрустывая, лед.
И весенней зорькою
глянет небо зоркое,
в зимней грусти солнце разольет!
Робот выпил банку масла,
Робот радио включил,
Робот пел и улыбался,
Робот делал куличи.
А в одном куличе запечёная гайка:
Кто гайку нашёл – езжай на Ямайку.
А в другом куличе запёченый винтик:
Кто винтик нашёл – езжай на Таити.
Робот ждёт гостей сегодня:
Юных гостий и гостей,
Симпатичных и голодных.
Среди них – девчонка Мэй.
Белокурая Мэй, как люблю тебя, Мэй,
Приезжай поскорей, Мэй, Мэй, Мэй.
Стол накрыт, сгорели свечи.
Робот милый, не ворчи.
Тишина нечеловечья,
На тарелке – куличи.
А в одном куличе запечёная гайка:
Кто гайку нашёл – езжай на Ямайку.
А в другом куличе запечёный винтик:
Кто винтик нашёл – езжай на Таити.
Робот ждёт ещё неделю:
Нет ни гостий, ни гостей.
Как давно ему не пела
Замечательная Мэй...
Как плывёт-поплывёт на кораблике Мэй.
Ты возьми куличей, Мэй, Мэй, Мэй.
Робот, что ты, в самом деле,
Позабудь свои дела!
Крошка Мэй в своей постели
Двадцать лет как умерла.
А в одном куличе запечёная гайка:
Кто гайку нашёл – езжай на Ямайку.
А в другом куличе запечёный винтик:
Кто винтик нашёл – езжай на Таити...
Как только чувствую весну,
И руки землю ждать устали,
Я свой пакетик разверну,
Где семена всю зиму спали.
От лихорадки посевной
Весь дом в коробочках, рассаде.
А я мечтаю: цвет какой
Мне сделать главным в палисаде?
Пестро от ярких георгин,
А рядом – милая виола,
Красавец розовый люпин
Соседом будет водосбора.
Местечко бархатцам найду,
Ромашкам, примуле и мальве.
Устрою рай в своем саду,
Цветочный гимн о летней славе.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...670... ...680... ...690... ...700... ...710... 713 714 715 716 717 718 719 720 721 722 723 ...730... ...740... ...750... ...760... ...800... ...850...
|