|
|
В соавторстве с Арсением Платтом
* * *
На ужин съев c десяток карасей,
Задумался о хиггсовском бозоне
Одессу основавший Одиссей,
Страдающий бессонницей в Херсоне.
В Сети́ просвета нет от ахиней...
В который раз не смогший двинуть кони,
Сказав, что все равны, но он равней,
Опять пошёл по бабам Берлускони.
Этруск вина бочонок без закуски
Смог одолеть, занюхав рукавом...
И закричал "учёный": – Эта рюский!
Другой такой ни знаем никаво!
Не скрыться от заезженной шарманки,
И разум возмущается, кипит...
"Наш президент – шпион! – рыдают янки -
Он – кэгэбэшно-путинский наймит!"
Разведчик с виду жирный дурачина,
Но выдал высочайший пилотаж...
В Москву был тайно вывезен Турчинов
И награжден за Крым, который наш.
Весь мир под балалайку лихо пляшет,
Японцы русским матом говорят...
Куда ни кинешь взгляд – повсюду наши,
Хотя нам мистер Трамп ни сват, ни брат.
На злой России негде ставить пробу,
А вождь – тиран, хотя и не усат.
На мову переходит це Европа,
Но запретить не сможет русский мат!
Переизбыток темноты...
Ее давно разбавить нечем.
Но померещилось, что ты
Пришла ко мне в дождливой вечер.
Стекают капли по плащу,
А мы – вразнос, напропалую!
И я уже не отыщу
Запретных мест для поцелуев.
* * *
Коль от судьбы получишь в ухо,
"Не верь, не бойся, не проси."
Глушить отчаянье сивухой -
Рецепт старинный на Руси.
Уйди в гранёные пределы,
Где время боком, враскосяк...
Там и талантливым, и смелым
Любой становится босяк.
И распахнутся настежь дали,
Предстанет тайное родным.
А все обиды и печали
Растают в тот же миг, как дым.
Смотри на мир сквозь дно стакана,
Крути смешной калейдоскоп,
И безотказная нирвана
Навеет бездну дивных строк.
Пусть философствуют страдальцы,
А ты ликуешь и поёшь…
И в зуб ногой, и в небо пальцем
Не раз, не целясь, попадёшь.
Нам два раза по тридцать
И на ужин кефир...
Мы не можем смириться,
Что меняется мир.
То, чему учат в школе -
Порождение тьмы.
И на выборе пола
Спотыкается мы.
Нарастает обида
Непоняткам в ответ.
Наша будет добита
Тупиковая ветвь?
Клочья рваной резины
На обочине трасс...
Вот и мы скоро сгинем,
Словно не было нас.
Я расположен к дереву. Должно быть
Я дендрофил. Я дерево люблю.
Не в смысле матерьяла, а вобще.
И даже не вобще, а во-обще,
Как говорил в стихах своих Гандлевский.
Представьте, он читает: «ва-аб-ще».
Я расположен к многому. Должно быть
Я сволочь и маньяк. И даже не
Маньяк, а ма-ни-ак, как говорил
Ну, предположим, Путин.
Представьте, он читает: «ма-ни-ак»
И юноша из слушателей, с взором,
Дрожит и впитывает.
Гуляя по парку, увидел и снова
Лису – и замер.
Перебегала она из всего золотого
Во все из теней и химер.
Во всем, окруженный всем этим,
Стою, разлагаясь
На сладкую дрожь наслажденья,
На юность и зависть.
Лиса тоже тает, и я огорчаюсь в отрыве
От этой лисы, как всего дорогого
И в парке, и в мире.
Уже из отсутствия делаю взмахи и знаки,
Как те, что видны на просвет на особой бумаге.
Тревожно, занятно, и ветрено, много всего.
(Какую-то палку кто-то перегибает).
Ошибся, отвлекся – и снова я вижу: лиса
Во все из всего издевательски перебегает.
1.
В океане тихий остров,
А на суше город...
2.
Заберись на дальний холм
И увидишь город...
3.
На север течёт, а совсем не на юг
Речушка с коротким названием...
4.
Не живёт ядовитая кобра
У реки по названию...
5.
Полетел гусиный клин
Далеко за город...
6.
Когда-то купался Серёжа
В речушке с названьем...
7.
Посадил мой дядя липки
В городке с названьем...
8.
Купил однажды ожерелье
Я в городочке...
9.
Я крепко спал, не видя снов
После купанья в речке...
10.
Когда-то водился осетр
В реке по названью...
12.04.10
Пока еще не кинул кони,
Но нет того, что не болит.
Хотя и смутно, все же помню:
Вначале был глоток шабли...
Оно ведь легкое, сухое:
Такого выпьешь и ведро.
И шлифануть решил его я
Бутылкой блан де валандро.
Мне наплевать, что нынче в моде
Стрип-кабаре гламурных дур.
Меня похлеще их заводит
Сансен домен луи латур.
На закус съел четыре вишни
И маринованный томат.
Нет, никогда не будет лишним
Бокал марсо винсан тома!
Шато дийон с бургун брюнелем
Смешал зачем-то... Быть беде!
Потом по стенке еле-еле
По малой двинулся нужде.
К Прекрасной Франции по карте
Я доползаю, словно рак...
Мне в поэтической мансарде
Нельзя горилку пить никак!
Поймать и выпустить Жар-птицу,
Запомнить и закрыть глаза.
И пусть она не возвратится,
Жар-птицей станет стрекоза.
Пусть обернётся в нашей сказке
Рысак волшебным горбунком.
Мы запряжём его в салазки,
Чтоб прокатиться с ветерком
По небесам и подземельям,
Сквозь горы, степи и леса.
Ты не Иван и не Емеля,
Но у любви твои глаза.
И в ней, как в море-окияне,
Вздымает волны рыба-кит.
Лежит стрела в твоём колчане
И в сердце пристально глядит.
Холодный ветер в яйцо
Ударил многократно.
Я был крутым жеребцом,
Теперь ослу понятно,
Что не моя ты салаааатница,
А я не Вовка.
Что у любви у нашей
Выыысоооохла морковка.
О-оу-ё-и-я-и! Как неловко.
О-оу-и-я-и-ё! Моя морковка!
Я тосковал по тебе -
По тётке с ирокезом.
Мы были в этой судьбе
Салатом с майонезом.
Теперь я мерин в пальто,
Зимою – в телогрейке.
И у любви у нашей
Стуууухлааа сельдерейка.
О-оу-и-я-и-ё! Телогрейка!
О-оу-и-я-и-ё! Сельдерейка!
И вроде все хорошо:
Ты любишь яйца всмятку,
Я утром ем лопушок -
Полезную клетчатку.
Купил я славный прибор,
Теперь я терминатор.
И у любви у нашей
Ееесть аааккумулятор.
О-оу-и-я-и-ё! Терминатор!
О-оу-и-я-и-ё! Аааккумулятор!
Страницы: 1... ...10... ...20... ...30... ...40... 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 ...60... ...70... ...80... ...90... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|