|
|
 Ветер целует буруны Эгейского понта, Парус триеры ласкает и манит в дорогу, Скоро она полетит как стрела к горизонту Под наблюденьем морского гневливого бога. Будут играть за кормой голубые дельфины, Будут водить хороводы в волнах Нереиды, Будут Сирены манить за собою в глубины, В мир безмятежно уснувшей на дне Атлантиды. Только не слушай, гребец, сладкозвучных призывов, И голосам опьяняющим душу не внемля,Твердо смотри на морские холодные зыби И вспоминай каменистую жаркую землю. Круг завершится, попутные ветры задуют В сторону Аттики, тот, кто сносил терпеливо Тяготы моря, на суше почтит поцелуем Благоуханные листья столетней оливы.
. «Путин на несколько дней ушел в тайгу вместе с Шойгу.» (Из новостей)Президент ушел в тайгуСо своим Дерсу Шойгу.Года три там – помоги! –Продержи их, Дух Тайги!...
2021-09-06 20:25Dico / Куняев Вадим Васильевич ( kuniaev)
Смирись! Смирись! Тот бесконечный сон,
Который в явь никак не превратится...
Химера, извергающая стон,
Не зверь от сердца, а от мозга птица,
Летящая, но как-то невпопад...
Сирены, алконосты, коростели –
Из этих тварей каждый виноват,
Что я полжизни сплю в чужой постели.
И – на тебе! Смирись! Тогда зачем
Вся эта восхитительная повесть?
В непреходящей жажде перемен,
Я спрашиваю: что я буду стоить,
Когда придут ко мне кибальчиши
Без памяти, без сердца, без души?..
Над домами из глазури
Блещут сахарные горы,
Нет, не могут злые бури
Потревожить этот город.
Весь в рождественском сияньи
Да в рокайльных завитушках,
Он предстанет с расстоянья
Хитро сделанной игрушкой.
Словно крестный Дроссельмейер
Для забав Мари и Фрица
Мастерил, дышать не смея,
Всетирольскую столицу.
А потом, закончив дело,
Ключ с торжественной гримасой
Повернул и зазвенела
«Дас Куфштайн» над Фридрихштрассе.
И под крышей золотою
Голос Максимилиана
Зазвучал, а следом вторит
Лепет Бьянки из Милана.
В окруженьи гордой свиты
Наблюдают за ристаньем —
Вот уж с панцирем пробитым
Кто-то пал, но крепче стали
Воля к доблестным забавам —
Боль забыв, сраженный рыцарь
Вновь в седле гарцует браво,
Рог трубит и пыль клубится.
На ветру трещат знамёна,
Бьет крылом орёл двуглавый,
Но уже не слышит сонный
Инсбрук зова славы...
Готовы листья к падежу,
Хотя им падать рано.
Их сроки в бархатный сезон
Еще не истекли...
А я всё чаще выхожу
На берег океана
И вижу, как за горизонт
Уходят корабли.
Давай, мой веселый барбудо,
Ничуть не похожий на Кастро,
Отпразднуем пятницу будто
Нам падают с неба пиастры.
Отпразднуем вечер весенний,
Излившийся золотом света,
Наполненный кротким весельем
В предчувствии щедрого лета.
Отметим его безмятежно
В кофеенке не авантажной,
Я буду неловкой и нежной,
А ты снисходительно-важным.
И будет звучать кантилена —
Сезарии Эворы морна
Из буден привычного плена
Поманит к далекому морю.
К горячему золоту пляжей,
К дорожкам, усыпанным манго,
Туда, где в тропическом раже
Танцуют милонгу и танго.
Но, вторя мелодии странной,
Останемся мы безучастны
К далеким мирам океанов
В краю мелководного счастья.
Гром почти бархатный тучей рожден.
Шелком завешены окна дождем.
Ситец травы превратился в атлас,
Рвется на волю забытый Пегас.
Тучи точеные тянутся к северу,
Я доверяюсь раскрытому вееру.
Птицы цепляют сознание щебетом.
Книга в падении плачется шелестом.
Грозы весенние, призраки важные.
Лица от слез и дождя уже влажные.
Это предчувствие, это предверие,
Воспоминания: поезд, Карелия.
Тамбур, вопросы, ответы, признания.
И на автобус потом опоздание.
На корабле по холодным волнам
К острову. В выси чешуйчатый храм!
И на иконе Христос в белом рубище.
Только не видно следов наших в будущем.
Дни проживали сегодня, сейчас,
Дорог был миг и единственен час.
Гром затихает и память устало
Тоже уляжется спать. Но немало
Стоили те мимолетные встречи.
Я распрямляю сутулые плечи...
Я волшебства плеснул в рюмашку,
Чтоб тут же чокнуться с собой.
Стучится дождик барабашкой,
Шуршит за шторой домовой.
Последний акт вечерней пьесы
Уже удвоил руки Шив...
И убегает мелким бесом,
Частицу жизни утащив.
О, ты, моя последняя печаль,
Напомни о себе хотя бы строчкой.
Мой свет, моя идея, мой грааль,
Когда-нибудь и ты дойдешь до точки…
Той, от которой только путь назад.
Не в молодость, а лишь в мечту, быть может.
И мой незаживающий стигмат
В твоей душе не заживает тоже…
Но, к сожаленью, это не узнать.
Валторны оттрубили, стены пали.
Осталась лишь дурацкая тетрадь,
Со строками из пыли или стали…
И я предпочитаю пыли сталь,
Мой свет, моя идея, мой грааль.
Ты сказал мне: «Прощай, конкубина!
Не печалься — возьми кошелёк!»,
Я тебе запустила им в спину,
Растерзала узорчатый шелк…
Ткань легла на горячие камни
Точно крылья разбившихся птиц,
И все виделось издалека мне,
Как ты раненый падаешь ниц.
А потом разноцветные тени
Растворились в кипении волн...
Знай, что мне эта боль драгоценней,
Чем монет обольстительный звон.
Пусть когда-то любовь продавала
За браслеты, за жемчуга нить,
Но сокровищ Флоренции мало,
Чтоб мое равнодушье купить.
Страницы: 1... ...10... 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 ...30... ...40... ...50... ...60... ...70... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|