|
|
Умел ли мыслить дождь хрустальный,
Когда, стуча в моё окно,
Он пел знакомый гимн прощальный,
И брызгал кровью как вино.
Обманчив был восход счастливый,
Рассыпав бледный свет лучей,
И звёзды так надменны были,
Словно спаляя воск свечей...
Прозрачный занавес растаял,
Волна плеснула мне в глаза,
Кинжал по сердцу, всё оставил,
А в небе взорвалась гроза...
И кровь моя, поток безумный,
Хлестнула в небо сквозь стекло,
Упал и треснул камень лунный,
Всё, что болело, всё прошло!..
Под сводом арочным рассеян
Туман, как вздох, как света блик,
Гранит алмазами усеян –
Ко мне луч солнечный проник...
Но взгляд не видит больше света
В прозрачной кривизне зеркал,
Надвое треснула планета,
Дождь воздух влагой пропитал,
И вздрогнет мир Вселенской болью,
О том, что было, чего нет...
На облаках вдвоём с тобою
Я нарисую новый свет.
Кинжал, разбивший суть кристалла,
Мой лучший друг, благодарю,
При жизни, помню, загадала
Увидеть вновь, кого люблю...
В глазах моих остановилось
Всё, что могло миры взрывать.
Упав с небес, как кровь разлилась
Печаль – мне нечего скрывать!..
Дорожкой лунной я расплавлюсь,
И полечу за ветром вслед.
К воротам золотым отправлюсь,
Искать последний свой ответ.
А возвращаться нет причины,
И мне пути обратно нет.
Лечу во тьме на свет лучины –
застыл в глазах моих рассвет.
Я уже победила!
Остался лишь шаг –
Вынуть мизерикордию четким движеньем.
Этот герб на щите с красным полем и флаг
Мной повергнуты в прах!
Налицо пораженье!
Жизнь ему подарить?
Примиренье с собой
Разве сможет найти, весь изорванный в клочья?
Нет, ему не взлететь,
Проиграв этот бой –
Пусть его поражение
Будет короче.
Вот мое милосердье тебе, милый друг –
В подъяремную вену
Трехгранно-стальное!
Тем спасаю ль тебя
Или мне новый круг
Обеспечен когда я увижу иное?
Я жалею тебя и не стала бы врать
Как бы другом ни звать,
Как бы стоны ни слушать,
Что не страшно мне будет самой умирать
И как ты, подневольно, отдать свою душу.
Ты останешся мертвым и кто б ни воскрес,
Под какою рукой,
И какою молитвой
Так и будут смотреть в этот омут небес
Твои очи, не видя, что было пролито.
Не звала я на бой!
Пусть запальчива речь!
Но меня победить – нет такого усердья!
Ты силен и бесстрашен,
Но сломан твой меч!
Пусть и мой не остёр,
Но в руке – милосердье.
Время гладкими пальцами прикасается к бытию
и утихает взъерошенность дня.
Жизнь замирает неуверенно на краю.
Мальчик рисует коня.
Я наклоняюсь, поднимаю с пола надежду,
надеваю ее, как надевают одежду;
я ухожу без вражды и жажды;
ключ удивленно поворачивается дважды
и падает не звеня.
В лавке старьевщика тишина и немного пыли.
Я ищу то, что другие забыли.
Вот вопрос, что оказался не нужным,
детства лоскут – чтобы бегать по лужам,
силуэт затонувшего корабля.
Что просишь, старик, за унесенный парус?
Тускло блестит в темноте стеклярус
с платья того самого короля.
Воспоминанье: дребезжит кофемолка,
обнаженный огонь в абажуре долга,
люди играют в случаи.
Улица наклоняется и соскальзывает в беззвучие.
Нарисованный конь догоняет меня.
* * *
Однажды вышел из тумана...
Конечно, немец, как всегда.
Он шёл по краю автобана
Совсем не так, как поезда.
На нём – защитна гимнастёрка
И яркий орден на груди.
А дождик лил, как из ведёрка!
Ах, эти летние дожди!
Вдруг вышла на берег Катюша,
И сразу кончилась гроза!
Наш фриц расправил плечи, уши,
И громко вылупил глаза...
Она была в пуховой шали,
Как белый лебедь у пруда!..
И все биндюжники вставали,
Как будто рельсы, в два ряда.
А Катя сразу разглядела
В том немце сизого орла –
Взяла его за парабеллум
И в плен сдаваться повела.
Они пошли, как в дружной сцепке,
Как сто ромео и джульетт,
Как Карл Маркс и Клара Цеткин,
Как их кораллы и кларнет...
И возле тёщиного дома
В плодово-ягодном саду
Им снился рокот космодрома
У всех прохожих на виду.
Горланя матерные песни,
Мой тонкий оскорбляя слух,
Над ними реет буревестник,
Но как-то низко – метрах в двух...
Чуток поодаль – леший бродит,
Русалка, лебедь, щука, рак...
Такой при всём честном народе
Устроили «Аншлаг, аншлаг!»!
Как говорили октябрята
Коммунистической поры –
Немного мата в три наката
Не портит красоту игры.
По переулку бродит лето,
Точнее, поздняя весна.
Кто хоть однажды видел это,
Тот не забудет ни хрена!
Смотрел и я на это в шоке,
С биноклем стоя во дворе,
Как будто парус одинокий,
Как будто Ленин в Октябре.
Кипел мой разум возмущённый,
И я среди поникших трав
Ходил вокруг, как кот учёный,
Как не пришей, пардон, рукав.
И солнце яркое в зените,
И птицы в небе голубом,
Мне, как серпом по... извините...
Пусть будет просто «как серпом».
И думал я, невольник чести,
Что не воротишь время вспять,
И меньше, чем рублей за двести
Катюшу мне уже не снять...
Горел закат совсем некстати,
Но где-то в глубине души
Я верил, что сыграю с Катей
В «Спокойной ночи, малыши!».
И как сказал ямщик когда-то
На Волге-матушке зимой –
Заполучи, фашист, гранату!
Бери шинель, иди домой!
Пожалуй, я начну сначала
Свою считалочку, друзья.
Туман сгустился у причала.
А из тумана вышел... я.
* * *
Колесо непогод совершает привычно движенье.
В череде инкарнаций снег опять возвращается снегом.
Неприятель дождался. В нашем стане заметно сниженье
Дисциплины. Хотя командир выезжает как прежде на пегом,
На своем скакуне. Смотрит мрачно: солдаты открыто роптают.
Ибо пепел сожженых столиц их уже не спасет от изжоги.
Не прибавит им пыла и чаша отравы.Не тает
Наважденье, покрывшее трупы.
И жертв не приемлют ни боги,
Ни, тем более, смертные.
Впрочем, из них уцелеет
Каждый сотый, что в этих краях и не мало.
Замыкаются клещи врагов и над ними белеет
Снежной северной Майи укрывшее мир покрывало.
О тяжкая, бессонная путина!
Жестокий ветер, черная волна…
Кричит, ревет холодная пучина,
Как острым плугом, тралом взрыхлена.
И бесится, и рвет с ладоней кожу,
В свирепой злобе к маленьким богам,
Посмевшим бесконечность потревожить,
Войти беспечно в заповедный храм.
Они – прочнее самой твердой стали,
Они – сильнее тысячи быков.
Их жизнь осталась на пустом причале,
Им смерти нет, пока удачен лов.
Опасность – чем не повод для сомнений?
На кой им столь безрадостный кусок? –
Под вечер за столом немые тени,
В их волосах – ракушки и песок.
Тем, кто вернется, в нашем мире тесно.
Спасется тот, кто побеждает страх. –
Они уходят в сумрачную бездну
С улыбкой на обветренных губах.
На дне морском, в необозримой глыби,
Они лежат в светящихся лесах,
С мечтою о своей заветной рыбе
И с перламутром в белых волосах.
Над тихой Ладогой,
Над сонною Вуоксой
Парад Алле лохматых облаков.
Как по линейке
Выстроились сосны
Вдоль ломаных карельских берегов.
Рыбачьи лодки
В шахматном порядке
Темнеют на искрящейся воде,
И рябь похожа
На прямые грядки
С осколком солнца в каждой борозде.
Скажи всё, что хочешь сказать,
Смотря мне в глаза, только правду.
И больше не надо скрывать,
И прятать презрение не надо.
Скажи, я не стану рыдать,
И мне всё равно, что случилось,
Я просто прошу не скрывать,
Что многое в нас изменилось.
скажи всё, что держишь в душе,
Не стоит держать столько злости,
Ведь осени нас не понять,
А мы в этой жизни лишь гости.
Скажи, я уйду, всё равно,
Я знаю и так всё, что было,
Не стоит мне прыгать в окно,
Я тоже тебя разлюбила.
Не бойся, нет разницы как,
Ты скажешь, а я всё узнаю,
Какой идиотский пустяк!
Я даже без слов понимаю.
скажи, утекло как вода,
И то, что меня ненавидишь,
Скажи – рэп не лжёт никогда,
послушай, поймёшь и увидишь...
не вечно, неважно, зачем,
Смотри мне в глаза, оскорбляя,
Смотри – не кусаюсь, не съем, –
ведь знаешь, что я не такая.
Скажи всё, что хочешь сказать,
скажи, не слова убивают,
Я честно пыталась понять...
Рэп скажет, а ты не узнаешь.
Как тесно нам на площади постели,
от острого до острого угла,
и сумму горизонта не разделишь
на вертикали, словно догола.
Так тесно, что стирались очертанья,
просахаренного нами ложа
и сантиметрами мы вычитали
движения по смуглой коже.
Как тесно нам с тобой под одеялом
в размытой грани тела геометрии,
над простынёю руки разветвлялись,
сплетенные в фигуры беспредметные.
Так тесно, что в гортанный ковш
летели брызги радости, предел
испытывала ртами дрожь
до пятизвучья с буквы «л».
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...810... ...820... ...830... ...840... 845 846 847 848 849 850 851 852 853 854 855 ...860... ...870... ...880... ...890...
|
