|
|
Никто не сумеет нарушить спокойствия позы:
Игривая Мурка застыла, как будто больна,
Бессильно повесили головы красные розы,
Тяжёлая складка портьеры темнО зелена,
Недвижно лежит завиток на плече оголённом,
Прозрачна рука на пушистой кошачьей спине,
Глаза загостились навеки в краю отдалённом,
В чужой и пустынной, неведомой людям стране.
Прекрасна печаль, посетившая молодость рано:
На пристальный взгляд не ответит, юна и стара,
В ней нет суеты, это ангел, осмысливший странно
Вопрос благодарности злу и прощенье добра.
Печали отпив беспричинной смертельную дозу,
Останься в живых навсегда в глубине полотна!
Никто не сумеет нарушить спокойствие позы.
Никчёмны слова, всё равно их не слышит она.
Я помню тебя молодую,
как ты в окруженьи подруг,
похожа была на статУю,
на ту, что лишилася рук.
Надменно и гордо стояла,
но годы, как варвары злы,
спихнули тебя с пьедестала,
оставив лишь горькие сны.
Теперь же в дырявой матроске
ты урны шманаешь вокруг.
И схожа с Венерой Милосской
лишь только отсутствием рук.
Кто-то на главных ролях.
Кто-то лукаво хитрит.
Кто-то уже в королях.
Кто-то еще шестерит.
Я же всего лишь шут.
Мрачный шутник и бард,
Но может сделать игру
Джокер в колоде карт.
Часто бывает так:
Лучше любых козырей
Джокер в колоде карт
Грозных бьет королей.
Мокрый ворон, черный ворон,
мутный взор ко мне прикован.
Под дождем сидели оба
в черном я, и ворон в черном.
То с насмешкой, то с укором,
он взирал на серый город.
Хриплый голос – птичий говор
рек сердито: Скоро! Скоро!
2006-08-18 14:47Пляж / Олег Александрович ( Oleg)
ПЛЯЖ
Небрежным движением скинула майку,
выгнув свои загорелые руки
и брызги, метнувшись восторженной стайкой,
разбились на радугу, выключив скуку.
Сколько достоинства в пламени тела
круто замешано на беззащитности.
Может быть девочка просто хотела
покрасоваться и все здесь просчитано?
Минута – и хочется попросту плюнуть,
проверив на практике чувств обожженность…
Как режет глаза офигительно юная
эта невинная обнаженность!
Плечи – золото дынного ломтика,
коленей свободных от фальши очерк…
На фоне неба проступающая эротика
как незримого художника почерк.
Смущенный, щурюсь на солнце рыжее,
а рядом – нежно ерошащий локоны,
ветер, влюбленный в непорочную бесстыжесть
малышки, вспорхнувшей из кокона.
Неожиданно-внезапно к нам приходит пониманье,
Что листва не будет вечной, несмотря на все старанья,
Что добро живые ценят, что для счастья нужно мало,
Деньги чувства не заменят,лучшая закуска – сало,
Скудость мысли-знак эпохи-лечится большой дубиной
И для всех рекомендуется народной медициной.
Еще денёчек от жизни прожит,
Любое дело – шаляй-валяй.
Водичкой тёплой разводим дрожжи,
Пусть разойдутся... А Баттерфляй
Куда деть крылья?.. Простая баба:
Белки на холод, желтки – взбивать...
Ах, несъедобны омары, крабы,
Душна подушка, тесна кровать!
Теперь просеем муку сквозь сито...
Пускай случилось, но не с тобой:
Изрезав ноги травой, как бритвой,
Пришла другая к себе домой.
Теперь сметану, чтоб не погасло
Броженье теста, броженье чувств.
Сейчас бы пост мне! Коровье масло...
А постным после я излечусь.
 Молил я Бога не о том, Не видя храма за фасадом, И с перекошенных икон Не миррой капало, но ядом Сочило в грозной полутьме Знаменьем грозного открытья, И летописные наитья Помочь не в силах были мне. Я грезил памяти клубок До праотцовских дней распутать, Но козни новых архиплутов На нет сводили толк и прок Уроков горького бытья Десятков поколений предков... Норд-Ост срывает листья с ветoк, Один из них, наверно, я...
Мы все живем лишь только миг.
Нет шутки хуже во вселенной.
Чего б ты в жизни не достиг,
все будет пеплом, прахом, тленом.
Эпиграф 1
“Память о них переживет, не смотря…”
Эпиграф 2
“А не вернусь – так вы и не считайте…”
Посвящение
Неизвестным «Матросовым и Талалихиным».
Сменишь в спешке, бывало, исподнее,
Обретая звенящую стать,
Что быть может нужней, благороднее,
Чем улечься на дот, как в кровать?
Пули жалят кроваво и выспренне,
Охлаждая достальный накал,
Что прекрасней быть может, бессмысленней,
Чем в упор пулемета оскал?
Амбразура – окно в преисподнюю,
На неё опустившись битком,
Предстаешь перед Богом в исподнем,
В том, верней, что осталось потом.
Пушкой жахнуть – дурное, нехитрое,
А снаряды? Поди напасись!
И встают Александры в открытую,
Подавая на блюдечках жизнь.
А война нам – фигня, не маневры...
Рвы засыпав телами солдат,
Улыбается Сталин задорно
И – фитиль Талалихину в зад…
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...780... ...790... ...800... ...810... ...820... 824 825 826 827 828 829 830 831 832 833 834 ...840... ...850... ...860... ...870...
|