|
|
Сосны, сестры, ели, хвоя,
радость крепкого настоя
леса, ветра и покоя
на тоске на городской.
Ветви, травы, братец заяц,
городская моя зависть
обернулась, рассвисталась
птицей золотой.
Воды, рыбы, сом усатый
тише мыши, тихой сапой
отворили небеса
подобранным ключом,
ключевой водой отмыли
городские версты-мили,
залатали-замостили
желтым кирпичом
солнца, сосен, плеса, плеска –
Изумрудный город леса,
Китеж, краешек небесный,
горний вестовой,
воды, рыбы, небо, Сыне,
в городской моей пустыне
благодарно память примет
лес – подарок Твой.
* * *
Жил поэт. Жил у реки
В доме угловом.
Очень грустные стихи
Были у него.
И начальники его
Не любили, нет –
Всё, мол, грустно у него,
Камерный поэт.
И, снимая дам с колен,
Спрашивали: «Что ж
В пору светлых перемен
Грустно так живешь?..»
Но поэт писал не им –
Женщине писал.
А она жила с другим
В северных лесах...
«Как всю ночь болит душа...» –
Написал поэт,
Слабый след карандаша,
Тихий лунный свет...
Варим сталь, сдаем завод,
Тянем магистраль,
Едет радостный народ
К нам на фестиваль,
И простой животновод
Посетил балет...
Непонятно – отчего
Умирал поэт...
1987
2007-03-21 16:30ВКВР / Куняев Вадим Васильевич ( kuniaev)
Зачем вы сюда с рюкзаком?
Вам двадцать восемь уже?
Здесь вас не примут, здесь военком,
Офицеры на втором этаже.
А что, хотите служить?
Дайте военный билет.
Как это «гипертония души»?
Что это еще за «нет»?
Если отвлечься и правильно подышать,
Если забыть о том, что тебя ждут,
Можно привыкнуть к рабочему слову «мать»
И не трясти губой на «здесь вам не тут».
Так и стою: с большою звездой в голове.
В небо воткнув по портупею глаза,
Думаю о естестве и о тождестве,
Сравниваю четырнадцать против и четыре за.
В глубине глубин, за разваливающимся столом
Слушаю, как кричит оскорбившееся пятно.
Вам не сюда, здесь творит чудеса военком,
Здесь исцеляют больных
И превращают воду в вино.
Сквозь щель в заборе вылез хвост,
Завитый как пружинка.
Но кто же это, вот вопрос:
Собачка или свинка?
Я говорю: "Послушай, хвост,
Ответь-ка на такой вопрос:
Кому ты, хвост, принадлежишь
И почему ты здесь торчишь"?
Но тут исчез хвоста крючок
И появился пятачок.
Пошевелился мокрый круг
И произнёс негромко: «Хрюк».
2007-03-21 13:37Шанс. / Скворцова Марина Владимировна ( TIHONYA)
Был шанс или не был,
но падало небо,
а я не поймала.
Знать сил было мало
для счастья. И мне бы
За ветер схватиться
и – в небо, как птица.
Опять не успела.
Была ли несмелой,
боялась разбиться.
Мечту сделать былью,
взрастила я крылья.
Но там, в поднебесье,
найду ль равновесье?
До чего же небеса
нынче добрые.
Льются птичьи голоса
в песню собраны.
И в душе моей покой...
Солнце золотом,
словно маминой рукой,
гладит голову.
До чего же облака
нынче белые.
Кликнут птицы с высока –
стану смелою.
Мысли в небо отпущу –
станут вешними.
Если снова загрущу,
то – с надеждою.
До чего же небеса
нынче синие.
Загляну весне в глаза –
стану сольною.
Пропою зиме в ответ
рифму вешнюю,
и, вдохнув весенний свет,
стану нежною.
Лодка, а под ней вода.
Мама, мама, я моряк.
Не ходите вы сюда
Просто так.
Не ходите вы ко дну
В чёрных выпуклых глазах.
Я вас лучше окуну –
И назад!
Здесь большая рыба-кит
По весне-зиме
Ходит, что-то говорит.
Но не мне.
Мне не надобно её
Пузырей-речей.
Дует ветер, дождик льёт.
Я – ничей.
Не ходите вы к реке,
Лучше не ходите.
Что нашли вы в моряке?
Уходите.
* * *
Есть что-то такое, что выше всего –
Кто знает, что это такое?..
И надо, пожалуй, уехать в село
И жить в тишине и покое.
Ходить на охоту, стрелять глухаря,
Как в детстве стрелял куропаток...
И свет в своем доме гасить, уходя.
Пора привести все в порядок.
Жениться. И школьным учителем стать.
Столичных гостей сторониться.
И Пушкина, будто впервые, читать,
И плакать над каждой страницей...
* * *
Пройдя круги крушений и разлук,
Мечтаний дерзких и надежд беспечных,
Я к побережью королевских скук
Причалил подлатать корабль увечный.
Здесь сердце не срывается в галоп,
Нет слёз и войн за право обладанья,
Коварных миражей, обманных троп,
Победного восторга и страданья.
Рассвет тишайший тонкого стекла
Сменяет день, скользя, как черепаха,
По плоскостям проверенных лекал
Без огорчений, радости и страха.
Есть выбор, но обычно всё равно,
Цель назначается подолгу, под зевоту,
И достигается бестрепетно, умнО,
Не устремлённая ни к Богу и ни к чёрту.
Пора часов вечерних, холодна,
Имеет привкус, с ностальгией схожий,
И истинность отменного вина,
А ночь не завершает, не итожит,
Название лишь носит, но в ней нет
Отдохновения – ленивая истома,
Пунктирная черта. . . И лунный свет
Вдруг выхватит из тьмы сюжет знакомый.
Есть что угодно, только пожелай,
Но не желается – вот фокус дивно мерзкий!
. . .
Адам не сгоряча покинул рай –
Не вынес пытки скукой королевской.
Когда усталая Деметра,
отправив доченьку в Аид,
дыханье северного ветра
в разлуках наших обвинит,
тогда в соку "Пепин шафранный"
(у этих яблок запах пряный
и распрекрасный внешний вид
на зависть «Боровинке» пёстрой)...
Осенней грусти приступ острый –
вот так «Антоновка» кислит.
Так ностальгически прозрачны
словесных образов ряды,
что на тропе наш троп утрачен,
и дождь смывает все следы...
Вестимо, струи плагиата
и нынче льются, как когда-то,
хотя презрели пышность форм,
хоть содержанье изменили:
в старинном мехе – тонна гнили,
а в новом мехе – шторм реформ.
Для многоопытного глаза –
и листопад, и лес зардел,
и стих – зараза (вот эмфаза,
и ряд заданий поредел).
Но грусть убийственная всё же
(гипербола – индейской рожей,
ведь живы будем, не помрём,
другие сочиним новеллы,
утопим в Лете наши перлы,
а нет бы – плавать кораблём)!
Но Персефону – отпускаем,
там муж соскучился, небось.
Зима давно царит над краем,
где души греются поврозь,
и тяжесть жизненного груза
дороже яблочного вкуса,
когда заждался жанр «живой»,
трепещущий опять чернухой...
Всё общежитие под мухой,
и свежий ветер снеговой.
30.09.1999
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...680... ...690... ...700... ...710... ...720... 722 723 724 725 726 727 728 729 730 731 732 ...740... ...750... ...760... ...770... ...800... ...850...
|