|
|
.
* * *
(Из драматической поэмы)
Дон Кихот лежит, недвижим, в постели. Рядом, на маленьком столике — груда пустых склянок, пузырьков
и бутылей, на другом столе, стоящем в углу комнаты, стоит чей-то портрет. Если внимательно приглядеться,
то можно догадаться, что это — портрет какой-то женщины. Также можно догадаться — по разбросанным на столе
тюбикам с красками, и по единственному изображенному на лице женщины глазу — что портрет не окончен.
Входит Санчо.
С а н ч о (бодро) :
...Вот, принес из лесу травку,
Уплатите за доставку!..
(Видит пустую «посуду» на столе. Удивленно)
...А где ж чебрец с кукушником?..
Отвары тмина, липы ли?..
Вы что же — все их скушали?..
(с ужасом)
Все сразу, что ли, выпили?..
Д о н К и х о т (оставаясь недвижим, слабым голосом) :
Выпил всё. Съел все коренья, —
Выл и бился я, как зверь;
В лоно вечного забвенья
Проводи меня теперь...
С а н ч о (пытаясь поднять настроение Дон Кихота) :
Сразу не померли — будете жить!..
(роется в мешке, который принес с собой)
...Гнидной травы пожевать для затравки,
Волчьего корня в ноздрю заложить —
Тут-то оно и пойдет на поправку!..
Д о н К и х о т :
...Уж твоя мне стряпня!..
С а н ч о
...В ухо — «божьей смолы»...
Д о н К и х о т :
...Похоронишь, сообщник и друг,
В чистом поле меня, у подножья скалы,
Где растет над источником дуб...
С а н ч о :
...Что же — в поле, значит в поле...
...Вот он, здесь, помет соколий...
Д о н К и х о т :
Горький он очень...
С а н ч о (с нежностью) :
...Да, он уж таков!..
(глядя на поморщившегося Дон Кихота)
Здорово, все ж, она вас черпанула! —
Мало вам старых своих синяков —
Бросились вдруг на Погонщика мулов!..
Д о н К и х о т :
...На небесах, мой сын, поверь мне,
Зачтут нам подвиг сей...
С а н ч о :
...Но т у т
Нам за него, сеньор, в таверне
Полкварты пива не дадут...
(продолжая вынимать из своего мешка «чудодейственные травы», пузырьки и бутыли)
...Чтоб дыханье не угасло —
«Апарисиево масло»...
... И болеутоляющие воды
Купил у кинтанарских скотоводов...
... К ранам, знамо дело,
Приложить осоки,
Выжать чтоб из тела
Все дурные соки...
...Корень щавеля конского, смешанный с грязью,
Да немножечко корпии с белою мазью...
Дон Кихот с ужасом смотрит на всю эту аптеку и на приготовления Санчо.
...Днем — полынь, чеснок — в ночи,
Поутру — глоток мочи!..
Дон Кихот отбрасывает одеяло, вскакивает в негодовании на постели. Санчо, напуганный такой реакцией
сеньора, на всякий случай, отходит чуть подальше от него.
(показывая на все свои препараты)
...Так — бабка моя, вроде...
Здоровье же зато...
Да знают все в народе...
Д о н К и х о т (с трудом сдерживая негодование) :
...Я — рыцарь или кто?!.
Уж трижды на том свете
Сегодня...
С а н ч о :
...Д’вот вам крест!..
Д о н К и х о т :
...Я был, и все — от этих
Твоих народных средств!..
Но рыцарь должен — сказано в «Анналах» —
И это — т а к, тому примеров — масса! —
Чтобы напасть любая миновала —
Отпить глоток «Бальзама Фьерабраса»!..
Упоминание этого «бальзама» приводит Санчо в неописуемый ужас.
С а н ч о :
...О нет, сеньор!.. Неужто вы забыли,
Как капля «животоворного» бальзама
Свалила с ног огромного цыгана —
Неделю его в чувство приводили!..
Уж эта смесь попортила мне крови!..
При вашем-то теперешнем здоровье —
Ой, выбросьте, сеньор, из головы —
Достаточно пригубить лишь, не боле,
Чтоб я отнес вас в ваше «чисто поле,
К источнику, к подножию скалы»!..
Дон Кихот неумолим. Он развязывает болтающийся на тесемке, обвязанной вокруг его шеи, маленький
мешочек, наливает в чашку воды из кувшина, отсыпает туда из мешочка немного какого-то порошка: клуб
дыма вырывается из чашки и заволакивает всю комнату, какое-то мгновение ничего не видно, только слышно
шипенье и бульканье в чашке, затем дым рассеивается — Дон Кихот стоит на кровати с чашкой в руках.
То, что он начинает петь — это что-то нечто среднее между ритуалом и средством придать самому себе
мужества, необходимого для того, чтобы отхлебнуть этого зелья.
Д о н К и х о т (поет) :
...Когда не держит меч рука,
Когда в крови твоя кираса,
Тогда достань из тайника
Рецепт с Бальзамом Фьерабраса!..
«...Смерть входит тихая, как мышь...» —
Сказал поэт Торквато Тассо...
Но встречу с ней ты отдалишь
Глотком Бальзама Фьерабраса!..
...Когда ж окончится твой путь
Во мгле теряющейся трассой,
То на прощанье не забудь
Глотнуть Бальзама Фьерабраса!..
Он выпивает содержимое чашки, по телу его проходит крупная дрожь; выронив чашку из руки, он падает,
как подкошенный на кровать, какая-то сила подбрасывает его несколько раз вверх, он вцепляется в кровать,
изгибаясь в судорогах и, наконец, вытягивается, недвижим.
Санчо, забившись в угол, наблюдает за ним.
Видя, что Дон Кихот не двигается, он начинает выть.//
С а н ч о (воя и всхлипывая) :
...Не послушали вот Санчу...
Что же я скажу Ламанче-е-е?..
(плачет)
Д о н К и х о т (сдавленным голосом) :
...Вот так страдал дон Фелистир,
Когда его взял в плен Ги Скон:
Ему поставили клистир
Из ледяной воды с песком...
Санчо, обрадованный тем, что Дон Кихот еще жив, бросается к нему, но тот останавливает его жестом.
...Оставь меня, но прежде свет...
(кивает на оконную штору, загораживающую свет)
...Впусти, и кисти приготовь...
(обращаясь к портрету Дульсинеи)
...Нет! Не окончив твой портрет,
Я не уйду, моя любовь!..
.
Schizo ( греч.) – раскалываю
Phren ( греч.) – сердце, душа, ум, рассудок
Положи мя яко печать на сердце твоем,
яко печать на мышце твоей: зане крепка
яко смерть любовь, жестока яко смерть
ревность: стрелы её – стрелы огненные.
(Песнь Песней)
Я целую тебя – ты не знаешь об этом... Ты – не здесь...
Снег летит над усталой Землей... Шорох звезд... Шепот снов...
Лед прозрачных надежд и намеков на праздник...
Новый Год над планетой промчался хвостатой звездой,
Прихватив с собой счастье случайно... почти мимоходом...
Слов больных злые спазмы! И в горле – наждак!
Сердца ком как из ваты! Невозможное – где-то!
Но я разве об этом? Как странно! Смотри,
Расчерчу для тебя полотно – черный-черный квадрат,
Полный смысла и вялотекущей шизофрении.
Это – наша судьба, это – то, что прошло,
Это – то, что еще впереди, то ли скажется, сбудется ли?
Это то, что уже никогда не случится –
Да и к лучшему! Бог мой, прости!
У прозрачных домов застекленные крыши.
Видишь? – Вижу! Всё у всех – как всегда и везде!
Отражается всё – как в стоячей воде.
Почему не понять, не принять, рвать на части,
Тянуть, отодрать от себя эту душу? От чего же так душно
На морозе стоять? Застывая, душа поднимается к небу
Тонким слабым дымком... Забывает над прошлым победу...
Никогда не вернется сюда... никогда... никогда... никогда...
И – беда не беда! Просто выросла ТАМ лебеда...
Ну, а ЗДЕСЬ – лишь татарник колючий, отцветший давно...
Всё равно... Всё – равно!..
Суть вещей уравнялась линейкою жизни,
Но подранена смертью...
И опять – «положи ты меня, как печать,
На уста и на сердце свое...» Только в смерти лицо засверкало
Как мрамор – прожилками счастья... Разве этого мало?..
Нет дороги и нет тех заклятий, что откроют тяжелые двери в
тот рай...
Да и есть ли они – эти двери?.. «Никому не прийти назад...»
Не остаться в живых... И последний герой уходит походкой
усталой...
На плече карабин... Нет уже боевого запала... Взгляд застывших зрачков...
Всё сначала... с начала... с начала...
Но без нас, но без глаз, без улыбок и щебета детства...
Никуда от себя ведь не деться!.. И – горбатых могила не
правит!
Всё исправят надежды снега! Как озимое поле накроют они до
весны,
А под ними трава – молода, зелена и глупа! Всё надеется –
осень не будет!
И не сбудется злая судьба – то ли лечь под косой, то ли
просто отцвесть,
То ли просто отпеть, отгореть, словно роща златая...
Злая... злая... злая судьба...
И вдогонку – так страшно – слова:
Ум расколот... рассудок... душа... отлетела...
Тише, Цезарь, все в порядке!
Ты у нас – душа святая,
Ты – боец не за награду.
Что, пора уже, светает?
Заходи, мы будем рады.
Анатолий Крупнов
Тише, Цезарь! Всё проходит!
И любовные качели
Вечно юной Клеопатры
не единожды взлетели!
Всё у нас и так в порядке.
Чинно ходят все в сандалях!
И хитоны ладно сшиты.
По утрам все на зарядке.
Где ты, милый? Что ты? С кем ты?
Мы тебя не позабыли.
Мы тебя вспомянем просто,
наливая всем, кто милы.
Рубикон нам, как Акоста.
За него ещё не пили!
А Акоста, словно пламя.
Здесь ведь нет его могилы.
О бессмертии он спорил!
Отвергал догматы церкви.
И покончил с жизнью косной.
И ушел во Внеземелье.
И не ждать теперь ни яда,
ни меча от друга в спину!
Не печалуйся, не надо,
не зови бедой кручину!
Всё проходит, друг мой Цезарь!
Всё пройдет, как ни печально!
Будь ты даже принадлежен
к высшей касте так брутально.
Не печаль свои ты брови,
посмотри на Клеопатру.
Далеко ещё до крови.
Время вспять течет – не рад ты?
Вечно юные качели
вечно пламенной богини
И иной любви метели
ищут нас по свету ныне.
Цезарь, Марк, Брут, Клеопатра –
только имя, только звуки.
Наступает наше завтра –
и протягивает руки.
Замирая от печали,
от бессмысленности жизни,
на качелях мы качаем
наши слёзы, наши мысли…
Там ярче солнце и мокрей вода.
Нас ждут всегда и нам открыты двери.
Мы приезжаем в эти города,
Заходим в дом и веря, и не веря.
Переступив знакомый так порог,
Вдруг видим все вокруг совсем иное.
И то, что нам никто сказать не смог
Внезапно хлещет нас больнее втрое.
Ошметки прежней жизни по углам,
И запах тонкий старческого тела...
Не прячь глаза! Гляди, гляди! Ведь там
Ты сам – потом... Боишься? Эко дело!
Не трусь, дружок! Смотри, запоминай.
Здесь сходятся что «было» и что «будет».
Толпятся тени, спутав ад и рай,
Взяв за основу фальшь обычных буден.
Да ты бежишь? Ну что, кишка тонка?
Ты, безусловно, честный добрый малый.
Закрой страницу эту, ведь пока
Тебе здесь оставаться не пристало!
2007-05-11 11:57*** / Татьяна Пухначева ( Puh)
Печаль моя тонка,
Так тают облака,
Так слабо пахнет воздух на границе.
Закрой глаза пока
Тебя несет река...
Во сне опять увижу ваши лица.
Легка моя печаль,
В ней умолкает даль,
И еле слышен посвист крыльев птицы.
В ней чист и нежен снег,
Сквозь занавеси век
Во сне опять увижу ваши лица.
Нет ничего верней,
Чем позабыть о ней,
И делать вид, что все идет как надо.
Пока течет река,
Пока издалека
Еще не видно пасмурного сада.
Внезапно мысль:
да ведь она – старуха!
Движенья мелкие, согнутая спина.
И левое, неслышащее ухо
Платком прикрыто.
Кожи желтизна
Уже не кажется желаемым загаром.
Прощальный слабый взмах худой руки,
Такой знакомой, маминой...
Ударом
в груди вдруг дрогнуло,
и сжало как тиски.
Не едать воробьиной гадости,
Не видать соловьиной сладости,
Не держать мне перо морское.
Это жизнь, это что такое?
Это словно на солнце пятнышко,
Это лампу поставить рядышком
И руки своей отраженьем
Чашке с чаем придать движенье.
Так сидеть и нести бессмыслицу.
Кошку старую звать Кирилицей.
Приласкать, отпустить и снова –
Не спасти ожившего слова.
Смотри: линолеум городской
Пылью взят и тоской.
Он предо мною лежит доской,
И я иду по доске.
Шаг – и небо летит строкой,
Шаг – и шар голубой
Вьется и кружится над строкой,
А я иду по тоске.
Смотри: мне плохо, но я иду,
Не спотыкнусь, не упаду.
Как по доске, по тоске иду,
Думая на ходу:
Пусть вполовину мой шарик сдут,
То, что не там – непременно тут.
И я это, Господи, здесь найду.
Думаю, что найду.
Человек лишился друга.
Словно в рану – горстку перца.
Словно лопнула подпруга,
Что поддерживала сердце.
Увели коня и значит -
Человек лишился счастья.
И метель умело прячет
Лошадей молочной масти.
Он искал, молился, плакал,
Спал в берлоге, ел с волками.
Но смирился, как собака,
Разлучаясь со щенками.
Боль в глазах его янтарных
Время, может быть, излечит.
Искалечили кентавра,
Навсегда очеловечив.
.
* * *
(Из драматической поэмы)
Б а к а л а в р
(Сыну-«рыцарю», кивая на комнату Дон Кихота) :
...Для вас важна так эта... встреча?..
С ы н – «р ы ц а р ь» (восторженно) :
Да разве ж мог бы пренебречь я?..
Да что вы!.. – риск, отвага, доблесть!..
(поясняя)
...Я — в школу рыцарей готовлюсь...
Б а к а л а в р (удивленно) :
...Семь долгих лет — о, годы эти! —
Провел я в Университете
(И где! — как много в этом звуке —
О, Саламанка!.. Храм науки...),
Но не слыхал я там ни разу
О школе рыцарей рассказов!..
(со снисходительной иронией, Сыну-«рыцарю»)
...Ни школ, ни университетов
Для рыцарей...
С ы н – «р ы ц а р ь» :
..Не верю!..
Б а к а л а в р :
...Нету!
К а н о н и к (Сыну-«поэту») :
...И ты, сын мой?..
Б а к а л а в р (все с той же снисходительной иронией) :
...Вы тоже, что ли,
Мечтаете об этой ш к о л е?..
С ы н – «п о э т» :
Нет, не по мне забава эта...
Я больше склонен быть поэтом...
Люблю...
Б а к а л а в р :
...Да тут не скучно, с вами!..
С ы н – «п о э т» :
...Играть я смыслами, словами...
Б а к а л а в р :
...И что ж вы?.. На какие темы?..
Г р а ф и н я (появляясь на лестнице) :
...Теперь он не отпустит вас
Пока — всю! — не прочтет поэму
«Дон Дьего Перес де Варгас»!..
(сыну, метнувшему в нее яростный взгляд)
Все-все!.. Уже я замолчала!..
С ы н – «п о э т» (вспыхнув) :
...Не всю!.. Но только лишь начало...
(становится в«позу» и начинает читать несколько озадаченным Канонику и Бакалавру)
... «Из дома вышел как-то раз
Дон Дьего Перес де Варгас...»
Неожиданно разговоры смолкают: внимание всех привлечено громкой возней в углу за ширмой: в наступившей
тишине все явственней слышны вздохи и стоны. Женский голос: «...Нет... Нет... О-о-о!.. Ай!.. Уф-ф-ф!..»
Д о н К и х о т
(появляясь в дверях своей комнаты, шатающийся, бледный, с всклокоченной головой, босой,
с кирасой, надетой на ночную рубашку, с копьем в руке) :
...Заслышав голос, полный боли,
Страданья полный — можно ль спать?..
Испания!.. Скажи, доколе
Здесь будет женщина стонать?!.
Возня за ширмой прекратилась.
(обращаясь к «угнетенной» женщине за ширмой)
...Я схвачусь со всем миром, ни себя, ни слугу своего не жалея,
И — какого б ты ни была звания, и доля твоя высока иль низка -
Я настигну, найду, накажу твоего мучителя и злодея,
Клянусь Дульсинеей и светлым локоном у ее виска...
(обращаясь к невидимому за ширмой врагу)
Кто б ни был ты — я деву не отдам
Тебе — палач, варнак! — на растерзанье!..
Или — клади свой меч к моим ногам,
Иль защищайся, подлое созданье!..
(потрясая копьем, направляется к ширме на подгибающихся от слабости ногах)
...Недолго страдать тебе, дева, за ширмой —
Копье в грудь врага я направлю умело!..
Санчо бросается было к нему, пытаясь его удержать, но Дон Кихот жестом останавливает его.
...Стараться бессмысленно просьбами, сын мой,
Склонить эту сволочь на доброе дело!..
Отбрасывает ширму: за ней — изумленные и перепуганные Погонщик мулов и Альдонса, пытающиеся
привести в порядок свою одежду. Погонщик, видя перед собой Дон Кихота с копьем, отшатывается и
случайно задевает стоящую в углу метлу. Рыцарь воспринимает этот жест как попытку вооруженного
сопротивления и с размаху опускает копье на голову Погонщика, тот падает на пол, схватившись руками
за голову. Альдонса, в ужасе, прячется за стоящую тут же, в углу, бочку.
(приставив к горлу поверженного копье)
...Не ступит впредь нога врага
Вовек на наши берега!..
(Альдонсе)
...Если был он с вами невежлив, груб —
Дульсинее, моей невесте,
Я доставлю его охладевший труп
К вящей славе ее и чести...
«Обидчик» отчаянно машет головой и издает какие-то нечленораздельные звуки.
(Погонщику)
...Впредь не скажешь ей слова ты злого,
И всегда будешь помнить науку;
И, в знак верности данному слову,
Поцелуй свою правую руку...
Погонщик впивается в руку.
...Так наказал Юпитер Иксиона,
Когда тот покусился на Юнону.
Погонщик вновь издает какие-то звуки, пытаясь что-то сказать.
...Я вижу, вы желаете, сеньор,
Узнать, кто я; что ж, интерес понятен...
Я — Дон Кихот Ламанчский. Разговор,
Надеюсь, вам был, как и мне, приятен...
С а н ч о (прерывая его) :
...Вот перед кем вы пели жаворонком? —
Прожженный вор!.. Еще прирежет спьяну...
Из-за бочки поднимается Альдонса.
Д о н К и х о т (Альдонсе, галантно, с поклоном) :
...Сам Актеон бы не был поражен так,
Увидев обнаженную Диану...
Альдонса испуганно оглядывает себя, оправляет юбку, хочет что-то сказать Дон Кихоту, но от
возмущения и ярости не может выговорить ни слова. Дон Кихот, истолковывая ее попытки, как желание
выразить ему признательность и благодарность, останавливает ее :
...Честь вам помочь — для меня велика...
Вот вам, сеньора, моя рука...
В это время, пришедший в себя «обидчик», ухватив метлу, подбирается к Дон Кихоту.
Д о н К и х о т (заметив его) :
...Измена в стане Аграманта!..
(Альдонсе, прикрывая ее)
...О нет, прекрасная инфанта,
Я не оставлю вас!..
Заносит свое копье, готовясь отразить нападение врага, но в это время, Альдонса, схватив какой-то горшок,
подскакивает к нему сзади и бьет его этим горшком по голове.
С ы н – «п о э т» :
«...Но вышел, знать, не в добрый час
Дон Дьего Перес де Варгас...»
Дон Кихот падает без чувств на пол.
М е н е с т р е л и :
«... И не дышит уж рыцарь боле,
И кружатся над ним вороны,
На щите — по синему полю —
Три серебряные короны...»
1-й С л у г а (глядя на Дон Кихота, сочувственно) :
...Аж побелели уши!..
2-й С л у г а :
...Эк, она его треснула!..
К а н о н и к :
...Прими, Господи, душу
Раба твоего грешного,
Поклонявшегося, как водится,
Владычице нашей Богородице
И всечасно уповавшего
На милосердие Господа Бога нашего...
Дон Кихот пытается приподнять голову.
2-я С л у ж а н к а (Санчо) :
...Но господин, гляди-ка, твой —
Однако, всё-таки, живой!..
Санчо бросается, радостный, к Дон Кихоту, помогает ему приподняться.
Д о н К и х о т (обводя всех невидящими глазами, Санчо) :
...Ах, сон... — я не помню преамбулы...
Но помню лишь — облако... ангелы...
...И флейты поют, и литавры,
И вот уж ведут Россинанта
В венке из зеленого лавра
И красного амаранта...
Роняет голову на колени Санчо.
.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...660... ...670... ...680... ...690... 695 696 697 698 699 700 701 702 703 704 705 ...710... ...720... ...730... ...740... ...750... ...800... ...850...
|