|
|
Кровь плещется о берега любви,
зимой перемерзая, летом
пересыхая... Лодочки мои
должны б перевестись по всем приметам.
Но мысли переправы мастерят,
надежды вновь мосты наводят.
Одни гудят – Приветствуем тебя!
Другие рушатся – Прощай, Володя!
То Тереком клокочет кровь моя,
то никуда и течь не хочет,
то я слепой в просторах дня,
то вижу всё в повязке ночи.
То нищий я, то снова я король
то долга, то любви необъяснимой,
но если я одно спасал игрой,
другое еле ноги уносило.
То петли вьет во мне премудрый змий,
то легкомыслый режет себе вены.
Любую часть меня себе возьми,
другая защитит тебя мгновенно.
Моя любовь жива твоим «люблю».
Тоска на горле разжимает пальцы,
когда иду к тебе, и декабрю,
мне хочется, как маю, улыбаться.
 «Ноктюрн в сером и золотом» (1876) художник – Джеймс Эббот Макнил УистлерПосмотри в окно -Позолочен снег,Тает ночь и с ней все рифмуется.Повернусь я вновьЭтажи считать,Да пойму – не та это улица...Видно, зря фольгуБерегла в руках -И тебе декабрь не запомнится.Вот и я солгуВ пустоту и без...Что была тебе не любовница.
Раз и два – горит трава,
Занимаются дрова,
Покатилась голова.
Чиркни спичкой – чик-чирик.
Сух трескучий коробок.
Наклоняется печник,
Печку знает назубок.
Чистить надо дымоход,
Дым над пропастью летит,
Жухлая трава горит.
Птичка села на забор,
Чистит пёрышки – и вот
Ослепительному взору
Мир, пылая, предстаёт.
А над пропастью летает,
Выскочив из-за угла,
И суровый дым вдыхает
И кружится – голова.
Красивые, как будущность, потомки
Разыщут длинноногий силуэт.
Искусница! Художник и поэт!
Скрижали все в Кристининой котомке.
Трезвон бокалов колокольно-звонкий
И празднично-торжественный Моэт...
Но как же так?! Где истины момент?..
Арифис! Дай рецептик самогонки!
Какую щуку отловил Нефёд!
Роскошный смастерили бутерброд,
Артельно винегрету настрогали...
Портал «Арифис» поздравляет Вас,
Лит-худ-крит-музначальницу журнала!
А если будет самогонки мало,
Кубышку каждый потрясёт не раз!
На языке неведомом, незрелом
Рассохшиеся ставни говорят.
Умом я выше их, я вырос телом.
Я мелкий царь лисичек и опят.
Я суп варю. И сыплю соль неслышно.
И осенью растительно живу.
Из этих ставен солнце как-то вышло
И осветило бурую траву.
И дом в себя немыслимо врастает,
Приобретая поздние черты.
Сундук, подсвечник, чашка голубая:
И отовсюду молча смотришь Ты.
Да, милый, я очень по тебе скучаю…
Да, милый, плачу… вечерами…
И засыпаю в той стране далекой,
где я тебя ещё не знаю,
и не стоит над нами солнце в вышине…
Нет, милый, я не позабуду…
Нет, милый, даже не надейся…
И приходить по вечерам на встречу
На дальней и неназванной планете
Я буду – это словно воздух…
Там за руку тебя держу я и сегодня…
Там ты живешь, не думая о завтра…
И там над нами светит солнце…
И нет того, о чем ты знаешь здесь…
А просто тихая и снежная зима…
Мой сад сирен: чужие бродят тени,
И груз деталей давит со страниц –
Невероятный дубликат сомнений,
Вместилище характеров и лиц.
Здесь молвит Бог и Сатана хохочет,
Здесь проклятые книги всех времен,
И бьются в стекла крылья черной ночи,
Как призраки неназванных имен.
Реальный мир туманен, зыбок, шаток –
Из марева выхватывает взгляд
Следы шальные беса опечаток,
Зовущие отправиться назад.
Мой сад сирен – для времени ловушка!
Быть может час прошел, быть может век.
Молчит неугомонная кукушка,
Боясь нарушить тишь библиотек.
История… Куда правдивей сказки.
Осенний вечер… В креслах дремлет Бах.
В углу стоит мольберт, над ним Карнах,
Насупившись, макает кисти в краски.
За окнами знакомый скрип коляски.
Очнулся Бах, похоже, будет вист.
Походкой легкой входит Ференц Лист,
(Подмышкой нот увесистая связка).
Мой милый Франц! Ваш «Фауст» – это что-то!
Сегодня будет Шиллер, может, Гётэ…
А вот и Фридрих! Всех прошу за стол.
Карнах продулся. Гётэ не пришел.
Рыцарь с картонным мечом, в картонных доспехах,
Но с настоящей лошадью, настоящей целью
Ехал трусцой, через море и горе ехал,
Там, где стояло время, ехал он еле-еле.
Мы говорили ему: "Ты, разумеется, сгинешь."
А сами следили за ним и так волновались.
Мы говорили ему: "Повзрослеешь, поймёшь, покинешь."
А сами чего-то, чего-то другого боялись.
Случилось – доехал. И цель его осуществилась.
Доспехи картонные бронзой отяжелели.
И птица бумажная в небе остановилась
И вновь полетела, медленно, еле-еле...
Ах, она его не любит!
Или любит, но не так,
Целовать не хочет в губы,
Ставит исподволь впросак.
На свиданье не приходит,
Ну, какого ей рожна?
И при всём честном народе
Рядом с мужем, как жена,
Выступает величаво -
У него с зубов эмаль!
Вот нашла себе забаву -
Ей любви его не жаль!
Просит дочь решить задачу,
Сын в хоккей играть зовёт,
А жена всё чаще плачет,
Что какой-то он не тот.
Да, она его не любит!
Или всё же любит? Но…
Он жуёт угрюмо «орбит»,
Он несчастлив, и давно…
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...520... ...530... ...540... ...550... ...560... 561 562 563 564 565 566 567 568 569 570 571 ...580... ...590... ...600... ...610... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|