|
|
Ты глядишь наивно и несмело,
Будто бы тебе не сотни лет,
Будто не к тебе грудастой Геллой
Приходило счастье на обед,
Будто бы не ты средь сцилл с харибдами
Нехотя рубился в домино,
Будто бы не ты златыми рыбками
Украшал хрустальное окно,
Будто всё, что было и пропало,
Снова кровь и запах обрело,
Будто одного крыла тебе не мало,
Чтобы биться в мутное стекло…
Ты глядишь в распахнутые очи,
В расцветающую жизни лебеду,
И ты знаешь «холод вечной ночи» -
Лишь слова!
И – празднуешь беду!
А знаешь, я не всё успела сказать,
Ну помнишь, то, что тогда не договорила.
Ты обиделся, ведь ты не мог знать,
Что я старалась, но у меня не хватило силы.
У меня не хватило птиц, ветра и солнца...
Помнишь, водосточные трубы разрывала каменная вода?
А сейчас, даже если та зима счастливо вернётся,
Мы туда не сможем вернуться никогда.
И пусть я певчих птиц в рукавах хранить научилась,
А зимнюю улицу солнцем вымыть могу,
Разговора уже навсегда не получилось.
Но тёплая тень твоя лежит на синем снегу.
Не пишутся стихи под Новый Год,
Ни поздравленья, ни любовный вирш
Душа в томленьи, все чего-то ждет
И отчего молчишь, не говоришь?
Ты замерла, дыханье затаив,
Боясь признаться и себе самой,
Что хрупкий и божественный мотив
Вибрирует натянутой струной.
Узором снежным ты обнажена,
Свой сон теплом боишься растопить
В задумчивом молчании одна
Готова и обнять, и полюбить…
Не пишутся стихи под Новый Год,
Обычный день, всего лишь смена дат
Так отчего душа чего-то ждет?
И так боится посмотреть назад…
30.12.2008.
Белый, хохлатый, весь меховой-кружевной,
В синем-пресинем, в безоблачном – крохотным выстрелом.
Что же ты делаешь, голубь почтовый, со мной,
Носишь и носишь мне вести из небушка чистого?
Что я должна прочитать на кленовых листках,
Жарко цветущих, в отточиях влажного бисера?
Как я смогу удержать в задрожавших руках
Письма и письма в бесчисленных знаках, в бессмыссленных?
Мне не поможет сентябрьский, в подпалинах, сад,
Прямо к ногам моим тихое яблоко катится.
Голубь, ребёнок, лети, мой хороший, назад,
И на словах передай: "Адресата не значится."
Уверовал, Господи. Розовый свет.
И в мире вокруг обречённости нет.
Бывалый солдат, поднимаясь в атаку,
В груди запирающий песню свою,
Несёт в себе веру последнего шага
И снова не гибнет в жестоком бою.
Как занавес, высится каменный лес.
Никто не проснулся. Никто не исчез.
Никто не погиб. Ни в кого не стреляли.
Мы были, как дети. Мы просто стояли,
Чего-то стыдясь, но не пряча лица,
И мама спускалась в халате с крыльца.
Невидимо шла, бушевала война.
Какой нам далёкой казалась она.
Солдат вспоминает забытую песню,
Далёкие звуки, мотив городской.
Там женщина плачет: воскресни, воскресни!
Там девочка куклу сжимает с тоской,
Там буквы газетные, звуки парада,
Там гул обновленного военкомата,
Там всё невозможное, всё, чего нет.
И если мне это случайно приснилось -
Прости же, прими и яви свою милость,
Свой тихий, негаснущий свет.
Ты так и не научишься из речи
Вывязывать чудные кружева.
Мой милый, мне достаточно при встрече
Услышать: «Слава Богу, ты жива».
Нам выпало и так немало чести -
Узнали без особого труда:
Да как не жить, покуда мы не вместе,
А вместе мы не будем никогда.
Отклик на работу «Меня уже нет.» Автор: ДжулияA
Исходный текст – http://lyrik.33b.ru/gedicht197885.html
Тоска по небу черному,
Побег от слова страшного:
«Навеки» – с виду скромное,
Жестокое, вчерашнее...
Царапает «меня уже..»
Да боль в висках знакомая
Напомнит танец-кружево
Про «навсегда» бездомное...
Закружит – испугаешься:
Из книги лучших глупостей
Закладки смотрит краешек –
Там про тебя ... запутанно.
Про хлебушек – хоть корочку! –
Для обделенных нежностью...
Печать «навеки» скорая
Клеймила неизбежностью.
Потрепана, в потертостях:
Читают, не научатся.
Слова лишались скорости,
Слагая повесть к случаю...
Побег почти удавшийся
Запечатлен в истории.
«Меня уже..» – удавкою! –
Итог тропы проторенной..
24.12.2008
Проснуться в поезде от режущих огней
И выйти вон из первого вагона.
В декабрьский свист и белизну перрона
Отчизны неприветливой моей.
Черкнёт иголкой тонкой у виска
Знакомый аромат неузнаванья.
Безлюдье. Холод. Встреча, как прощанье.
И в горле снегириная тоска.
- Кому ты здесь? – отчётливо стучит
В окно вокзала ветка ледяная.
- Наверное, тебе, моя родная...
И солнце скупо выронит лучи.
И всё! Разбужен скрежет, шорох, свист,
Шашлычный дым и телеутский гомон...
Как в детстве, вертикальный снег повис,
И цену гнёт почти в пять раз таксист...
Ну вот, ну здравствуй, родина, я дома!
У меня в стаканчике бритва,
Как Сталинградская битва.
Утром, к зеркалу подойдя,
Ухожу, чуть-чуть погодя.
Я щетиной зарос, я оброс.
Утром в зеркале вижу вопрос:
Не пора ли признаться,
Что тебе не пятнадцать,
И что битву продул ты всерьёз?
Я в троллейбусе еду пустом
До моста, под мостом, за мостом.
У реки, у реки выхожу
И на воду, на воду гляжу.
Одинаково всех я люблю,
Что хотят от меня – говорю.
Отчего же такие
Облака неживые,
Отчего я небритый стою?
невстречей опалило вечер
и ожиданье чёт иль нечет
вниз упадало
и ничей
был бесконечен шёлк
мерцающих речей
настойчивый ручей
пространство
тишины калечил
казалось
нечем-нечем-нечем
саднящую любовь
утешить-укачать
как маленькую дочь
и снова говорливый вечер
излечивал
молчащую
печально ночь…
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...410... ...420... ...430... 439 440 441 442 443 444 445 446 447 448 449 ...450... ...460... ...470... ...480... ...490... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|