|
|
Ночные шорохи и жертва мотылька,
Сжигающего крылья на огне,
Пришедшая из прошлого строка,
Печаль, не утонувшая в вине...
Луна не выцвела как летние цветы,
Со спутницей в обнимку спит Земля.
И где-то под Луной задремлешь ты
На палубе земного корабля.
Окутан тайнами, вздыхает небосвод,
Засыпал сон глаза твои песком...
Не виденный ни разу, снится тот,
Кто... каждое мгновение знаком.
Борис Сподынюк.
Зачем?
Что в этом мире держит нас,
И для чего в него пришли мы?
Чтоб ощутить восторга час,
Когда влюблёнными мы были?
Или постичь предметов суть,
Понять, попробовать, проверить?
И в Высший разум, хоть, чуть-чуть,
Колеблясь, мучаясь, поверить?
Иль для того, чтоб наплодить
Себе подобных, мал-мала?
Домов настроить, накупить
Машин, одежды, барахла?
Сидеть как сыч на этой куче,
Вертя по кругу головой.
Отслеживая, кто же круче
Сегодня, среди нас с тобой.
И если таковой найдётся
Тотчас: «Ату его, ату!»
А сам, по головам пройдётся
Чтоб переплюнуть эту высоту.
Нет! Не для того мы в этот мир пришли,
Чтоб подарить его мамоне.
Не для того Господь нас создавал в любви,
Такими же, как сам, как лики на иконе.
Он дал нам выбор, творчество и руки,
Чтоб мы, как наши деды и отцы,
В любви создали образцы
Искусства, зодчества, науки.
***
Сменить направленье ветра куда трудней,
Чем выбить себе прощение. Ток по ветру!
Муж еще. Он все время с ней.
Со стихами хуже, они как кедры.
Меж зеленых сумерки все синей.
- Саша! Саша! Глянь, погляди какая
Бабочка! – Что это, мама, с ней?
- Она умирает, она слепая...
Погляди, какое у ней крыло!
Расскажу тебе про одну царицу...
нет, опять не это, опять не то.
Папа учил за меня молиться?
Отец глядит как пятилетний сын
Катается на маленькой лошадке,
Как тянутся в размашистую синь
Его неоперённые лопатки.
Не рыцарь, не индеец, не ковбой,
А мальчик, замирающий в испуге,
Он всё-таки идёт в неравный бой
Без лошади, меча и без кольчуги…
Не станет меньше неба и дождя,
И света не убавится на свете.
Отец переживёт своё дитя
На несколько десятилетий.
Наверно, он не будет одинок
С Тобою в неспокойном разговоре.
Но что есть утешение, мой Бог,
Когда такое горе?..
Ребёнок пересиливает страх
И плечи расправляет постепенно.
И в широко поставленных глазах
Всё зримое – вовек благословенно.
Саша, а ты за нами зачем приплыл?
Знаешь, друзья бывают порой некстати.
Знаю, попутный ветер благоволил,
Мог бы соврать, что внезапно сломался катер.
На горизонте парусник заалел...
Мне бы споткнуться, в воду свалиться с трапа,
Чтобы любимый поднял и пожалел,
Как почему-то вечно стеснялся папа.
Мы развернёмся, в колокол не звоня,
Если звонить, то с тысячи колоколен.
Что ты глядишь растерянно на меня,
Как на ребёнка, который смертельно болен?
Эта болезнь навылет и наизусть,
Он не припомнит лишь о своей простуде.
Саша, я уплываю, но остаюсь
Там, где меня уже никогда не будет.
Мой ласковый и нежный человек,
Твоё дыханье тихое, как море,
Как берег, как песок ночной.
Как берег, как песок, и ближе-дальше
Волна с шипеньем в темноту уходит,
В песчаный берег. И приходит снова.
Мой ласковый, и нежный, и прозрачный,
Я сквозь тебя увижу лес и камни,
Я жизнь свою увижу без тревоги,
До маленькой иголочки, до смерти.
Там человек выходит на дорогу,
Садится на замшелый камень.
Там есть и ты. Ты дерево и камень,
Ты этот лес и воздух. Ближе, дальше.
Там человек выходит. Он младенец.
Вся жизнь его – одно твоё дыханье,
Песчаный берег. Он стоит и смотрит.
Он говорить ещё не научился.
Она полюбила простые стихи
И воду из крана,
Она поняла, что не надо любви -
Душа на экране.
Душа на волнах, что несут облака.
И ветер, и ветер
Колышет ковыль на огромной земле
И малой планете.
Как мало планет, что смогли удержать
По спутнику каждой!
И странная, странная, странная страсть
О них не расскажет.
Она полюбила простые цветы,
раскрытые окна.
И тихое, нежное – Милая, ты?
Ах, как ты промокла!..
***
Опрятный взгляд, подобранная смелость
И праздничный пробор наискосок.
Как будто бы уже так натерпелась,
Что ничего не значит новый срок.
Лохмотья облетающей сирени,
И радужная блажь.
А в голосе так много потрясений,
Что и руки спокойно не подашь.
Твой мир живуч и неподделен.
Как не похожи на меня -
Лесная матовая зелень
И красноватый блеск огня.
Однажды я поверю в чудо,
Пока в одном Ты убедил -
Что жизнь моя живёт повсюду,
А смерти Ты не сотворил.
И я травы закину в ясли,
Коня за шею обниму.
Он весь – душа. Но тем прекрасен,
Что не подобен никому.
Какой-то тип, ужасный и беззубый,
Несущий вздор и, в сущности, безумный
Чего-то пел, чего-то танцевал,
На королевский ужин приглашал.
Я что-то мямлил, что я, мол, простужен,
К такой-то маме сдался этот ужин,
А он учтив был и играл трезубцем
И выглядел совсем уже безумцем.
Стояла осень. С каждого двора
С охапками роскошных жёлтых листьев
Нам путь перебегала детвора.
Их мордочки, собачьи или лисьи,
Светились от энергии и сил.
Меня ребёнок чуть не укусил.
А я был слаб. И слушал между делом
Невнятные безумные слова.
Он рядом шёл и колыхался телом,
В нём смысл, как свечка, теплился едва.
Внимательно взглянул я на него -
И больше я не помню ничего.
...
Мы знать не можем, что нас опрокинет,
Когда и как до слепоты обнимет
Иной порядок новых величин.
И не найти ни следствий, ни причин.
Я был на ужине. Подвыпившие люди
Внесли меня, как лакомство, на блюде.
Я был приятно даже возбуждён,
Когда сидящие, так благостно взирая,
Заказывали пиво и боржом,
Салфеткой губы смачно вытирая.
И люстра у меня над головой
Висела, словно полдень золотой.
Я вспомнил детство. Ручейки, капель,
Кораблик из обломка пенопласта,
Летящий по параболе портфель -
Весеннее чудесное лекарство
От горестных волнений и забот.
Сосулька – вдребезги. И, значит, всё пройдёт.
Поплыли стены. Сдвинулись столы.
Посуда горами заполнила углы.
И я уже не блюдо, я – танцую
С какой-то дамой в праздничных шелках,
И я, должно быть, дьявольски рискую
Коленцем ошибиться впопыхах.
Но мне, однако, дьявольски везёт,
И танец нас куда-то вверх несёт -
На свежий воздух, в ласковую морось...
Один момент, позвольте, я умоюсь.
...
Стояла осень. Листья под дождём
Из жёлтого окрашивались в бурый.
Природа пузырилась, как боржом.
Две женские неясные фигуры
Ругались у подъезда. Я сидел
В беседке с протекающею крышей
И на листву рассеянно глядел
И шелест капель над собою слышал.
...
Я повзрослел почти на десять лет.
Я вижу сонный, негасимый свет,
Я слышу речь, лишённую значенья.
Прозрачный танец, серый, жалкий вид...
А дождь всё говорит и говорит -
Как будто в этом смысл и утешенье.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...340... ...350... ...360... ...370... ...380... 382 383 384 385 386 387 388 389 390 391 392 ...400... ...410... ...420... ...430... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|