|
|
Один мудрец в дороге как-то раз
Про святость чувств поведал мне рассказ:
«Хвалилась пред подругою одна
(Неважно чья) сварливая жена:
«Любым моим капризам муженёк
Боится молвить слово поперёк.
А любит так, что в небе без меня
Ему не светит солнце среди дня!
Настолько он красой моей пленён,
Что – волю дай – возвёл бы и на трон.
Ему мой взгляд суровый – что судья,
Закон – любая выходка моя».
Подруга, не лишенная ума,
Ответила: «Рискуешь ты весьма.
Почуяв желчь обид в вине любви,
Отвергнет муж объятия твои.
Устав капризам вечным потакать,
Свободным пожелает быть опять.
Будь как рыбак, что снасть держа в руке,
Умело водит рыбу на крючке.
Чтоб леска твоей власти не рвалась
С умом храни дарованную власть».
Не искушать бы им своей судьбы,
Не расточать бы глупой похвальбы!
Ужели под венец они пошли,
Чтоб ядом истекать, как две змеи?
Зачем имея жизни высший клад,
Трезвонить, что несметно ты богат?
Зачем владея мужниной душой,
Желать и честь отнять своей рукой?
Что муж без чести? – Видимость одна,
Дом грабит свой сварливая жена».
Умолк мудрец. Но было б в самый раз
Власть предержащим слышать тот рассказ.
Настоящего нет. Обручаясь с прошлым,
Я ступаю по старой, сгоревшей роще,
И вдыхаю событий грядущих запах,
Позабыв в темноте, где восток, где запад.
Впереди огоньками болота блещут,
Открывая, насколько первичны вещи:
Травы, мох, небеса, осины…
В лихорадке туманов дрожат трясины.
Как стрелой, я пронзён уходящим летом,
И луна острие заостряет светом.
Понимаю – былые событья всё же
Мне больнее сегодняшних и… дороже.
В этом мире и звёздный покой не вечен.
Каждый зверя числом навсегда отмечен,
Потому что всегда на него делимы
Все просторы, и жизни людей, и длины
Тех предметов, которых никто не знает,
Не помеха незнанье (иль новизна их),
И, квантуемы мыслью, отрезки, даты
На века на кресте бытия распяты!
…Как сгоревшая в прошлом когда-то роща,
Никогда о пожаре былом не ропщет,
Дым рассеяв по воздуху в тех пределах,
Где душа никогда не покинет тело,
Так и я в настоящем грядущим связан,
О прошедшем своём не роптать обязан,
Доверяя реальность какой-то точке,
Словно та до вселенной разбухнет точно.
...Настоящего нет! И в сознанье пусто.
Будто мухи под снегом, уснули чувства.
Я, в былом проживая, творю законы,
От нелепых картин отличив иконы.
Захожу в позабытую сном сторожку,
Тихо дверь открываю в ней. Осторожно
Зажигаю в киоте огонь лампады,
Понимая, что большего и не надо…
(с) Борычев Алексей
Отоспался по-человечески – и жизнь ясна.
И кошка смотрит доверчиво на меня.
И снега ослепительная белизна,
И синий троллейбус, покачиваясь, звеня.
Сходить в магазин, купить яблок, еды,
Набить холодильник – человеку нужна еда.
А яблоки, яблоки – это просто плоды.
Плоды растительной жизни, а не труда.
Выйдешь во двор: тающий снег в руке
Приобретает холодок счастья, а не беды.
Две массивных собаки играют невдалеке,
И смешиваются, смешиваются их следы.
Улыбка – свет и очи – светлого светлей,
Но я-то знаю:
Ты тренируешься в полетах на метле
Одна и в стае.
Под облака вираж, другой, за горизонт.
Расчет ли, риск ли?
…Хотя по физике полета даже взлет,
И тот немыслим!
Но что трудягам и талантам тот закон?
Закон – как дышло.
Стартуя вслед за тот же самый горизонт
Летят неслышно
Тебе подобны: так же ликами светлы,
Чисты, невинны,
Но сутью в душах – тоже ведьмы, как и ты,
На метлах, клином.
Нет, я не буду, не хочу судьбу менять,
Ведь после ночи
На кухне ангел ясноликий для меня
Вовсю хлопочет.
И небо ясно, и обходит дом беда,
Хандра любая.
…Вот только крестиком мой ангел никогда
Не вышивает.
А тень от безголового пальто
Ещё висела, и луна дышала...
И ты мне продышала: «всё не то»
И руку мне рукою удержала.
Но если всё не то – тогда чего ж
В меня ты дышишь скучными словами,
И мочку уха ртом своим берёшь,
И что-то с ней ты делаешь губами?
Прощай, красавица. Черешня и луна
В салатнице сверкают безучастно.
Ты дуешься и, крупных слёз полна,
Смолкаешь, восхитительно-несчастна.
И улыбнуться почти смогла Андрей Гришаев * * * Когда я захотеть почтиСумел, ты вовсе не желала,И прошептала мне: Прости…И с головою одеяломУкрывшись, окунулась в сонПочти совсем, на самой грани,Однако, поздно – в унисонУже дышали звёзды с нами.И вечность встала колесомИ закрутилась, что есть мочи…Но мир был всё-таки спасён,Почти, до следующей ночи.
Болезнь такая в каждом есть.
Ну, так позвольте преподнесть
Ляпца для красного словца
(как девкам – гриму для лица).
По острию ножа
Отринув ночи покрывало дня
И бледность рук спешащей незнакомки,
Я вскрикну: "Господи, спаси меня,
Остановив движение по кромке,
По бритвы лезвию, по острию ножа.
Залей слюной святой души пожар!"
За границей сомнения
За решеткой условности,
За границей сомнения
Отрекаюсь от робости,
Принимая решение
В сингулярности случая,
В экзестерериальности
Антиблагополучия
И своей аморальности.
День сиреневый истаял
День сиреневый истаял,
И лежали Вы уже,
Импозантностью блистая,
В эксклюзивном неглиже.
Я, присев в стесненьи рядом,
Захотелось так решить,
Чтобы сделать все, что надо,
Но и Вас не утомить.
 ГОТИЧЕСКИЙ ЛАРЧИКВ готический ларчик тончайшей резьбы(подарок моей непутёвой судьбы)Мной сложены письма, Высочество, к Вам… Я их не отправлю, и Вам не отдам При встрече единственной, нежной – как шёлк. Зов Вашего храброго сердца умолк, А может, увлёк Вас в другие места.Дорога из жёлтого камня пуста… В готический ларчик тончайшей резьбыМной сложены слёзы мои и мольбы,О доблести песни, наброски углём, Где об руку я с молодым королём... Я их не предам озорному огню.Я ларчик закрою и ключ оброню...Но только в глазах моих прежняя грустьРасскажет, что помню я их наизусть.&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&http://cecmpacka3ku.narod.ru/Сестра Риммовна
Славна Русь была богатырями,
Я же – боязлив и одинок.
Чу!- раздался шлёпот голых ног.
Кто-то затаился за дверями.
Кто-то ручку трогает легко
И, переступая осторожно,
Ищет хоть какую-то возможность
И перелезает на балкон.
Я со шваброй (пистолета нет!),
Возле телефона (вспомнить номер!)
Из бронеодежды майки кроме
Лишь трусы (купить бронежилет!).
(Завтра же крещусь, помилуй, Боже!
Вот с утра – и в кирху, и в мечеть!)
Вам смешно? А я не буду больше
На ночь фильмы ужасов смотреть!
Что ты пишешь, ну что ты пишешь.
Ты себя самого не слышишь.
Ты не видишь себя самого.
Это дерево. Это олово.
Это лес. Так иди и гуляй.
В зайца рассеянно постреляй
И вдруг вспомни о том, что ты
Кажешься маленьким с высоты.
Как солдатик тот оловянный
Прячет свой костыль деревянный
От внимательных детских глаз,
Разворачивается на «раз».
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...260... ...270... ...280... ...290... ...300... 301 302 303 304 305 306 307 308 309 310 311 ...320... ...330... ...340... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|