|
|
.
«Никогда не видел я "Большого"
Изнутри. С балкона ли, партера,
Не смотрел «Бориса Годунова»,
И не аплодировал премьерам.
(…)
Мне неведом воздух заряжённый
Вдохновеньем, пламенем и потом,
Уносимый волей Аполлона,
На квадриге, вылепленной Клодтом.
Никогда не плакал я с Джульеттой,
И меня Жизели милой прелесть
Не вела к неведомым ответам,
А хотелось...
Как же мне хотелось»
Юрий Рехтер (Fabulae)
«Никогда я не был на Босфоре...»
С.Е.
Никогда не видел я Большого, –
Ты меня не спрашивай о нем.
Не смотрел «Бориса Годунова»,
Ну и пусть. Гори оно огнем.
Не бродил, не мял в фойе портьер я –
Что мне Верди-Глинка-Бородин?...
И с балкона, или из партера
Не швырял цветами в балерин…
Посмотрел снаружи я на зданье…
Дома принял красного бокал –
Словно я весенней гулкой ранью
На квадриге Клодта проскакал…
Не жалею, не зову, не плачу, –
Что не видел в этом я Большом?
Лучше буду, грустию охваченный,
По квартире шляться голышом…
Тщетны все жизелевы кривлянья,
И о чем Кармен мне может спеть? –
Я теперь скупее стал в желаньях –
Даже в Малый перестал хотеть.
У меня в душе звенит тальянка,
Лай собак и всяческая бредь –
Не смогу, что ль – эх ты, жизнь-портянка! –
Я, Большой не видя, умереть? –
Да легко!..
И мимо кассы, гордо,
Прохожу, вновь не купив билет:
Да, БОЛЬШОЙ – не шняга в три аккорда,
Но и я –
не кенар, а ПОЭТ!
.
До звезды не дотянешься,
Звёзды – они недотроги.
Только ночью оценишь
Живое дыхание дня.
Одинокая фара луны
На молочной дороге.
Никого,
Никого,
Никого –
Ни тебя, ни меня.
Это лето зовёт помолчать
У ночного оконца.
Это небо бессонное
Воду из озера пьёт.
Это память ударила
Прямо в сплетение солнца,
И дышать,
И дышать,
И дышать
Мне совсем не даёт.
Время мчится без устали
По бесконечному кругу,
Иссекая морщинами
Лица, мечты, города…
Для чего миллионами лет
Мы стремились друг к другу?
Чтоб коснуться на миг
И уйти,
И уйти
Навсегда.
Высыхают к утру
Бесприютные лунные лужи.
Карусель бесконечных секунд
Продолжает кружить.
Этот миг,
Этот миг,
Этот миг –
Для чего был он нужен?
Может быть,
Ради этого мига
И стоило
Жить.
Не спится… бок жены в костюме Евы…
Не хочется… не «надцать» лет назад…
Эх… мне бы с королевою – налево…
Да что там… и соседке был бы рад.
Черствеешь… ржа… года – прощальной стайкой,
Но в рёбра – бес!.. вершить, дерзить, дерзать…
А совесть словно нищий-попрошайка,
Которому не можешь отказать…
И всё равно, чего уж там… бывало,
Как видно, в этом есть особый шик
Я проходящим попкам ставлю баллы
И страшно горд, что истинный мужик!
1.
Из точных карт и крепких уз
Получим дедушкин -…
2.
Прибавим к каше слово «мир»,
И ткань получим -…
3.
Иногда на кол я дую –
Так я что-нибудь…
Вариант2:
Так я просто…
Вариант3:
Так я всё…
4.
Снежный ком и горы Анды –
Это точные…
5.
Снежный ком и площадь ар
Есть не муха, а…
6.
Если ком попал под пресс,
Назначают нам…
7.
Кон в игре, в общенье такт –
Это значит есть…
8.
Кон в игре поэта Фета –
Это сладкая…
9.
Слово «крах» и слово «мал»
Есть не сода, а…
10.
Известно ли что-нибудь Ане
О длинной и тонкой…?
05.01.10
Эскиз ...на гипсовом со сколом кубелоснятся радужные пятна,что белизною неопрятнойо полутени грезят губы,...под рыхлостью тампонно-ватной,штрихованной в наброске грубо,сжимается пружиной в тубеистерзанный резинкой ватман,и жизни вечная восковка -- дождя косая растушёвкана стёклах неродного дома,как скучной пьесы оркестровка,когда житейского разломане умещает компоновка...
Осенняя песня звенит в вышине,
Мечты улетают на юг…
И время густеет, и кажется мне,
Что осень – нирвана пьянчуг.
В холодных колодцах и стылых дворах
Они запивают грехи,
И ветер качает их питерский прах
И дождь им читает стихи.
Они соберутся огромной толпой,
Пройдут по ночным площадям,
И выльются в Невский кривою струей
На ужас гламурным блядям…
И нет, и не будет исхода тупей,
Гонимы осенней тоской,
На Марсовом Поле меж сизых камней
Найдут Алконавты покой…
В Священном Огне, при попытке отлить,
Их души и слабая плоть
Сгорят от великого счастья не быть
Такими, как хочет Господь…
.
...или
Дети из Квартала фонарей
Лодка пляшет у причала,
Ночь горбатится с клюкой…
Счастья миг и год печали –
До рассвета далеко.
Звёзды, шустрые как дети...
(…)
Спит на лавочке бродяга,
Мыши бегают в норе,
Жизнь – сокровище и благо,
Но не хочется стареть…
И не хочется скандалить
Из упрямства и нужды,
Не дают покоя дали –
Бьёт обыденность под дых.
Задирает сон нескромно
Юбку девственной мечты,
С распальцовкой уголовной
Грех плевал на страх и стыд.
По карманам шарит давний
Необузданный порыв...
(…)
Смерть-гулёна светит ярко
Из квартала фонарей...
Андрей Медведев (anri)
В юном месяце апреле
Ночь горбатится с клюкой…
Мы с тобою на качелях, –
До рассвета далеко...
По карманам шарит ветер –
Шустрый, наглый дуралей –
Вороватый, словно дети
Из Квартала фонарей…
Я – мальчик с распальцовкой,
Ты – девочка с «тату»,
Мы встретились в ментовке,
Мы курим наркоту!..
Взмываем выше ели,
Птиц разгоняем – «Кыш!..» –
Скрипят в ночи качели,
И ты летишь, летишь…
Спит на лавочке бродяга,
Шум в мышиных норах стих.
Жизнь – опасная бодяга:
Зазевался – бьет под дых…
Детство кончится когда-то,
Бомж проснется во дворе…
Станут взрослыми ребята
Из Квартала фонарей…
Я – мальчик с распальцовкой,
Ты – девочка с «тату»,
Мы встретились в ментовке,
Мы курим наркоту!..
Ты в розовых сандалях
И в маечке «интим»,
Притихла, не скандалишь, –
Летим, летим, летим…
. . . . . . . . . .
Прикушенная губка,
Забыты страх и стыд,
И девственная юбка
Летит, летит, летит...
.
Пипец, – опять не болдинская осень!...
Каргополь, город на поле вороньем,
Долго встречает, да скоро хоронит
Зеленоокое кроткое лето –
Где ты, мой ангел лазоревый, где ты?
В светлых провалах глазниц колокольни,
Не различающих мир этот дольний,
В тесных углах деревянного дома,
Где и солома бывала едома,
В смехе и лепете чад человечьих,
В хрупкой душе, что камней вековечней –
В ней отразившись, просевшие стены
Тоже сподобились доли нетленной –
В памяти нашей свежи и сохранны
Все нанесенные временем раны.
из карцера квартиры и от мира
уйти в себя к тебе до Палестины
не обязательно угрюмо и в слезах
свалить с улыбкой
в синяках
с узлами жил
ты очень Жил
а переводится как год
из айналайнын
золотого сна народа
не скрежетать
а все таки лететь
как не боящиеся пламя мотыльки
к осеннему костру в ночи холодной
мне жаль сальери за разрушенность желанья
и больно с моцартом за маску над тоской
когда тиски из Реквиема сверху
все время давят от порядочных людей
а нам то что
сорваться в небо белой прядью
что выстриг бог
на поворотах площадей
не из камней мощёных а стихов
живет любовь
магнит вселенских гравитаций
и ты в нем центр
а значит ось
моих дорог
бог может долго умирать до пустоты
но вот убить его
как воздух укусить
здесь невозможно
и выпал день и солнце снова лижет пятки
асфальт целуя у проталин неглиже
и твое время мысль на небе ветром вышьет
а знаешь
ангел с нашей полки улетел
не тронув пыли
как мы из рвани и тревоги сонных тел
похожих на кору карагача
хочу тебя
увидеть в стайке воробьёв
я им вчера в обед повесила кормушку
а ты повесил небу солнце как медаль
для счастья девочек
с миндальными глазами
перешагнув
сальери вечную прослушку
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...160... ...170... ...180... ...190... 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 ...210... ...220... ...230... ...240... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|