Студия поэтов
добро пожаловать
[регистрация]
[войти]
Студия поэтов

По площади у ратуши, загону ошалелому
Кружил убогий юноша — свободных нет скамей.
Присел к фонтана выступу, от зноя угорелому:
Вблизи конгломератами скопленья голубей.

Никак ему не дышится, жара ли — виноватая?
Бездонное смятение, а всё бурлит весной.
Отсутствие согласия, как ящур, кривоватое
Зловонной папиросою обуглит мирострой.

Красавицы расфыркались — дождались обнажения,
Но тот час же артачатся, чуть кто-то подойдёт, —
А юноше неведомо такое унижение:
Единственную кликает, Воздушную поёт.

Как заводь несказанную, как лебедь беззаветную...
Ему она почудилась, но свет таких не знал;
Немыслимо бескрайная их выставка портретная,
И стиснут лабиринтами невидимый их зал.

...Тем временем по булочным, по лавкам растревоженным
Крадётся спеленованный, брезгливый скарабей,
Плюющийся и лязгающий, свитый липкой кожею,
Сгоняет прочь отверженных — всё тех же голубей.

А юноша за пазухой сыскал сырую корочку,
Жалея сиротеющих, в пушинки реял хлеб.
Ведь сам такой отринутый, разбросанный по полочкам...
Но самое печальное — Почудившейся нет.

В троллейбусе хромающем, моргающем глазницами
Вчера сопел бессмысленно, приветствуя окно.
Случайно обернулся он и встретился с ресницами...
Те перьями рассыпались, как лёгкое руно.

Сегодня — птицы сизые и улей передравшийся, —
Крылатые доверчивы, как в юном сердце грусть...
Недуг всё заостряется в болоте оклемавшемся,
И думает всё юноша: куда пропала Русь?..

Не знает он, что не было видения вчерашнего:
Троллейбуса вечернего, порхающих ресниц;
Не помнит, как слонялся он у этой самой ратуши —
Сознание лукавило, барахтущийся лист.

Престранною сомнамбулой метался он по площади,
И грезилась Пречистая, казалась бирюза...
Вернулся к существующему, лишь разверзлась мощная
И пробудила залпами внезапная гроза.

Но живо небывалое, и хоть сошёл с обочины,
Он верит во вчерашнее, как в сизых голубей...
То — разум изувеченный, судьбою скособоченный,
В замок непререкаемый, как злобный скарабей...

...По площади у ратуши, вольеру ошалелому,
Над данностью не властвуя, пройди — не сыщешь мест.
Присядь к фонтану-выступу, от зноя раскаленному,
Нагнувшись, ты на дне его увидишь чей-то крест.

28.04.09


Лиственные полосы — клёнчик да ольха —
Детского гербария, светлого стиха.

Праздник юрких мальчиков, непоспелых девочек.
Шелест пёстрых фартучков, добрый балаганчик.
Бег проворных пальчиков вдоль бесцветных стеночек —
Взгляды строгих галстучков: замер чей-то пальчик...

Вот проходит Странная, детям лишь видна,
И слепит сиянием, точно Купина.

"Кутайтесь вы в клёнушку, завивайтесь в то́поля,
Ведь зими́ща движется по бессильным речкам...
Всю родну сторонушку листьями истопали,
Стужица-постыжица скоро спросит к печкам."

25.09.09


Звоном струнным загадай желанье,
И однажды ты приснишься мне...
Зорь окрест Буран Очарованья
Весть пришлёт на голубом коне.

О парящей в неге полусонной,
При луне листавшей старые тома,
Где о прошлом мыслится неровно,
Где тоскуют в сумерках дома.

Каждым утром будто с новой силой
Полосуют угли по больной груди.
Ведь серпом ты раньше покосила
То, что нынче грезишь впереди.

...Мой гонец с конём у водопоя.
В гриву тёртую заплетены цветы.
Понесут, разнузданные, в поле,
Миновав черёмухи кусты.

Добрый путь проложат косогоры,
В земли дивные конь с пылью забежит.
Я ж забуду бренные укоры,
Шмель рапсодию хмельную прожужжит.

Вот теперь сбылось твоё желанье:
Как ракитой я раскинусь по ручьям...
Закручу тебя в Очарованьи Рани,
Только дай свободу племенным коням.

февр. 2009


Берёзы ветрам отдают золотые сердца

У зеркала лужи смывает рябина
румяна с высоких обветренных скул,
а осень ушла, торопясь, и забыла
в вечернем тумане глухую тоску.

Прозрачная роща и чёрное поле
притихли, уснули до ранней весны,
и память ушедшего лета уколет
зелёной иголкой пушистой сосны.

Пусть нам не дано, ни к чему твои слёзы,
стряхнуть паутинку морщинок с лица...
но только в осеннюю пору берёзы
ветрам отдают золотые сердца.



Пожухлый лист, прильнувший к ветке

Прокрутишь памяти ремейки -
поймёшь чего ты лишена,
и вновь былое перемелет
во вздох немая тишина.

С утра твердишь, что это нервы,
а я в ответ – года, года,
летают ангелочков перья,
поймаешь, а в руке – вода.

Усталый взгляд и прядь седая -
ушедшей осени укор,
и серый сумрак оседает
на складках незакрытых штор.

Судьбы короткие заметки -
морщинки у губы и век...
пожухлый лист, прильнувший к ветке,
стерпел дожди и стерпит снег.



Разноцветная свита опавшей листвы

С увядающей осенью вечно морока -
забывает опять про обещанный снег,
а дожди барабанят в закрытые окна,
со слезой умоляя пустить на ночлег.

Не гадал, что скрывалось за вашей улыбкой,
и не верило сердце, что это игра,
не берёзовый лист – золотистую рыбку
доставали из невода веток ветра.

А ракита, озябшая, в платьице рваном
помахала платком – возвращайтесь на круг,
переводит душа на язык расставаний
и несдержанный вздох, и касания рук.

Поддержу разговор о делах, о погоде,
понимая, что клятвы любые пусты...
уходящего в зиму, привычно проводит
разноцветная свита опавшей листвы.



Вчерашний снег – полоской белой

Стоим с тобой на перепутье,
а осень в рубище берёз
сшивает серых туч лоскутья
стежками веток вкривь и вкось.

Вчерашний снег – полоской белой,
на ивах мокрое рваньё,
тревожат дремлющее небо
и голуби, и вороньё.

Немного у судьбы просили,
а жизнь, гадай, как повернёт,
и бьётся сердцем лист осины,
вмерзая в первый тонкий лёд.

И где ему тепло и место,
живое чувствует нутром...
зима вся в белом, как невеста,
не помнит осень в золотом.



Берёза в поношенном платье

Берёза в поношенном платье
не прячет изгибы бедра,
с дождями приходят некстати
тоска о былом и хандра.

Скворцу за морями приснится
осиновый ветки ожог,
тату на груди у синицы -
осеннего солнца кружок.

А клёны отдали одежды
ветрам и забыли печаль,
и небо свинцовое держат
на чёрных костлявых плечах.

Не купишь на золото листьев
прозрачность погожего дня...
теплеет на сердце от мысли,
что ты не оставишь меня.



А вдруг не обманет зима

Листвы потемневшую медь
забрать с собой ветер хотел,
осенние сны досмотреть
позволила клёнам метель.

Рябиновой грозди ожог
пугает чахоточный лес,
латунного солнца кружок
скатился по крышам, исчез.

Что вспомнится – бледность лица,
молчание, вздохи без слёз,
в краю тёплом снятся скворцам
родимые пятна берёз.

Пурга сошла ночью с ума -
к утру все дворы замело...
а вдруг не обманет зима -
и можно судьбу набело.



Остались зимовать грачи

Больная осень еле-еле
цветастый шлейф листвы влачит,
лететь на юг, сюда – в апреле:
остались зимовать грачи.

Ветра нашли в притихшем сквере
казну, что прятали кусты,
к чему теперь считать потери,
былое вздохом отпусти.

Уходит осень с горсткой меди,
с ней золотой уходит век,
а яблоня у окон бредит -
цветы на ветках или снег.

Осенний листик – бликом солнца -
наутро вмёрзнет в тонкий лёд,
в метель рой мотыльков сольётся...
от нежных слов душа замрёт.



Два ржавых листка на обугленной ветке

Всё ветру отдали – до медной монетки -
осины и клёны, наверно, не зря,
два ржавых листка на обугленной ветке -
один из древнейших гербов ноября.

И сереньким утром – по первой пороше -
тихонечко осень куда-то ушла,
жалея о том, что так многое в прошлом,
минутами грусти лечилась душа.

И в сумерках спрятались в снежное небо
дорога и ближние к лесу дома...
и что впереди, всё пока ещё белым -
и кружево судеб, и эта зима.



И молятся на снегопад сугробы у литых оград

Порой осенней не грешно
грустить с вечерней тишиной,
и молятся на снегопад
сугробы у литых оград.

Отпущено всем ноябрям -
и сумрачность оконных рам,
ветра и снега круговерть,
и то, чем нам переболеть.

Тревожит клён вороний гвалт -
сегодня осень или март,
посетуй или промолчи -
тепло приносят не грачи.

Что зря просили у судьбы
в морщинку спрячем у губы...
и без нытья, без лишних слёз
дождёмся вместе майских гроз.



Прикосновение ладони порой дороже нежных слов

Что не сбылось, то дождь оплакал
и забелил вчерашний снег,
у каждого своя Итака,
свои печали и свой век.

У ноября душа холопья -
всё угодить зиме спешит,
но синий сумрак, снега хлопья
сегодня – это для души.

Пусть в полумраке город тонет,
и скоро время холодов,
прикосновение ладони
порой дороже нежных слов.

И крепко две судьбы связала
разлуки горькая слеза...
не от вокзала до вокзала,
а от души к душе – стезя.



­­Запой, свирель, замри, капель,
В усталый день, весенний день.
Кружись, кудель, умчись, олень, —
Что было смутным — луч теперь.

Открою дверь, впуская тень,
За ней влетит в мой дом сирень.
Палящий Дух, тоску измерь,
Далёкий слух, тоске поверь.

Доносит утро скрип качель,
А мне — на мель, пустую мель...
Прогулка льда — пришёл апрель,
Готовит бурую постель.

Ворвался с пылью через щель
Прощанья лоскут — жёлтый шмель...
Так пой — свирель, молчи — капель!
Замри со мной в Последний День.

29.08.09


Гнали вдаль караваны,
Вереницы людей.
В заводские туманы,
В топку старых идей.

Рамы тщетно дрожали
От свинцовых шагов,
И мутнели скрижали
В зовах пришлых рогов.

Каждый вечер — как сеча,
И не числят утрат.
Тот, кто не был замечен,
Уже рвётся назад.

Я, ведомый страстями,
Шёл, не видя в упор,
Что постелен костями
Так знакомый мне двор.

Кошка рявкнула жалко,
От скитаний больна;
Вслед ей бросили палку,
Только кошка — вольна.

А ненужные дети —
Как живое тавро.
Их нельзя не заметить,
Так явленье пестро.

Иноверцев презревши,
Сами вязнем в грязи...
Рядом дворник, запевши,
Мечет прах по Руси.

Кто же высушил корни,
Распоясал ремни?..
Ты листву свою, дворник,
В спину нам погони.

23.12.09


Ланиты девичьи раскрасил
Багряный иней декабря...
Летун явился снежновласый,
Из вьюги купол сотворя.

То я ль впорхнул в заветну заводь?..
Ждала ты длинные года,
Казалось, близко «никогда»...
В какую бездну мнила падать?

И странно — долог путь к мечте,
Но так отрадно, так чудесно
Дышать и грезить в красоте
Предчувствий тайных и прелестных!

Когда б ни встретились с тобой,
Когда б ни вскрылись ночи вежды,
Нас ждёт свидание в иной
Стране, так недоступной прежде.

Пока же сонная заря
Полна старинных, гулких гласов,
Янтарь прибрежный, вся Земля
В твоих руках, в лазурных сказах...

Ты всё провидишь сквозь года,
Но долог путь к мечте — ведь знаешь...
И факел-маг всплывёт из льда,
И миг незримый ты поймаешь...

Тогда — поймешь: меня здесь нет, —
То добрый призрак, Сын видений
Чрез иней стёкол пел сонет,
И светлый сон всходил на тени.

04.11.09


­Бескровная нежность:
Там кто-то вдали.
Летящая свежесть.
И книги в пыли.

Ликуя и тая,
Покину шкапы.
Туда, где Святая,
Нет зримой тропы.

Пургою и стужей
Ступляется меч...
Кто будет Ей мужем,
Кто будет стеречь?

Душой неразлучный —
К Той Самой бегу,
Навстречу мне лучник
Занёс тетиву.

"Велением свыше,
С непознанных скал,
Узнай: ты услышан,
Но дух твой пропал..."

И мигом всё стёрлось —
Колчан и гонец...
Неужто служенью
Положен конец?..

С хрустальным трезвоном,
В кружащемся льду,
Под Млечным амвоном
Я с кряжа бреду.

Зеницам отверзлись
Чужие края,
И долу разверзлись
Глухие поля.

Сближаемся с кем-то...
Там старец с клюкой,
Ещё не сойдяся,
Я понял — слепой...

Вот стали мы рядом,
И смотрим на кряж:
Я — низменным взглядом,
Он — ставленный страж.

"Ты юн и беспечен,
Но тяготы знал.
Апостолом мечен
На дольний аврал.

Забудь неземное,
Не губит молва...
Не следуй за мною,
Не тронь жернова..."

Покорно и робко
Я отдал поклон,
За спутанной бровкой
Загладился звон...

Вечерняя свежесть
Замкнула в пыли.
Во мне та же нежность,
Но звуки — вдали.

23.12.09

2026-10-28 23:58
Поэт "Поэт склонился над иконой..." / Олег Аршинов (Godfather)

Поэт склонился над иконой,
Прося не счастия, не сил —
Искал он смысл в очах бессонных,
Он осознания просил,

Зачем судьба дала вериги
Ума и чуткое перо,
Узрят ли свет родные книги,
И скоро ль душу выжжет ром;

Целебны ли бальзамы-вирши
Или порочна слова муть?
И, вопрошая, пишет, пишет,
Перо обмакивая в ртуть.

Его влечёт в умах признанье;
Но не тщеславие — глава.
Воздвигнуть вещей рифмы зданье
Велит владыка-голова.

Там, впереди, зияет голод,
Притон, забвенье, ада плеть.
Неважно, сколь ещё ты молод!
Чтоб вдруг нелепо умереть...

Как кобра, Муза жалит мысли,
Но мглу рассеет горний свет.
К чему часы эпоху числят,
Когда вне времени Поэт?

09.04.09 – ноябрь 2011


Нас провожали на тяготы
В сонные, дымные области,
Молодость нашу приветствуя,
Басни слагая вослед.

Слёзы, что спелые ягоды,
Точно венчали нас с доблестью...
В рубище ласковом шествуя,
Каждый был веры поэт...

Топи, распутица, слякоти
Близко, но млечные проблески
Дра́лись и с гнётом, и с бедствием...
Ожил в молитве Завет.

Видим: во ветхое стянутый,
В облике преданной горести,
Знаменем рея торжественным,
Схимник встречает рассвет.

01.01.10

Страницы: 1 2 3 4 5 6 ...10... ...20... ...30... ...40... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850... 

 

  Электронный арт-журнал ARIFIS
Copyright © Arifis, 2005-2026
при перепечатке любых материалов, представленных на сайте, ссылка на arifis.ru обязательна
webmaster Eldemir ( 0.110)