|
|
.
* * *
...И встанет ночью табор шумный,
С тоскою скрипок и гитар...
...И чей-то голос с дальней шхуны,
Идущей мимо, в Гибралтар...
Чужак, в гадание не верит —
С гадалкой юной в ночь идет...
...И шхуна курс берет на берег,
Гостей к костру выносит бот...
И настороженность уходит,
И пьян усталый капитан,
И, до чужих коней охотник,
Поет о лошади цыган...
И дарят девушкам — по серьгам,
И дарят девушки себя,
И море плещется под сердцем,
И парус... месяц... ночь... серьга...
И юнга, черный от загара,
Кинжала тронув рукоять,
Красивейшую из цыганок
На круг выводит танцевать...
И происходит все, как ждется:
Над юношей смеется баск,
И юнга на кинжалах бьется
В кольце из окриков и глаз...
...И — Библию несут из трюма,
Холстину старую за ней...
Товарищи стоят угрюмо,
И прячут матери детей...
.........................................
...Вновь стаи молодых цыганок
Ночных пришельцев веселят...
...Гаданий, сказок и загадок
Полна прибрежная земля...
.
За окнами – сырость колючими пледами стлалась,
Дышала в окно северянка, рисуя хрусталь,
И капало время со стрелок, журча, что осталась
Бездонность надежды на радости и на печаль...
А я не просила у проседи выцветшей вьюги
Своим сентиментам покоя цветных миражей.
Дрожала, дышала на мёрзлые стёкла, и руки
Сжимали поводья, в которых метался борей....
Я просто мечтала... да бледно снежинки мерцали,
Вязали снега – и в Земле опрокинули ось.
И сильное сердце могло вспоминать о начале –
О самом начале, с которого всё началось.
Пустyющий дом на окраине мира
стоит для меня,
там запах горячий сухого инжира
в прозрачности дня.
Согретые солнцем потертые плиты
приводят домой,
в побеленных комнатах двери открыты
для встречи со мной.
Там в спящем пространстве распахнутых окон
сбываются сны,
и слышно в теченьи воздушных волокон
дыханье жены.
На лестнице ветер, играющий в прятки
с моими детьми,
приносит сожжённые буквы – остатки
исчезнувшей тьмы.
С верхушек деревьев стекает на крышу
подаренный свет,
прикрытой ладони останется в нише
Б-жественный след.
Сгибается время в ушедшем объёме
трёхмерных дорог,
пришел наконец для жильца в этом доме
намеченный срок.
я не знаю зачем снова биться о грабли
и тихонько скулить усыпляя тоску
вышивать немоту – звук тоскою ограблен -
выбирая на коже нежнее лоскут
я не знаю зачем и о чем говорить
там где листья осыпаны в грязь бездорожья
дождь недельный измучился плачущих бить
то гвоздем по стеклу то ладонью по коже
я не знаю зачем называть солнце солнцем
и смеяться в лицо обжигающим дням
и зажмурившись зайчиком прыгать в оконце
и кружиться по комнате шепотом снам
напевая что листья не сорваны ветром
и цветы избежали горячности рук
и что жизнью полны из теней трафареты
и неправда слова – «мир лишь цепь из разлук»
я не знаю зачем
и о чем
и кому…
Для чего мы живем, для чего?
Обозначена мера всему
и всего
Нам за жизненный срок не понять,
Не объять,
Что такое – судьба, это рок?
иль, как знать,
все прожитое только указанный
путь?
Ты с него, если хочешь,
и можешь свернуть,
но ведет тебя жизнь неуклонно
вперед.
Для чего мы живем, для кого
зацветет
куст душистой сирени
весной под окном,
если мы все уйдем?
А сирень
всё цветет. Так же небо свинцово
из тучи смахнёт
в крупных хлопьях снежинок
густой маскарад
Для чего мы живем, для кого
этот взгляд,
что утопит и грусть, и весельем
манит.
А меня все рассветом- закатом
дразнит
та тоска, чей вопрос слышу я
каждый раз
для чего, и зачем, почему и сейчас
родились мы и, кратко мелькнув,
в даль уйдем...
для чего мы все здесь,
для чего мы живем?
20.04.2008
С яблонь цвет облетел,
на мгновенье успел
он порадовать нас.
Н.Г.
Мне все кажется – меня там ждут.
Каждый день в зеркалах незаметно отражает –
Свой огонь – оставляет в том месте, где жгут
Мою память и желания сильнее сжимает.
На асфальт в темноте, под прямым углом,
Тонкой струей выливаясь из бака,
Ледяной воды прозрачный объем,
Замерзая, улицы покрывает лаком.
По коже опять скользит старый страх,
Оседая болью в открытых порах.
Чья-то жизнь горит в чужих дворах,
Под небом, лежащим на бумажных опорах.
Сквозь ветви наверх, в медленно парящий лес,
Душа тянется без тяжести тела.
Слышится в трещинах тающий всплеск –
По линии тонкого водораздела.
В низком полете по сломанной кривизне
Пламя букв желтело у самой аорты.
Стон сверлил слова в небесной белизне
И оседал на черном дне подземной реторты.
Память стиралась в глазах сухой слезой –
Вагоны метро догорали в костре перед Пасхой –
Как чистая пленка, блестящей тугой полосой
Время необратимо текло к своей развязке.
Раскрывается цвет, распадается жизнь,
Открывается свет как простой механизм.
На закрытых глазах замерзает тесьма,
В неувиденных снах – обжигает зима.
Появляются знаки на полой стене,
И парит белизна в растворенном окне.
Охлажденным огнем светового письма
Вытекает, как ком, серебристая тьма.
Расплавляется стон обезболенных лет –
Остается Закона сапфировый след.
Zoo
There was a dog;
God only knows
How much I miss
Its wet cold nose.
There was a cat,
That was always hissing,
And the dog only knows
How much it is missing.
There is a woman,
That I never missed,
There is a woman,
That I used to kiss.
When we met, her hands
Were wet and cold;
She was young and sad,
And I was not old.
The dog was upset,
The cat was hiding,
But another cat
Would never mind it.
And between walls
And a floor and a ceiling
The world was full
Of life and feeling.
Зоосад
Как мне недостаёт -
Ведь был же этот пёс;
Я сплю и чувствую
Холодный мокрый нос.
И этот кот,
Шипящий на меня -
Я без него
Прожить не в силах дня.
И эта женщина,
Оставшаяся в снах;
И поцелуи
Стынут на губах.
Печаль и молодость,
Лёд рук и сердца жар;
Мы встретились,
Я тоже не был стар.
Пёс был печален,
Кот всё исчезал,
Но кот другой -
Совсем не возражал.
И между стен;
Меж полом, потолком,
Мир был наполнен
Жизнью и теплом.
//«Я научилась просто, мудро жить…»
А.Ахматова//
Солнце село за крышу. На кухне варю макароны.
И хочу научиться, как Анна, жить мудро и просто.
Но в короне башка, недостойная вовсе короны.
Увенчал не спросясь и на зависть таким же прохвостам.
Я должна научиться и, кажется, это нетрудно.
Закипает в кастрюле моя итальянская паста…
Он устанет, простится и грань между «просто» и «скудно»
Улетучится… (О, сколько можно? Прошу тебя – basta!)
(Слышишь – баста! Взгляни, это лучшее время в апреле…)
Приоткрою окно, все природы нарушив законы,
Комары пробудились уже и вовсю одолели…
Я хочу научиться… хотя бы варить макароны.
Напущу комаров, напою их своей голубою –
Как-никак, но по папе мы, все же, немного дворяне.
Вот достойная женщина с долгой красивой судьбою –
Я читаю, взахлеб, биографию Анны Маньяни.
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&
Сестра Риммовна
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...470... ...480... ...490... ...500... ...510... 511 512 513 514 515 516 517 518 519 520 521 ...530... ...540... ...550... ...560... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|