|
|
Друг в крещенские холода
Махнул в Махачкалу.
Одноклассники навсегда
В одноклассниках точка ру.
Отрочество с запашком
Предательства и обид -
Не стереть в порошок,
Не стирать порошком
Не обменять на карбид.
А ведь была мировая нежность,
Молочно-кисельный завтрак,
Райская безмятежность -
Где нет ни вчера ни завтра.
Сплюнь сигарету, соску в рот,
Скажи абракадабра –
Живи наоборот
I.
В оконном зеркале полночного безумья,
за жёлтой шторою исчезнувшего дня,
моя знакомая – бесовка и шалунья,
рисует пальчиком усопшего меня,
в убогой комнате с обугленной проводкой, –
у одиночества снимаемой за так,
где просыпаясь в сон я завтракаю водкой
и засыпаю в явь с окурком натощак …
Мои товарищи – худые тараканы,
давно забывшие про крошки и уют,
я утешаю их рассказами о странах,
где тараканий корм бесплатно раздают …
В пустынной комнате пронзительно и гулко
Её признание однажды прозвучит, –
Я полюбила Вас … И буду ждать в проулке,
Когда в больничный морг Вас выпишут врачи …
II.
Тает медленный свет
на подвальной стене,
в желтых трубах
журчание Стикса,
я давно налегке –
ни любви, ни обид,
даже память,
намаявшись, стихла.
И сгорают стихи,
согревая на миг
опустевшие к смерти ладони,
ты же вежливо ждешь,
когда пьяный старик
в перевернутом небе утонет.
Зашифроованаааа, оцифроооваанаааа,
Антивиииирусом двааажды пролееченаааа,
Вот былаа тыыы в архиив упааакоооваанаааа,
А тепееерь на дисплееее ты, жеенщинаааа.
Я пройдуууусь по тебе фотошооопамииии,
Перекрааашу с неиииистовой сиилоююююю.
Все амееерикиии обалдеют с еврооопамиииии,
Как я сдееелаю жееенщину мииилоююю.
Воот былаааа тыыы брюнеткой обыычноююю,
Станешь рыыыжей в купааальник одеетоююю,
Будешь стройноой, горящею спииичкоююю,
Вспыхнешь пееесней моееей недопетоююю.
Вечно хоодиишь в линялом халааатикеее,
Бигудиии аж на мОООзги накруученыыы,
Я бы сбрыыызнууул тебя антистаатикооом,
Чтоб отлиипла и боооольше не муучилааа...
Ты рабоотоой и бытом распяятаяяя,
Ты забыыла какаая ты миилаяяя.
Жаль что принтеер любовь не печаатаееет,
Ты увииидишь, ты оочень красиииваяяя.
Персики в цвету.
Воздух и чист, и сладок.
Мяч летит в окно.
***
Птицы на заре
Обсуждают, где бы им
Раздобыть еду.
***
Скрипач играет
В ожидании грозы.
Начистил туфли.
***
Миндаль отцветал.
Нежный, в мою чашку он
Капнул горечью.
Белое море. Колючий песок.
Лето от осени на волосок.
Медленных барж неживые огни,
В сумраке тают они.
Ты наблюдала, и я наблюдал
Дробной луны вертикальный овал.
Где-то, вдали исчезали буйки
(На расстоянье руки).
Мы изменить ничего не могли.
Месяцы, годы исчезли вдали.
Лето ушло – я стоял и молчал.
Билась вода о причал.
это когда до последней буквы поешь,
а в последней – проговариваешься
и это когда отмотанный век
не длинней, чем слово,
безответное соло,
смесь соли
и век.
Как зачарованный падает снег,
Коврик воздушный по стеклам стекает.
Дворник укутан в шубёнку.
Река ли
Пухлых снежинок баюкает:
- Нет!..
За мотыльками небес не гонись...
Ручки узорные сломишь, трудяга.
Ветер подымется,
И в передряге
Не распознать направление «низ».
Иглами станут.
Рассыплется строй
После.
Пока заглядение – танец:
Хлопья кружатся, парят неустанно,
Зимний спешат прихорашивать трон.
Припорошив, призовут тишину.
Спи, заплутавший в дороге морозной.
Рваться сквозь строй в снегопад несерьезно...
Снег зачарованный близит весну.
02.07.2008
/из цикла 'Автодорожное'/
.
( Из стихов Иоганна-Георга Фауста [1490—1532] )
* * *
...Где слова мне украсть —
Описать — пока тает огарок —
Эту тайную власть
Пыльных сводов и сумрачных арок?..
...Мрамор... бронза... базальт...
«Фавн»... «Гермес усыпляет Дельфину»...
Дальний хор, детский альт:
«Арголида... Элида... Афины...»
...Там, в аркадских лесах,
И рвалось мое сердце, и — билось;
Там, с луной в волосах,
Ты — из света и тени — явилась...
И по всем городам
Ты прошла в подвенечном уборе —
До реки Эридан
И затем — до Тирренского моря...
Ветер бил в паруса —
И забыл я о родине зимней...
...Я бродил по лесам
И писал тебе оды и гимны...
...Но — пока повторял
Я их всем волооким Юнонам —
Я тебя потерял
Между Локрами и Вавилоном...
.
Я опять в карусель угодил.
Сколько раз от неё уходил.
Сколько раз зарекался, что впредь
не завертит меня круговерть.
Уж пора бы, казалось, умнеть,
от сует отстраняться уметь,
в рамки втиснув – отсель и досель,-
жизнь, но кружит опять карусель.
Я старался – и эдак, и так,
я пахал – и за совесть, и страх,
проскочил вроде бездну и мель,
но опять угодил в карусель.
Чертыхнуться и то, не успеть,
остается тянуть и сопеть.
Из каких же таких я Емель,
если вся моя жизнь – карусель?
Но представить какой-то покой
не могу... И зачем я такой?
Жизнь, сомнения эти рассей
и мою не ломай карусель!
Пряный вечер привёл за собой мошкару
Под крыло говорливой беседки,
Недозрелый июнь покраснеет к утру
И сорвётся с насиженной ветки.
Засыпает пространство нетающий снег,
Укрывает великое малым,
И земля засыпает, похоже, навек
Под любимым своим одеялом.
Тёплым дням дозревать в тополиной стране
На ковре из белёсого пуха,
Где, лишённый корней, на седом валуне
Спит лишайник. Ни сном и ни духом
Не поднять невесомую тяжесть с земли,
Зарастающей зеленью строчек.
По бескрайнему лету плывут корабли
Под командой ветров – одиночек...
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...460... ...470... ...480... 487 488 489 490 491 492 493 494 495 496 497 ...500... ...510... ...520... ...530... ...540... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|