|
|
Ты меня таким кисёлем накормишь,
О котором даже не мог мечтать,
Я бы кашей перловой был жив всего лишь,
А теперь ты принцесса, и я под стать.
Мы с тобой с грехом пополам рубили
И пилили эту тайгу насквозь,
А теперь ты будто пейзаж в витрине
Золотая аж до корней волос.
Как бы нас не стыдили, не называли,
Не бросали лакомых блюд под стол,
Запредельный кисель будем рвать зубами,
Запрещённый наш век золотой расцвёл.
И, по пояс в эти брега врастая,
Будем знать, что дожили, что никогда
Не заменит нам воздух еда простая,
Не сверкнёт в речной глубине вода.
Глобус – тоже чья-нибудь планета, проститутка – тоже чья-то мать. Чёрный Георг * * * Глобус мой флажками весь утыкан,Где я только и не побывал,Познавал, как можно поелику,Нашей жизни пёстрый карнавал.И куда б судьба не заносила,Люди одинаково живут,Жёны, дети, проститутки, пиво,Милый, незатейливый уют.Всем гордиться родиной пристало,Каждый угол свой готов воспеть,Забайкалец, ненец Нарьян-МараИ уральский коренной медведь,Где мозги напраслиной не парят,Уяснив себе с давнишних пор:Лучше на деревне первый парень,Чем в столице вор и сутенёр.Коль родился, то не будешь лишним,Если хочешь – сей, а хочешь – куй,Трахтенберг, Петров, Жванецкий, Лифшиц,Абрамович, Сидоров, Петкун.Жизнь пройдя уже за половину,Удивляюсь истине простой:Для кого отец маньяк серийный,Мать кому-то женщина с косой.Как бы ЦРУ не изощрялось,Подавая пагубный пример,Всем найдёт добра хотя бы малостьРодина с огромной буквы Р, Где дубеют на морозе клёны, А порядка не было и нет, До сих пор в ходу стакан гранёный И поэт не меньше, чем поэт.
Девятиэтажный дом.
Кто-то на плите бульон,
Кто-то сонно телевизор,
Кто-то спит мертвецким сном...
А за шторами цветными
Всё нескучно, хорошо,
И шампанское ещё,
И ещё арбуз и дыня.
А за шторами, за шторами
Разгорелось, понесло,
И свирепыми аккордами
Кто-то громыхает зло.
Так нескучно – Боже мой,
Будто ветер грозовой,
Будто с телом невесомым,
С весёлой головой.
Что за музыку ты прячешь,
Чью ты песенку поёшь,
По тяжелым струнам бьёшь,
По полям бескрайним скачешь.
Далеко же я зашёл.
Вроде бы глядел в окно,
Прикипел, где хорошо,
А где плохо, там темно.
Там и время опустелое
И кукушка на часах,
И черёмуха в глазах,
И во сне такое белое.
Кто-то выключает свет,
Кто-то скачет, не доскачет,
Недопетый свой куплет
В тишину тугую прячет.
1.
С «эЛь» не пешка, а ладья,
С «Бэ» не бочка, а…
2.
С буквой «Гэ» – зелёный луг,
С буквой «Ка» – в салате…
3.
С буквой «Ка» у нас – окно,
С буквой «Дэ» – всего…
4.
С буквой «Гэ» не мор, а голод,
С буквой «Ха» – не жар, а…
5.
С буквой «Ка» – на Толе кепка,
С буквой «эР» – на поле…
6.
Если «Тэ» – на небе тучка,
Если «эР» – в пенале…
7.
С буквой «Пэ» – помыли пол,
С буквой «Гэ» – забили…
8.
С «эР» – зайчишка он, русак,
Ну а с «Гэ» – он гусь,..
9.
С буквой «Ка» – в болоте кочка,
С буквой «Тэ» – не штрих, а…
10.
С «эН» – не буковка, а нота,
С «эР» – не армия, а…
25.08.09
Никто никого не читает,
зевая от скуки, глядит,
себя лишь поэтом считая,
как …ухом какой-то отит,
как лужа глубокая морем,
полётом нелепый прыжок…
Мы в небо с надеждою смотрим,
но форточка это, дружок.
Растекается липкое олово дней по невидимой тверди унылой судьбы, -
Расплавляется сотнями дальних огней, подчиняемых воле лихой ворожбы.
От забытых пределов небесных миров нам доносится ангелов стройный хорал,
И, внимая, слагаем мы тысячи строф и молитвы – затем, чтобы нас не карал
Вседержитель. Ах, как бы да не прогневить!.. Только помыслы все неизвестны его,
и невидима нам запредельная нить, из которой пошито причин торжество.
Примеряя одежды скорбей и утрат, не спешим на последний земной карнавал,
Но хотим, чтоб при жизни (и чтоб «на ура») Елогим нас удачею короновал.
И зима за окном – бесконечно дика, и почувствовать благость его нелегко.
А на улице скалится дикий декабрь, и весны поцелуй – далеко, далеко!
И несчастные мы… и не часто – любовь… А подчас ненавидеть, и то тяжело!
Только в сердце больном – перебой, перебой… Сердце! Как до таких ты времён дожило!
(с) Борычев Алексей
Снова сердце разбужено звоном капели,
Отступила надолго седая пурга,
Обнажились вершины холмов, словно мели,
И живою водой задышали снега.
Пахнет мартовский воздух арбузом незрелым,
День-другой – и растает его аромат,
И равнины расстанутся с бархатом белым,
Как из чаши разбитой ручьи зажурчат.
Долгожданное, шалое, славное время!
Солнца выше сияние день ото дня,
Словно всадник, стопою налегший на стремя,
В поднебесные горы направил коня.
Щедро оземь охапки лучей рассыпая,
Благодать пробужденья природе даря,
Всех и вся без разбору собой согревая,
Алой птицей парит молодая заря.
Март – янтарный, живительный, радостный лучик,
Ты пробился сквозь толпы неласковых туч,
И ворота весне заревой и могучей
Отомкнул виртуозно, как сказочный ключ.
Боже, дай мне уменье певца-златоуста,
Чтоб весенним потоком струились слова,
Чтобы в сердце, как в горне, очистились чувства,
Без которых строка, словно камень, мертва,
Чтобы мог я излить красоту совершенно,
Как корону златую творит ювелир,
И сумел до сердец донести неизменно,
Как прекрасен глаза открывающий мир.
Небытие… Оцепененье…
Я сер, как вечер белым днём.
Но ужас мой неравноценен
перед твоим небытиём.
До часа этого, наверно,
я был бессмертен… А теперь
скрипит, я слышу, как-то скверно
в ночь отворяемая дверь.
И белый лист, как белый саван,
и кровью кажется чернил
курсив оборванный… И сам я...
как смерть твою ...удочерил.
Теперь мы с нею неразлучны.
Как вечность и Ершалаим.
Или вот так, наверно, лучше –
как Порт-Владимир и Шалим.
Плещут ветра круговертью,
Воет разбойник Февраль,
Ветра студеною плетью
Хлещет морозную даль.
Поутру вровень с Луною,
В роздыми звёзд голубой
Солнце над ширью земною
Тает слезой ледяной.
Утро румяное рдеет
И в бирюзовой дали
Стынь облаков пламенеет
Отсветом юной зари.
Голос зимы на излёте,
Прежняя мощь не слышна,
Скоро на радостной ноте
Песню подхватит весна.
К нам придёт утрами росными
Время юное, пугливое,
Перестроит мир по-своему,
Оборвёт календари.
Поиграем в зимы с вёснами,
Бесконечные, счастливые,
В ночи жаркие, бессонные,
В сполох утренней зари…
А когда уйдёт сияние
Звёзд, даривших нас без повода,
И придёт пора разлучная,
И наступит время слёз –
Поиграем в расстояния,
В расставания и проводы,
В бесприютность одиночества,
В полуночный стук колёс…
А потом метель усталости
Занесёт валун желания,
И останется двугривенный
От последнего рубля…
Поиграем в игры старости –
В умудрённость, понимание,
Выйдем на поклоны к зрителям
И шепнём –
«Финита ля…»
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...280... ...290... ...300... ...310... 316 317 318 319 320 321 322 323 324 325 326 ...330... ...340... ...350... ...360... ...370... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|