|
|
Меж нами не было любви
Александр Габриэль
* * *
Меж нами не было любви...,
Сомнений щерилась проказа,
Но страсть сметала всё, шутя,
Как океанская волна.
И, что горячке время – час,
Мы, понимая раз за разом,
В тисках цунами нелюбви
Хлебнули горечи сполна.
А, кто затеял первый ход,
Кто так усердствовал в дебюте,
Теперь не вспомнить – позади
Размыло, спутало следы.
Когда засилье доминант,
И кровоток судьбою крутит,
Семь раз отмерить не с руки
В безумной скачке молодым.
Пока не свистнул с горки рак,
И дождь в четверг не начал капать,
В круговороте вешних чувств
Уподоблялись мы богам.
Но грека, сунув в реку нос,
Остался с носом – вот ведь лапоть!
И со стремнины нас снесло
К заросшим ряской берегам.
Кувшинки, лилии, осот –
Здесь la comedia Finita.
Лишь тишь да гладь, янтарный блеск,
Заумных истин вечный плен...
Как в воду, канули концы,
Мы у разбитого корыта.
Ушла, пропала нелюбовь,
Безлюбье нам всучив взамен.
Падают жухлые листья с каштанов,
ветер осенний несет их куда – то.
Курит задумчиво дворник Степанов,
глядя с тоской на метлу и лопату.
Дворник Степанов – мудрец и философ.
Сизый дымок выпуская привычно,
он размышляет над вечным вопросом :
- Все – таки, что в этом мире первично?
Видит Степанов глубинные связи:
ветер, несущий опавшие листья,
кучу бумажных обрывков и грязи
на тротуарах, вчера еще чистых.
Вооруженный концепцией дерзкой,
выбрит, надушен и в шляпе из фетра,
дворник стучится к знакомой консьержке
с новой теорией «листьев и ветра».
Он наливает в бокалы "Чинзано"
и под ее выразительным взглядом
вслух ей читает главу из романа
о тамплиерах и тайных обрядах.
Утром Степанов выходит из душа,
смотрит в окошко и видит Степанов-
желтые листья- ушедшие души-
ветер осенний срывает с каштанов.
Осеннею последнею строкой
истек мой стих, и нет его в помине.
Пора с природой вместе на покой
и многословьем не терзать отныне
тех, кто забрел в мой тихий уголок,
цветами ало-желтыми искрящий.
И не струится на меня поток
звезд света юный, оттого слепящий.
Ах, ничего нам не надо,
Нечего к лучшему звать!
В сытой покорности стада,
Нравится нам вымирать.
Михаил Ромм
Что раздражает Вас в стадах,
В чем провиниться могут овцы?
В них озлобленья никогда
Не вызывали иноходцы.
Бояться стоит тех слепцов,
Что возомнили, будто знают,
Куда идти, в конце концов,
Все стадо в пропасть увлекая.
Кричат, что здесь устроят рай,
Что им бразды даны отныне,
Не зная, что идут за край,
Бездумно следуя гордыне.
Но не всегда народ готов
Волков принять за пастухов.
Что мне, спасительным серым ядом
Разнообразить свою еду,
Чтобы молчанье услышать рядом
Или ворчанье: иду, иду.
Так постоять у стекла стального,
К холодку его плечом прислонясь.
Химии ангел, а остального -
Пленник и грязь.
Клейкие ротики трав, и травы,
Эти березки и камыши,
Озеро белое из оправы
Тускло блеснёт – и ни души.
Тише – и голос вернётся эхом:
Снова как будто с такой тобой,
Той, от которой я не уехал.
Серое платье и голос твой.
Слышу: отчётливо мне внушили,
Скопищу атомов – для чего? -
Быть человеком, лететь в пучине,
Плача без голоса твоего.
Сказать тебе тебе в глаза
Сквозь облако огонь и мрак
В глаза глаза глаза глаза
Не получается никак
Ты чашку синюю возьмешь
И всюду отразишься вдруг
Как медленно ты воду пьешь
Родник разлук родник разлук
Январь. И всё же не о том
Сквозь календарь я говорю
И слушает меня с трудом
Твой свет как свечка на краю
.
* * *
В. Кондакову
«…душа летела (…)
в рубашке белой…»
А. Башлачев
Душа летела…
Бежало тело
За ней, хотело
Догнать,
настигнуть,
схватить,
успеть!..
Душа летела…
С тоскою тело
Ей вслед смотрело:
«А мне тут, что же – легко терпеть?..»
Душа летела
И что-то пела…
Сердилось тело:
«…Ну, это ж надо так забуреть!..»
Душа летела…
Кричало тело:
«Ты обалдела! –
А – годы вместе? – куда их деть?..»
Душа летела…
«Ну, было дело… –
Юлило тело, –
Забудь!.. Да плюнуть и растереть!..»
Душа летела…
Взывало тело:
«Ну, чуть попела,
Ну, полетала – пора и в клеть…»
Душа летела…
Ругалось тело:
«…Ах, «я – вся в белом»!..
Ах, «мне бы только – летать да петь»!.. –
Всё! Надоело!..
Лети – созрела! –
Вскипало тело, –
Смотри лишь – вниз бы не загреметь!..»
Душа летела…
Смягчалось тело:
«Не околела?..
А в баньку если?.. Да – пропотеть?..»
Душа летела…
Зверело тело,
«Постой!..» – хрипело,
Грозилось душу поймать и взгреть…
Душа летела,
Смеялась, пела…
…Слабело тело, –
Клялось добрее к душе быть впредь, –
Звало... молило…
Но – поздно было:
Душа – любила,
И ей
хотелось
лететь
и петь.
.
Лес за солнце цепляется кронами.
Близость сумерек давит виски,
как иголками сосен зелёными,
инъецируя зелень тоски.
Отвратительное настроение.
Всё сегодня не то и не так,
и не радует тишь предосенняя
и уставшего солнца закат.
В спину скалится злое предчувствие.
Предсказанием близкой беды
мрачный карк, как воронье напутствие,
горечь пряная от лебеды.
И в тревоге лесными дорожками
ближе к людям, чтоб страхи отсечь.
Заплутали в тумане немножко мы,
приутихло желание встреч.
Черноту, словно пасту из тюбика,
выжимаю из мрака души
и надеюсь, что гранями Рубика
многоцветие наше решим.
 из ранней осени согреться у кострав листовках клена ясеня и липыуслышав прошлого не всхлипы и простиа звуки музыки органаи стихиврачуя зеркало становишься живымдыша серебряно туманами на плоскостьпереведи мои дороги на путижилеткой стрелочницы снов нижегородскихс французской булкой и багетом майских силзаики душрождений высохшей бедывод отошедших раньше сроканасухуюползти по лазам как подземные кротыне просто больно но осколочно и трудномаэстро Гроффдавай отдышим на восходпечурок тесных голубые огонькимне интересно просто быть не делать видчто помогает мне лететь а не ползтипомочь и дальше в твою сторону смотретьхотя и комья не совсем лечебной грязилетят нам вслед но это ветер эвтаназиианестезии для забывших о себекак в белом цвете светорадуг бесконечностьтак в тишине семь не совравших миру нотя верю в нас и нашу светлую породуприроде в нас а не рассыпанному богуконтрольной точкой камня брошенного в водуя соберусь к тебе в последние кругии утро верит мне опять рука течеттарковским зеркалом подставив мне плечотвоё"И повели синицы хоровод,Как будто руки по клавиатуреШли от земли до самых верхних нот."
В зелёном платьице с оборочкой,
пришла берёзка на пригорочек.
Навстречу – солнцу и ветрам,
увидеть плёс и белый храм.
Художник Богом поцелованный,
березкой юной – очарованный,
увидел – и – остолбенел. Он,
красками – ей песню спел.
Весна. Рассвет и чист, и светел.
Плёс – от берёзки серебрист.
И кажется, подует ветер,
сорвёт — с холста,
зелёный лист.
Лист полетит,
между – полотен,
ни в чём, не уступая им,
Будто, летит по небу храма,
безгрешный – тихий – херувим.
Берёзка – дерево – святое.
Источник света и добра.
Прибавилось в душе,
России, живого,
берёзового,
серебра.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...160... ...170... ...180... ...190... 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 ...220... ...230... ...240... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|