|
|
.Hermann LINGG (1820-1905)Die weiße WeihnachtsroseWenn über Wege tiefbeschneitder Schlitten lustig rennt,im Spätjahr in der Dämmerzeit,die Wochen im Advent,wenn aus dem Schnee das junge Rehsich Kräuter sucht und Moose,blüht unverdorrt im Frost noch fortdie weiße Weihnachtsrose.Kein Blümchen sonst auf weiter Flur;in ihrem Dornenkleidnur sie, die niedre Distel nurtrotz allem Winterleid;das macht, sie will erwarten still,bis sich die Sonne wendet,damit sie weiß, dass Schnee und Eisauch diesmal wieder endet.Doch ist’s geschehn, nimmt fühlbar kaumder Nächte Dunkel ab,dann sinkt mit einem Hoffnungstraumauch sie zurück ins Grab.Nun schläft sie gern; sie hat von ferndes Frühlings Gruß vernommen,und o wie bald wird glanzumwallter sie zu wecken kommen.Подстрочный перевод:Герман ЛИНГ БЕЛАЯ РОЖДЕСТВЕНСКАЯ РОЗАКогда по дорогам укрытым глубоким снегомбегут весело сани,в конце года, на заре, в одну из недель Адвента*,когда молодая косуля в снегу (под снегом) ищет (себе) траву и мох,цветет еще не засохшая от морозабелая рождественская роза.ни одного цветочка нет дальше в пространстветолько она в своей колючей одежде,только лишь бедный чертополох, вопреки всему зимнему страданию,как будто она хочет тихо ждать,пока Солнце не обернется, чтобы она знала (чтобы дать ей знать), что снег и ледна этот раз опять закончатся. (когда) это, все же, происходит, едва заметнотемнота ночей убывает (начинает убывать)тогда опускается с мечтой (сном) надеждыи она назад в могилу. теперь она охотно спит; у нее есть издалека услышанный привет Весны,и о, как скоро, блестящая (сверкающая) волнапридет с тем, чтобы ее разбудить.__________ * Адвент — предрождественское время, период поста, к которому приурочены многочисленные обряды и обычаи.Перевод № 1 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Перевод № 2 .
Уснули площадки, уснули дороги
Зевнула тихонько звезда.
Горят фонари, фонари-недотроги
И спит пруд под коркою льда.
И фары огромных блестящих гигантов
Померкли в полуночной тьме
И тени беззвучно свиваются в банты.
Безмолвно ползут по земле
Отмечено наше предзимье
полуденною темнотою,
и тучи из серой резины
наполнены мёрзлой водою.
И осень, как гирю, мы пилим,
и золото ищем очами...
Стоит на окне спатифиллюм
и... мог бы – пожал бы плечами.
Ему невдомёк наша скука,
с которой так больно смеяться,
и – мог бы! – сказал бы: "А ну-ка,
отставить кукушкины яйца!
Изящные листья расправим
и гордым цветком покачаем.
Весь мир – исключенье из правил
и сам по себе беспечален."
В окне всё темнее и гуще.
Попробуем этим манером:
прожить веселее и лучше
на фоне бестрепетном, сером.
У Поэзии сломаны крылья,
И не хочет никто их лечить.
Но её бесконечна жизнь,
На неё не ложится пыль
Забытья. Но Пегас снежно-белый
Пробуждается быстро от сна.
И во мраке горит звезда
И бессмертная наша вера.
Мы покупаем котлеты, должность, дипломы.
Машины, квартиры, мысли, берём в аренду.
Мы шутим как телевизионные клоны.
Готовы продать друзей за успех и ренту.
Честь для весёлых, забавных корпоративов,
Когда перетягиваем канат под вопли начальства.
Рады продаться банкам за цифры активов.
Вещь – это всё! Предмет и любви, и чванства.
Совесть? Простите, зачем архаизмы эти?
Странные люди, ведь деньги решают дело.
Честные люди? Они же почти как Йети
С ними опасно. Глядь – сделка не выгорела. Сгорела.
.
* * *
Жил реликтовый отпрыск вагантов.
Стих его выступал на пуантах.
Грациозный балет,
Но не звёздный билет -
Стих, он отблеск иного таланта.
Валентин Колот (Colt)
«Поэзия в формалине». http://www.poezia.ru/showall.php?uname=colt-v
(...)
.
До звезды не дотянешься,
Звёзды – они недотроги.
Только ночью оценишь
Живое дыхание дня.
Одинокая фара луны
На молочной дороге.
Никого,
Никого,
Никого –
Ни тебя, ни меня.
Это лето зовёт помолчать
У ночного оконца.
Это небо бессонное
Воду из озера пьёт.
Это память ударила
Прямо в сплетение солнца,
И дышать,
И дышать,
И дышать
Мне совсем не даёт.
Время мчится без устали
По бесконечному кругу,
Иссекая морщинами
Лица, мечты, города…
Для чего миллионами лет
Мы стремились друг к другу?
Чтоб коснуться на миг
И уйти,
И уйти
Навсегда.
Боже,
Кто же
Мешал
Обернуться тогда на пороге?
Как легко объяснять и указывать
Со стороны…
До звезды не дотянешься,
Звёзды – они недотроги.
Неотложная
Скорая
Полночь
Под фарой луны.
* * *
Гостья нежеланная
Королева Снежная.
И желанной, милою,
Близкой ей не стать.
Уж давно не смотрится
В зеркало с надеждою.
И печали стылая
На челе печать.
Освещают сполохи
Арктику безбрежную.
Одинокой странницей
Бродит по снегам
Чистая, лучистая
Королева Снежная,
Складывая льдинками
Вечность по слогам.
Много зим назад слыла
Страстною и нежною.
Замело метелями
В памяти года.
В юности Снегурочка,
Королева Снежная,
И не быть любимою,
Видно, никогда.
Прогуливаясь как-то в парке
И думая о чем-то личном,
В траве нашел я ручку «Паркер»,
Что, в общем, не совсем типично...
Остолбенев в буквальном смысле
От допущений и догадок,
Галопом скачущие мысли
Я начал приводить в порядок.
Взяв за у.е. – бутылку водки
И подсчитав процент износа,
Прикинул стоимость находки
С учетом рыночного спроса.
Решил несложную задачу
И получилось... Это ж надо!!
Еще останется на сдачу
Почти две плитки шоколада.
Для Веры?.. Ляльки?.. Или Риммы?..
(Ну, Ляльке никуда не деться).
Тут мне подумалось про имидж,
Присущий «паркеровладельцу».
Он (имидж) требует в придачу
Изящный галстук от "Армани,
На крайний случай- от "Версаче"
Платочек шёлковый в кармане...
Но как сказать жене любимой,
Уставшей после стирки, варки,
Что не при чем здесь Лялька с Риммой
И что нашел я этот «Паркер».
И нафиг, говоря культурно,
Мне ручка, галстуки,платочки?..
...И, выкинув находку в урну,
пошел я, не спеша, к пивбочке.
.
«Никогда не видел я "Большого"
Изнутри. С балкона ли, партера,
Не смотрел «Бориса Годунова»,
И не аплодировал премьерам.
(…)
Мне неведом воздух заряжённый
Вдохновеньем, пламенем и потом,
Уносимый волей Аполлона,
На квадриге, вылепленной Клодтом.
Никогда не плакал я с Джульеттой,
И меня Жизели милой прелесть
Не вела к неведомым ответам,
А хотелось...
Как же мне хотелось»
Юрий Рехтер (Fabulae)
«Никогда я не был на Босфоре...»
С.Е.
Никогда не видел я Большого, –
Ты меня не спрашивай о нем.
Не смотрел «Бориса Годунова»,
Ну и пусть. Гори оно огнем.
Не бродил, не мял в фойе портьер я –
Что мне Верди-Глинка-Бородин?...
И с балкона, или из партера
Не швырял цветами в балерин…
Посмотрел снаружи я на зданье…
Дома принял красного бокал –
Словно я весенней гулкой ранью
На квадриге Клодта проскакал…
Не жалею, не зову, не плачу, –
Что не видел в этом я Большом?
Лучше буду, грустию охваченный,
По квартире шляться голышом…
Тщетны все жизелевы кривлянья,
И о чем Кармен мне может спеть? –
Я теперь скупее стал в желаньях –
Даже в Малый перестал хотеть.
У меня в душе звенит тальянка,
Лай собак и всяческая бредь –
Не смогу, что ль – эх ты, жизнь-портянка! –
Я, Большой не видя, умереть? –
Да легко!..
Предложат разве только
В ложу «VIP» бесплатный мне билет?..
Он – БОЛЬШОЙ, – не против я нисколько,
Но и я –
не КОЙ-КАКОЙ поэт!
.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...160... ...170... ...180... 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 ...210... ...220... ...230... ...240... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|