припухлость почек и надрыв на кружева
зубчаткой кромки первой зелени берёзьей
им до осеннего последнего полёта
играться с ветром и пророчить облакам
что у горы мной перечитанных стихов
лавина боли и надежды камнепад
изменят вектор сопричастий
природы нам
им здесь не надо
ни любимых ни врагов
ни встреч ни дома
ни прощаний ни услады
они навечно
мы временщики
с замашками отчаявшейся падали
сильней чем утро и разлитое вино
гора окурков и надломленное имя
неравнодушная природа бережёт
всегда и тихо
прорастая беспричинно
из времени любви
рассыпанной случайно
везде
здесь жизнь и смерть
легко и рядом
без войны и унижений
листва осенняя в щетине молодой
травы пробившейся и первый любисток
цветёт отчаянно как брошенный ребёнок
и влагу глаз моих к тебе уже никто
ни плеть ни клеть холодных слов не прошибёт
я о тебе всё узнаю не от людей
а разговаривая с почками рябины
сегодня ты проснулся у меня
по буквам собирая имя
вечность...
равви попу и ксензу
хватит ли силы духа
в бойне спасти стадо
зная что старый купол
вражьих ушей поле
и ретранслятор смерти
и зомбивидной боли
что на крестах антенны
тысячи душ поймали
в праздник
радиоволны швали
то что металл купели
в чистой еще воде
щука но не Емели
стыдно
противно
больно
елей предательств детства
хватит ли силы сердца
старой калитки лед
царских его ворот
словом отбить
наледь...
сказкой о жили-сплыли
плакать почаще плакать
мне для молитв не свечи
и не иконность ликов
капу боксера в зубы
чтобы они не фонили
старым осколком пломбы
радиоволны ладана из
BBC поправ...
я то подохну
ладно
кто убивает детство
тот не имеет прав
волчий билет под землю
братство моё немое
света тебе и камни
чтоб не летели в спину
в этом разбое блядском
а не святой войне
воробьи на вишнёвых ветках
караулят рассвета всходы
вечер плача
и дыма едкий
то кисель
то предлог удачи
обнимает больное время
есть в ночи тихих звёзд веленье
и холодная скука мира
кирхи тапочек
кровля клироса
повернуть города к дороге
расчищая обломов камни
неба взлом предварив обычаем
пьяной мысли к Тебе
под Амен
и люблю
до неприличия
обрывая земли стоп-краны
пороги пряничных дождей
седая ветреность печали
ни расставаний
ни встречаний
теплом заточенная речь
на повторении Тебя
среди пустыни славословий
в его припухлости у век
всего лишь бог
не человек
седьмой водой на облаках
собрав надежду по крупице
забыть о преданности снов
и о предательстве основ
с твоим ребёнком на руках
собраться светом по крупице
песочной змейкой от часов
где никогда пока есть ты
добра не кончится вино
У меня сложилась песенка
Для весеннего цветка.
Снег сошёл ещё не весь пока,
И на небе облака,
А ему уже не терпится
Зимний сон убрать с лица –
Знать, последняя метелица
Разбудила молодца!
Праздники закончились – Ура!
недовольна только детвора...
Взрослые вздыхают облегченно,
Не кромсать салаты, и не есть печеное,
каждый день желудок утруждая.
Будни, будни, прелесть-то какая!
...когда ни зги
и слепну от тоски
поломанными бряцая ключами
бурлача кровь
лишь сердца поводырь
ведёт к тебе
как сжатое в кулак
разорванное ветреное знамя
не затянулась детства полынья
из родничков
и космос льётся в уши
у нас с тобой
там лилия цветёт
и колокольчики звенят по чьим-то душам
корон нательных у затравленных шутов
и время спит под этим колпаком
в котором умываются ручьи
апокрифами датского веселья
ничьи как пыль
счастливые как кошки
сквозняк в карманах
триколор внутри
на раз-два-три
закончилось вино
опять вернув
зрачку живой хрусталик
и три рубля
наверно на ракету
нестись к тебе
с котомкой пьяных слов
без писем приготовленных к отправке
Сквозь окно на подоконник
Невесомые ладони
Протянул тебе рассвет.
А по берегу Каменки,
Промочив насквозь коленки,
Собираю я букет.
Колокольчики, ромашки,
Нежный коврик белой кашки
Пьют последнюю росу.
Их глаза ещё закрыты,
Влагой утренней умыты –
В новый дом их понесу.
Собираю осторожно –
Спят ещё. Ну, как же можно
Их будить? Не разбужу.
Я возьму совсем немножко
И рассвету на ладошку
Это чудо положу.
Дай дышать, ненасытное горе –
Отпусти!
Ранним утром мой парусник в море
Полетит.
Отвяжу, наконец, от бушприта
Резвый гюйс,
И к причалу, где воздух – бритва,
Не вернусь.
Запрягу этот ветер попутный,
Весь, что есть!
По картушке размечен путь мой -
На зюйд-вест!
Потревожит солёное что-то
На щеке,
Ах, не стоит! Моя забота –
Шкот в руке.
Там вдали есть заманчивый остров,
Дивный край!
Убежать оказалось просто,
Получай!
Эти пальмы в зелёном уборе,
Этот рай,
Обогнавшее бег твой горе
Получай!
титаник плывёт из горла
на айсберг седого дня
сангина
а может быть прорва
и шепот живого огня...
русалочка штопает небо
вдыхая морей тёплый бриз
и помнит
как плещется небыль
в полеты со скользких карнизов
когда бы не дети
я вебу
связала на тоненькой спице
невстречи
манто власяницы
для каждого кто одинок
не хватит
у них ни крестов
ни времени чтобы закрыть
дорогу к осенним кострам
орёл этой ночью отдал
букет из тринадцати стрел
и в калифорнийском отеле
в записке на стойке рецепшин
оставил вот эти стихи
когда мне надоест смотреть в асфальт
оставленного неба полномочий
читать тупые шутки от обам
и слушать не тебя а голос ночи
засохших раной листьев и цветов
за выброшенных гринд на берега
за павших под петардами дроздов
за пчел слетевших с ульев навсегда
за рось где жгут деревья и глаза
детей что потеряли голоса
а с ними душу слов и тайну речи
я стану тем обещанным наречием
и буду ворожить или пророчить
к тебе дорогу жизни из блокады
по Ладоге опять вернувшей ад и
у всадника заняв на трубы меди
больных отиерехоня в чудеса
мне больно за твое живое время
отобранное солнце эмиграции
и рацио
что сотни раз на дню
из каменных небес кидаясь в воду
бросая всем спасения круги
все время спотыкается о глупость
моей неуправляемой любви
опять шанс паранойи поднулив