|
|
Меня трясло, меня знобило
под анальгин и терафлю,
а ты, а ты меня любила,
всем телом вымокнув – Люблю!..
Вокруг хлестал и хлюпал ливень,
смывая грешные следы,
а день был сладок, день был длинен,
день загорелой наготы...
Все отпустило, отболело,
простуда хрипнула – Отбой!
Вот так, лекарством во все тело
и был я вылечен тобой.
Теперь мне дальше жить – потеха!
Лишь улыбаюсь я порой -
ах, милая моя аптека,
ах, доктор вдохновенный мой!
* * *
Когда я тебя покину,
От ссоры устав и склоки,
Запомни меня блондином,
Весёлым и синеоким.
Не мерином и не пони,
А резвым ахалтекинцем.
В феррари меня запомни
Шумахером,
олимпийцем,
Как греческий бог, атлетом
С упругим и стройным телом.
Запомни меня поэтом,
На сцене с гитарой,
в белом...
Высоцким,
Петраркой,
Блоком...
Подушку грызи ночами,
Поняв, как была жестока.
Вином заливай печали.
Безумствуй, круши посуду,
Cудьбу проклиная вволю...
А я о тебе забуду
И больше уже не вспомню.
"...пытаюсь отравиться никотином,
но лошадей, как видно, в предках нет..."
(Александра Малыгина)
Я верила, (наивная скотина),
однажды труд сломает мне хребет.
Не вышло. Я травилась никотином,
но, видимо, силён иммунитет.
Старательно кряхтя, неторопливо
косой пыталась горло распороть.
Но волос из моей лохматой гривы
стянул едва разорванную плоть.
С любимым хомутом и с табакеркой
я шла туда, где встретят и убьют.
Но хитрое чутьё копытной стрелкой
вытаптывало правильный маршрут.
И вывело в нехоженые дебри,
там жил красивый добрый жеребец.
Варил овёс, читал о Холстомере,
и швец, и жнец, и на дуде игрец.
Он строго мне сказал: – Назад ни шага.
А лишь вперёд, во всю хромую прыть!
Я бросила хомут на дно оврага,
мечту о суициде и курить.
Прощай, страна нечищеных конюшен.
Кто здесь займётся вывозом г...на -
Тот будет загнан, изгнан и разрушен.
Я вовремя ушла из табуна.
Мы будем жить в прекрасной глухомани,
не надо нас аукать, мы глухи.
И в нашем небольшом лошажьем плане
два пункта: жеребята и стихи.
О жизнь!.. Размеры и масштаб
твои не сходятся с былыми!
Огромен был планеты шар,
но с интернетами твоими
ночую нынче в США.
Дорога, речка и мосток
мне в детстве длинными казались,
а ныне, словно в мелкоскоп
гляжу из космоса на адрес,
верней, на чей-то адресок...
Своим фарватером сную,
туда-сюда, которым рейсом,
но я тебя не узнаю,
потяжелевшую, как крейсер,
былую яхточку свою...
Синяя тушь – вечер июльский поздний.
Лишь проведу линию, а за нею
Тихий эфир звезд зажигает гроздья,
Блещет луна, кроны ракит темнеют.
Красная тушь – росчерков нервных пламя
Вслед за пером мечется по странице.
Слово твое вспыхнуло между нами
Алой дугой и озарило лица.
Черная тушь… пусть постоит в сторонке.
Знаю, что с ней лучше быть осторожной:
Капнешь на лист – будущего воронка –
Темный прорыв в бездну, где все возможно.
Бомж Андрей, замерзший в понедельник
Под забором Троицы Святой,
Негодяй, разбойник и бездельник,
С детства стать мечтал кинозвездой.
А теперь его худые мощи
На холодном кафеле лежат,
Их в формальдегиде прополощет
Равнодушный пьяненький медбрат
И под жидкие аплодисменты
На тележке в светлый зал ввезет,
Где кружком рассядутся студенты,
И профессор скальпелем блеснет...
Вынет сердце, почки, селезенку,
Высосет спринцовкою мозги,
Вытряхнет увядшую мошонку
И отпилит ровно полноги.
Бомж Андрей, divisee en quatre,
Публику пленил своей игрой,
Став в анатомическом театре
Первой и единственной звездой.
1.
СРУБ срубить я вам берусь,
Для него подходит...
2.
ТЬМА не может нас пугать,
Если с нами наша...
3.
Снежный НАСТ легко Иван
Превращает в нотный...
4.
Смотрели на ПОНИ Денис и Антон,
А Машенька нюхала красный...
5.
РАБЫ свернуть скалу могли бы,
Но не свернёт её нам...
6.
Смотрит АТЛАС старший брат,
А сестрёнка ест...
7.
Уверенно знают Денис и Эльдар -
Не может ЛЕКАРСТВО варить...
8.
В пустыне широкий КАНАЛ,
А в лампочке сильный...
9.
Какая вкусная ХАЛВА!
Производителю -...
10.
Забежал МУСТАНГ за куст,
А под ним сидел...
05.03.10
Ответы вразбивку: стекловар, мангуст, хвала, брус, стан, салат, накал, пион, мать, рыба.
Я долго зверя приручала,
И рисовала на листе,
Без первобытного начала,
Но в первобытной немоте.
В моём создании смышлёном
Окаменел палеолит.
Но жажда быть произнесённым
Его с рожденья тяготит.
Он не особый. Он последний.
Его никак нельзя забыть,
Поскольку память – заповедник,
Для тех, кто должен долго жить.
Пиктографическое чадо,
Мой свет, добытый из чернил...
И ты вполголоса, вполвзгляда
Его уже усыновил.
И дело, стало быть, за малым:
Бумагу смять, сломать черты,
Как времена сминают скалы,
Ломают горные хребты.
Моя беда не в историзме,
А в упованье, дорогой.
Наш зверь – как сущность этой жизни,
Найдёт нас, может быть, в другой.
Я не суженый. Ряженый...
Берегись и беги,
не «сим-сим» я заржавленный,
а капкан впереди.
Райских кущ червоточина.
Я – из флейты наган.
Моя нежность заточена,
как ментом уркаган.
Надкушу, да и выброшу,
подберу, и на нож.
Я – от вдоха вибрирующий,
для хамла толстокож.
Норда-севера южная
я гнилье-сторона,
я – изнанка дерюжная,
где вам бархат она.
Я и в Ленине – Берия,
консервант перемен,
я усталость доверия
и константа измен.
Подбери, да и выброси,
обсуши, да и в печь,
но скажи – накось, выкуси
его, чуждая речь.
Зелья дай приворотного,
но башку не скрути,
на Руси без юродивого
не поцарствуешь ты.
Зацелуй, да не до смерти,
бей, но не до крови,
накорми, да не до сыта,
отпусти, но лови.
Я смотрю зачарованно в реку,
И прощается тихо со мной
Неизбывный вопрос человека:
Что же там, за последней чертой?
Тайну эту великую знаем
Только мы с тем, кто на небеси:
В месте, что называется раем,
Вот такие вот караси!
Страницы: 1... ...50... ...100... ...110... ...120... ...130... 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 ...150... ...160... ...170... ...180... ...190... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|