|
|
Скачут по прерии Билл и Боб.
Их шляпы в жёлтой пыли.
Чёрной точкою дилижанс,
Несколько тел вокруг.
Билл и Боб – запомните их.
Они теперь короли.
Большие деньги пойдут, шелестя,
Из крепких весёлых рук.
Сутки в пути. У ручья – привал.
Слезть. Напоить лошадей.
Дырочку в шляпе заметил Билл,
Палец просунул в неё.
Саквояж тяжёлый счастьем набит
Двоих взрослых людей.
Боб умывает шею водой,
Виски из фляги пьёт.
Боб – мечтатель. Билл – реалист.
Спят под кустом они.
Ночью в прерии тишина.
Лишь птица во тьме прокричит.
Выстрел раздался. Предсмертный хрип.
Колокол, бей, звони.
Шорох поводьев, копытный стук.
Колокол в небе молчит.
Беззвёздной ночью не видно ни зги.
Стука не слышно сердец.
Не разобрать – кто жив, кто мёртв,
Кто кого обманул?
Живой ли присвоил счастье себе?
Скачет ли в ночь мертвец?
Лишь одному прощения нет.
Прощенье лишь одному.
19.01.2001 Пока во тьме живут Благие Души,Презревшие богатство и покой,Никто над нами Света не потушит,Зажжённого божественной рукойИ в пустоте, пугающей до дрожи,Всегда отыщем тёплую ладонь,Которая, не дрогнув, встать поможетИ отогреет, разведя огонь…Напиться даст… И вкусную лепёшку,Внимая Слову, испечёт в золе…Да, есть надежда — не сыграть в рогожкуПока Благие Души на земле
12.01.2001Сонет 257 Я жажду видеть Свет и Высоту!Слух утомили жалобные пени…Я поднимаюсь — затекли колени —Желая стоя славить Красоту!Мой путь наверх с уступа на уступПо вытертым подошвами ступеням…Кричу я «Прочь!» препятствующим теням«Мой путь — наверх! Мне — тесно! Я — расту!»Какая даль простёрлась возле ног!Я руки развожу как будто крылья!Так высоко, что, думается, БогМой голос сможет слышать без усильяИ, нарушая прадедов завет,Я воспою ЛЮБОВЬ, ДОБРО и СВЕТ
Пони бегают по кругу...
Бегают по КРУГУ пони...
…Ну, не так ли и поэты,
О любви слагая песни,
Горько слезы проливая,
Громко сетуя в тоске,
Все бегут, бегут по свету,
Догоняя птицу счастья,
Солнце находя в ненастье,
Примеряя шорох звездный
И ромашковый прибой?
Как же жалко их, поэтов!
Как же жалко их, наивных!
Ничего они не смыслят
И не знают ничего!
Вот бы им – кусок послаще,
Вот бы им – местечко жарче,
Не заметить глаз горящих,
И бродить по головам!
Что за нежные поэты!
Их заоблачные души
Машут тряпочкой надежды
И обрывками любви!
Машут, машут, словно дети
На тележке той, что пони
Все везут, везут по кругу,
Колокольчиком звеня.
Что за странные поэты!
Их испачканы ладошки
Земляникой теплой, спелой
И полынною пыльцой.
Но для них одна отрада,
И в одном для них услада –
Ничего не брать от жизни,
Просто отдавать её!
А потом опять по кругу -
То ль к врагу, а может к другу,
То ль на радость, то ль на скуку,
То ль на вечную докуку,
То ль на скорую разлуку
Чепуховинки нести...
Эпиграфы:
Нам будет петь о счастье саксофон,
А если чего узнаю – не обижайся!
В. Аксёнов, Затоваренная бочкотара
*
Но сил – как гелия у солнца
Lenn
*
ещё не ночь, но уже вечер.
В. Кондаков I.Чем шире ночь, тем уже вечер,Вновь слышу я тревожный свист,Опять мозги мне кто-то лечит...Ой, блин, наверно пародист.Я от Гомера до ШекспираЗа тридцать лет прошёл свой путь,Как я устал! Рассохлась лира,Пора Поэту отдохнуть!Уж сколько лет внимают людиМоим пленительным стихам,Но вот, лежу как сыр на блюде,А тут ещё припёрся хам.Не помогла моя охрана,И сам я ростом не велик,Меня скрутили, как барана,И замочили, как шашлык!Лепил я буковки несмелоКак одинокий старый зверь,И вот – ушла душа из тела,Живу без тела я теперь.Давно пуста моя берлога,Я в ней засох, как пирожок,Ах, Ленхен, Ленхен, недотрога,Ведь за тобой теперь должок!Прощай, мой друг! В плену агонийПускай исчезнет наша рать,Но будут петь о счастье кониИ гелий пламенно пылать!II.Чем шире ночь, тем уже вечер,Ты йад в стакане раствори,накинь платок на белы плечиИ у окошка до зариСиди и жди! И санитарыПод утро в дом к тебе войдут,И не за деньги, а задаромВ свою берлогу уведут...
Мне снится сон:
Большое облако,
Бидон зелёный с молоком,
Вне поля зренья, где-то около –
Красивый деревянный дом.
Его я слышу, но не вижу.
Всё забелило молоко.
Шаги по комнате я слышу,
Я слышу: стукнул молоток.
А облако, на шар похожее,
Мне говорит: не спи, малыш.
Проспишь всё самое хорошее,
Купанье с лодкою проспишь.
И клён свой лист бросает медленно,
И тень ложится на бидон.
Мне осенью проснутся велено,
Войти в осенний дом.
Я в дом вхожу. Внутри ни звука.
Бидон зелёный, как во сне.
И между рамами, в окне,
Ползёт замедленная муха –
Как будто бы в кино плохом.
Герой в свой старый дом вернулся.
Герой заснул. Герой проснулся.
Сидит и думает. О ком?
* * *
Легко прощаю я поэту
Зазнайство, жадность, лень и спесь,
Не без греха поэт отпетый,
Зато живой, сейчас и здесь.
Он, как павлин, хвостом колышет,
А то бормочет индюком,
Трещит чердак, съезжает крыша,
Гортань саднит колючий ком,
Беднягу плющит и колбасит,
Но – знаю – в сумрачной тиши
На тигле раскалённой страсти
В реторте раненой души
Идёт процесс непостижимый,
Кипит таинственная смесь,
До звона взводится пружина,
Поэт на взводе – разом, весь…
Он кормит нас живою плотью,
Заложник дара своего,
А мы за «здорово живёте»
Хулою потчуем его.
Что будет – знала наперёд.
В вечернем небе над Москвой,
Не долетев до лунных сот,
Застыл гудящий звёздный рой.
И если звёзды мне слышны,
Как сердце у тебя стучит!
Я не узнаю тишины,
Пока оно не замолчит.
Февральский дождик облизал
Лицо и руки, а потом
Твой дом, похожий на вокзал,
Запеленал меня теплом.
Сказать, как было хорошо -
Не хватит слов, ночей, чернил:
Как будто ты меня нашёл
И навсегда удочерил.
И я качалась как дитя
В уютном голосе твоём…
Казалось – сотни зим спустя
Мы не исчезнем, не уснём.
Но тени, изменяя цвет,
Стекали на пол со страниц.
Сон, превратившийся в рассвет,
Замедлил взмах твоих ресниц…
Я буду жить, смеясь, дыша,
Любить животных и людей,
Но в эту ночь моя душа
Осталась в комнате твоей.
А в сумерках рано-рано
окна тигриная пасть
таится, чтоб легче впасть
в квадраты чужих экранов,
горящих высоколобо.
И кто-то задул свечу.
Я вниз головой лечу,
как в воду. Навеки чтобы.
Володе Кондакову
"...Усталость... дикая усталость
мне смотрит пристально вослед...
Простив мне многое и многих,
прости и эту болтовню.
8 Марта, – видят боги, -
я сам не очень-то люблю..."
***
А хорошо ли видят боги,
И для чего они живут?
Быть может, спят сейчас в берлоге,
Вот запалить бы сенный жгут…
А мне и быть не нужно ближе,
Но как порою не грустить?..
Твою усталость я предвижу,
Но не могу тебя спасти.
Не засыхай, калач мой тёртый,
Пока мы живы и дружны.
А не грешил – так был бы мёртвым,
И значит, грешные нужны.
Пускай сердцам всегда неймётся,
И нет в них мыслей преблагих,
Но сил – как гелия у солнца,
Тебе известно – сил каких:
Как в сочной сладости запрета,
В морозостойкости ольхи,
И в одиночестве поэта,
Бессмертном, как его стихи.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...480... ...490... ...500... ...510... ...520... 523 524 525 526 527 528 529 530 531 532 533 ...540... ...550... ...560... ...570... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|