|
|
 Быть может, все мы здесь – пюпитры, На нас пылятся груды нот, И Некто, принявший пол-литра, Терзает старенький фагот.
Хиромантка
Ожидание страшит,
Расставанья губят,
тут судьба путь завершит,
здесь тебя полюбят.
Сердца линия с умом
Разошлись в пространстве
Выпуклый Венерин холм
Ох, непостоянство.
Жизни линия – в узлах
и в обрывках строчек.
В скрытых веками глазах
грусти многоточья
Дай мне руку! Золоти
страстною любовью
и к ладони припади,
словно к изголовью.
линии подвластны мне
но одна – туманна,
бликом света на окне
исчезает странно.
не могу найти ответ
в следе судьбоносном.
Будешь рядом или нет
Где найти тот остров?
На просвет фонарный тусклый
Осень кажется негрустной,
Убранством роскошных кленов
Поражает изумлённых
Золотом своим прохожих
Как же ты на них похожа!
То неспешно – горделива,
То таинственно – красива.
29.09.08
Когда-нибудь всё схлынет, рассосется,
дороги бед покоем зарастут,
тоску Луны затмит надежда Солнца
и Чеховы заменят Заратустр
и, я пойму – что раньше я не понял,
необъяснимое спокойно объясню.
Прорезав завтра скомканным сегодня,
из сердца выну новую весну.
Я о тебя там душу не пораню,
тебя заслышав, нерв не зазвенит,
с любовью новой я тебя поздравлю,
в тебе оставшись старой знаменит.
Ведь я, кружась, то далеко, то возле,
всё знавший и не знавший ничего,
то рано приходил, то слишком поздно,
средь прочих всех и прочего всего
то и сумел лишь, что увлечь собою,
в даль поманив, но далью напугав,
тебя оставить прошлому без боя,
чтоб дальше жить… на ощупь, наугад.
Но ты, в которой я – и был, и не был,
поймёшь потом, что понял я сейчас, –
любви не надо хлеба, надо – неба.
А остальное… было бы у нас!
Потом, лет через 20, ты мне скажешь:
«Ты всё испортил, вдаль куда-то мчась…»
Заплачешь, – про любовь свою, про замуж.
Потом. Но не поверил я – сейчас.
Ты говоришь: «свет», а думаешь: «погаси».
А я не понимаю и отвечаю: «да».
И думаю, что мы вместе, что мы, наконец, вблизи.
И думаю, что это, может быть, навсегда.
И если погасишь свет, то мы исчезнем вдвоём,
И будто без вёсел в лодке медленно поплывём,
И плеск за бортом, и жизнь, как сон, и уплывающий дом,
И плачущий кто-то в доме том, но я позабыл о нём.
И ты говоришь: «погаси его», устало думая: «свет».
И я, наконец, понимаю то, что ты хотела сказать.
И если нас нет, то и смерти нет, и времени тоже нет.
И лодка без имени нас несёт. Как нам её назвать?
Кошки не любят,
когда за ними следят.
Они предпочитают оставаться
в изысканном одиночестве,
даже когда рожают
своих бесконечных котят,
главное у которых
полное неведение об отчестве.
Люди не любят
свободу и всех остальных людей.
Предпочитая, что бы кто-то другой
решал судьбу человечества.
Даже когда рожают
своих нежеланных детей,
главное для которых –
не помнить родства
и отечества.
.
* * *
Тучи серые в небе осеннем...
Был я молод и весел – давно ли?..
А сейчас нет нигде мне спасенья
От тоски, от печали, от боли...
Жизнь дана, чтобы помнить о смерти
И принять ее – поздно ли, рано...
Замер колокол – замерло сердце
Одиноко уснувшего храма.
Полночь. Близится время такое –
Скоро тени пройдут по аллее...
Над зеленым могильным покоем
То ли снег, то ли церковь белеет...
.
Как – прозрачны и чисты,
небеса, простор и воды.
Просветлённые черты,
угасающей природы.
Растревожено и грустно,
замирая – чуть дыша,
возвышается душа.
Но бездомно ей.
Ей – пусто.
Тем – кто осенью – любим,
благовестят с неба звоны.
Над – безумной головой,
зажигает, осень кроны.
Неприкаянное чувство,
над собою суд верша,
рвётся надвое душа.
Как, бездомно ей.
Как – пусто.
Кружит,кружит над весной,
и над ранней – сединою,
листопадный непокой,
пламя – кружит,
надо мною.
В геометрию,
Прокруста – не,
вмещается – душа.
Мне и холодно и пусто.
Листья – стелются, шурша.
...когда всё падает и рушится, –
вали на спину Жизнь-натурщицу!
Брюнетку ли, блондинку, рыжую,
там, где придется, где подставится.
Вали её, – хромую, с грыжею,
там, где глумилась. Ей понравится!
Вали под ноги тварь гламурную,
пришпорь – в галоп её, в аллюр её!
Взмыль холку ей! Пусть гневно косится,
пусть возмущается, Высочество,
в смятеньи хмуря переносицу,
решая: хочется – не хочется.
Скачи просторами российскими
над её жопою и сиськами,
насыпь в живот ей счастья бабьего,
чтобы простила тебя глупого.
и кончи, как концерт по радио,
как будто бы купил за рупь её,
на морду ейную смазливую,
на побеждённую, счастливую!
И ты увидишь, – недоверчиво,
она пойдёт, пойдёт послушная,
и всё наладится, и нечего
скулить над морем и над сушею
что мол, всё падает и рушится,
когда имеешь Жизнь-натурщицу!
Тебя не слышала, не видела,
все фотографии не в счёт.
Голубоглазым тихим идолом
ты представляешься ещё.
И будь, что будет, я намерена
с уступа прыгать на уступ,
чтоб открывать потом растерянность
твоих красивых крупных губ.
Уже поверила заранее
твоим словам, Неве-реке,
и улыбнулась первозданнее,
чем Ева с яблоком в руке.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...420... ...430... ...440... ...450... ...460... 461 462 463 464 465 466 467 468 469 470 471 ...480... ...490... ...500... ...510... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|