|
|
Прозрение.
Ну вот, – окончен мой роман!
По времени, – был очень краткотечен!
Природы я открыл обман,
и вновь как прежде я беспечен.
С улыбкой полной безразличия,
смотрю, теперь, я на предмет,
которому, лишь, из приличия
могу сказать: «Ма Шер, привет»
И встреча с ней, уж, не волнует
и не тревожит мою кровь.
Природа больше не блефует,
стреляет в глаз, не мажет в бровь.
Чтоб снять с очей очарование
её былою красотой.
Вернуть забытье призвание
и безмятежный свой покой.
И пусть живёт она и млеет,
детей рожает и толстеет,
стирает мужнино бельё.
При речи о любви немеет,
и думает, что это всё враньё.
Мне жаль, – она пропала безвозвратно,
так и не познав восторг любви.
Мне не вернуть её обратно.
В ней нет волнения в крови.
Она холодна как статуя
и в окружении обалдуя,
с годами станет неопрятна,
в итоге, просто, заурядна.
Б.Д. Сподынюк.
Смолкает стон натруженных пружин,
инерцией гасим неумолимой,
и мы ошеломленные лежим
с моей на тот момент уже любимой.
Как алтарю нешуточных страстей,
обители вселенской благодати,
спешу воздать достойных почестей
своей, любовью тронутой кровати.
Настолько оглушительный успех
имели тут прошедшие гастроли,
что и матрасы помнят голос тех,
которых полагается по роли…
И после этих, коих искусил,
которые на ложе предавались,
стальные ножки вдруг лишились сил,
вскрипели, подкосились и сломались!
Опешив, в эротическом пылу,
в движении, на выдохе, на вскрике –
мы оба оказались на полу,
но в то же время были и на пике.
Случается такое не впервой,
и я полушутя на мебель взъелся,
а ты ко мне прильнула головой,
сказала «Экстремааааааааал!».
И я зарделся.
Так хочется сказать ещё немного,
ещё ненадолго совсем, но задержаться,
и в этом странном ощущении тревоги
тихонько напевая, вдруг вздохнуть -
так, ни о чём, уподобляясь ветру,
чьи вздохи по утрам легки и незаметны
и оставляют нежности приметы
на грустном лике тающей любви -
сакральным смыслом слишком не заботясь,
качать то ветви засыхающей берёзы,
то травы зеленеющей весны,
и плакать от нахлынувшего чувства
лишь потому, что трудные слова
ложатся на бумагу как на воды,
что истекают, набирая силы,
и покидают несмышленых нас…
так хочется сказать ещё немного,
но зазеркалье затемняет голос…
1.
Накукуй мне, лесная, свободы земной,
Обещай мне, земная, свободы небесной.
Повтореньями выцветших песен укрой,
Не замешивай дрожжи, попробуй на пресном.
Не завешивай в доме моём зеркала,
Не зашкаливай в красное чёрною стрелкой.
Ты налей мне хоть шкалик, ведь сбита шкала,
Не дари лишь лежанку в комплекте с сиделкой.
Нас в ковчеге попарно рассаживал Ной
По каютам и рубкам на сломанных ветках,
В этой жизни, как в прошлой, я птица-изгой
И вселенная эта – такая же клетка.
2.
Мой насест деревянный стальная коса
Разрубает на раз, видно профи мясник
И безносая целится в сердце оса,
Снег с висков осыпается за воротник...
Ветер носит над миром случайный заказ,
На меня нет заказа, лишь только рецепт,
Но с пометкой «Cito!» Значит, капли для глаз
Изготовит заранее скорби адепт.
Там, где роза ветров, флюгер мелет муку,
Что не мне на виски, то зиме в закрома.
И на это твоё распоследнее КУ...
Я спрошу у небес:"Ну, а что же так ма..."
 Ну, зачем нам стал нужен манящий,Нереальный компьютерный мир,Почему не влечёт настоящий,Что за окнами наших квартир?В голубые поля ИнтернетаСмотрят звёздами наши глаза.Что мы ищем? Какого ответаНа извечные «против» и "за"?Просидела я ночь у экрана,За окном новый день настаёт,И узнала, как это ни странно,Что ответы лишь сердце даёт...02.04.2008г. *************Иллюстрация найдена в интернете.Жозефина Уолл.*************
Ты сказал, что я кошка,
ты сказал, что я птица,
повезло, повезло
мне такою родиться.
Только всё ведь могло
по-другому сложиться -
я могла быть красивой
здоровой коровой,
и не знала бы в жизни
я счастья иного;
и тебе бы пришлось
меня в поле пасти...
Господи спаси...
На Ваганьковом кладбище,
ветер воет – вьюга свищет.
Клён бредёт, заледенелый.
Клён, во мгле, поэта ищет.
Просыпайтесь, все рассветы,
что – Есениным – воспеты,
осияйте – тихим светом,
память руского поэта.
Сколько руских и неруских,
здесь прошли, тропою узкой.
Чтобы — к камню – ледяному,
прикоснуться тёплым чувством.
Но мне кажется порою,
не искал он, здесь покоя.
Носит- конь его – по свету,
переплывши – Стикс и Лету.
Ходит конь его крестьянский,
в табунах – зари рязанской.
Скачут – розовые – кони,
и никто их не догонит.
Состариться без видимых причин,
Напившись как вином вселенским прошлым.
В растворе этом сердце намочив,
Становишься седеющим гаврошем.
И жизнь не принимаешь на ура,
И в карнавале – привкус увяданья.
Уходят дни сквозь утра в вечера,
Как сквозь гортань всемирного дыханья.
Кусочками оставшихся щедрот,
Цветами на нескошенном газоне
Поделится последний поворот.
И вот вокзал с единственным перроном.
Отсюда не уходят поезда,
Закрыт буфет и камеры храненья,
Расписано прибытие – ВСЕГДА,
Но нет здесь расписанья отправленья.
Закрыты кассы, мрачны витражи,
Молчанье из динамиков вокзальных,
Лишь запахов цветочных купажи...
Послушай Бог, зачем так... театрально?
 Спиралями галактик во ВселеннойЗатем, наверно, ход времён раскручен,Чтоб на Земле, на жизнь благословленной,Родился homo sapiens, везучийУже и в том, что не цветок, не пчёлка,А форму совершенную имеет,Как разума вместилище, да толку,Коль не любовь, а войны он лелеет...07.02.2008г.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...410... ...420... ...430... ...440... ...450... 455 456 457 458 459 460 461 462 463 464 465 ...470... ...480... ...490... ...500... ...510... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|
