|
|
***
Словно бусинки чёток сменяются дни.
Жизнь прервётся, как нить, сколь её ни храни.
Чередой разноцветной рассыплются годы
На пути, уготованном нам искони.
***
Солнце село за горы хрустального льда,
День минувший простился с тобой навсегда.
За всё золото мира и часа не купишь:
Жизнь горящей звездой пролетит без следа.
***
Незабудкой шальная весна отцвела,
И от чувства былого осталась зола.
Но насколько далёкая юность прекрасна,
Если память о ней, словно утро, светла!
***
Наши годы летят, словно прах из горсти,
Облетевшим цветам вновь уже не цвести.
Не грусти о весне, что уже не вернётся,
Радость новой весны в своё сердце впусти!
***
Меж жизнью и смертью всезнающий Бог
Отмерил мгновенье, как краткий шажок.
И Время – летящий булатный клинок -
Тебя поражает в назначенный срок.
***
В неведомую даль, за горизонт веков
Летит земная жизнь стремительнее снов.
Чем путь отмечен твой? Плодом каких трудов
Покинет мир душа, отринув гнёт оков?
***
Власть и деньги – конечная цель суеты,
Всё останется здесь, у последней черты.
Если лучшие годы истлели в безделье,
С чем предстанешь, скажи, перед Вечностью ты?
***
Хоть на рынке судьбы бриллиантом слывёшь,
Лишь в сердцах у людей ты бессмертье найдёшь –
На ладонях земли одинаково весят
И алмаз драгоценный, и ломаный грош.
***
Жизнь сверкнёт и уйдёт, словно в бархат игла,
Прошлогодней травою истлеют тела.
Но в сердцах у людей мы останемся живы,
Пока помнятся светлые наши дела.
***
Минутами соря, погрязнешь в суете,
А жизнь, сверкнув едва, угаснет в темноте.
Незримые пути находят в Вечность те,
Кто сердце сжёг, светя Добру и Красоте.
В снег подмосковный закован,
Бледный подснежник-никто
Жаловался родным и знакомым:
"Мне бы штаны и пальто.
Я бы по снегу ногами
С хрустом железным ходил,
Этой невзрачной лесной панораме
Ранних цветов подарил".
Бедный никто, в самом деле,
Так ли ты зол и силён,
Чтобы запрятать в игрушечном теле
Маленький белый бутон.
Даже вот я, в телогрейке, на лыжах
Слышу лишь мертвенный стук.
Что там ещё? Ничего я не слышу.
Спи, мой стремительный друг.
Спи, и пускай тебе снится
Чьё-то пальто и штаны,
Снег подмосковный и белые лица,
Тихим цветеньем полны.
Когда умрет солдат последний
Освободительной войны,
Все так же будет звон к обедне
без благодатной тишины.
И буднично, и деловито
опустят гроб в замшелый грунт,
а на поминках несердито
Солдата чаркой помянут.
Что видел он, освободитель,
вершитель судеб всей земли?
На кухне проржавел смеситель,
и газа в дом не провели...
И туалет сколочен наспех,
из грубых досок во дворе.
Забор кривой, как курам на смех.
А голова вся в серебре
дрожит, трясется мелкой дрожью,
воспоминаний плен настиг -
в разведку утром по промерзшей
земле ползет он, не старик...
Так, в мыслях молодым и юным
заснул Солдат наш вечным сном,
и не был быт его угрюмым,
в мечте он жил последним днем.
Помянем старого Солдата!
Прости, что не смогли отдать
тот долг, что нам вручил когда-то
ты с жизнью, что дарила мать.
Прости, не до тебя нам было,
Прости, что не смогли сберечь.
И сердце намертво застыло
теперь у нас. Все. Точка. Речь
мы не о том ведем, не знаем,
что говорить в такой момент,
когда навечно провожаем
того, кто помнил залп Побед.
Ленинградского неба прочерк,
Долгих набережных слюда...
Это мая прозрачный почерк,
Где не воздух вокруг – вода.
Здесь безденежье и разлука
Белой ночью нырнут с моста.
Их подхватят господни руки,
Ведь молитва не та, не та...
Тает клинопись мокрых сосен,
Растворяясь как белый дым.
Если в жизнь по монетке бросить,
Волны жадно слизнут калым.
Будут ливни звенеть о грозах,
И дожди как змея шуршать...
Будут буквы ложиться в прозу,
И, рифмуясь, слова вставать.
Рассвет был откровенно плох,
Деревья плыли одноцветно,
И каждый утренний твой вдох
В аппаратуре гас бесследно.
Среди изгибов гибких труб,
Под вздох компрессора тягучий
Вдруг на кровати сел твой труп
С какой-то ловкостью паучьей.
И даже ватная жена
И санитары не смогли бы
Понять, какого же рожна
Всех этих трубочек изгибы.
Три минуты расставанья – напряжением пространства,
Положением предметов, преходящей новизной –
Объясняют нашим душам, почему же нам так рано
Суждено с тобой расстаться: летом? осенью? весной?..
Воробьиным трепетаньем, эхом дальней электрички:
В интервальчике прощанья – зашифрованы века.
Остальное угадаю я в порханье серой птички,
Или в падающих листьях… В них то уж, наверняка!
Напряженье ситуаций – частотой распределений
Всех предметов… электронов, кварков, квантов и т.д. –
В миг потери формирует сто грядущих поколений,
Отражает их печали, будто дерево – в воде!
Каждый год, с тобой, принцесса, проведённый мной в разлуке,
Зашифрован в этом миге (не скупись на поцелуй!).
…Это что? – Ах, лай собаки! Старой-старой вредной злюки,
Может быть, напоминанье, что тебя я разлюблю…
Три минуты расставанья – чёрным бархатом на плечи
Наших душ, обретших плоти в этом «лучшем» из миров, –
Не скрывают боль потери – ту, что будто время лечит,
Но оно, увы, не доктор, а судья, и суд – суров!
© Борычев Алексей
Объявилась – не нашлась.
Позвала – не отозвалась.
Будет всё, но не сейчас,
не срослась простая малость.
Где-то атом подзавис,
не сошлись «авось» с Эйнштейном,
разминулись верх и низ
с направленьем совершенно.
Думал «Ух!…», а вышло «Эх…»
Заходил с туза, но джокер
срезал… Так вот человек
оказался в полной жопе!
Ничего! Подвинтим винт
мирозданья, смажем петли.
Кто «Прорвёмся!» говорит -
со спасением не медлит.
Низ и верх перевернем,
вправим с матом мирный атом.
Таки будем мы вдвоем
на диване необъятном!
Относительно весны
относительны сомненья!
Я уже пришёл… А ты?
Неужель Эйнштейн – сильнее?!
1.
Карина кушать захотела,
Сорвала ягодку и съела, -
И тут же сморщилась Карина -
- Ах, до чего горька…
2.
Привередничать не стану,
Молоко люблю, сметану,
Творог, ряженку и сыр,
Тот, в котором много…
3.
Сделал дедушка Егор
И калитку, и забор,
На заборе вьётся хмель,
А над ним кружится…
4.
Вы давайте осторожно
Малышу печёнку,
А не то – испачкать можно
Чистую…
5.
Только крякнул недовольно
Удивлённый мишка –
В лоб ударила не больно
Маленькая…
6.
В сторожке как-то тёмной ночью
Нам страшно было очень, очень!
Когда завыли злые волки,
То задрожали даже…
7.
Может слушать и лечить
Добрый врач и просто лекарь,
И колдует у печи
Тоже добрый, только…
8.
Убеждать её не надо,
Что полезна очень каша -
И добавку скушать рада,
Вот такая наша…
9.
Когда в больницу мы играем,
То очень часто назначаем
Больному верное леченье –
Принять конфету и …
10.
Наши лучшие модели
Помещаются в портфеле,
А немаленький макет
Помещается в…
09.09.09
Ответы вразбивку: дыр, шишка, пакет, полки, пекарь, калина, шмель, Маша, печенье, пелёнку
Из крана тупо капает вода,
а в трубке остановлена глюкоза.
Животное уснуло навсегда.
Любимое, не вышло из наркоза.
По-честному – любимое не мной,
по-страшному – чужое, но родное.
Я долго прячу руки за спиной.
Я так боюсь оставить их в покое.
Вдоль операционного стола
хожу тяжёлой шахматной фигурой...
Мужчина, взгляд с надеждой, «как дела?»...
Вода с успокоительной микстурой.
Он слушает, он верить мне готов
и всем проблемам скрытых патологий.
Сутулый от стандартной массы слов,
страдающий, усталый, одинокий.
В соавторстве с Арсением Платтом
* * *
Голгофу закрывали на ремонт,
На брошенных крестах играли дети…
И на вопрос «Зарежут, игемон?»
Пилат, пожав плечами, не ответил.
Он по ночам писал «Кто виноват?»,
Причём в стихах, и вовсе не для славы.
Спаситель вызван Кесарем в сенат,
Где осудил развратной знати нравы.
Дискуссии оратор был бы рад,
Но спорить Назарею стало не с кем.
Проснувшись, закричали все: «Vivat!»,
Ни слова не поняв на арамейском.
Он разбудил догадливых мужчин –
Схватили суть по страсти интонаций,
Сын Божий получил высокий чин
И порученье плебсом заниматься.
Он о таком мечтал десяток лет:
Учить народ, себе готовить смену,
И, чтоб завоевать авторитет,
Трезубец взял и вышел на арену
Для паблисити в бой вступить со львом,
Взглянул ему в глаза с улыбкой прежде,
Лев промурлыкал, завилял хвостом
И ноги стал лизать Га-Ноцри нежно.
Без крови чах в упадке Колизей
Недолго – расцветала оперетта,
Иешуа средь дюжины друзей
По вечерам ходил смотреть про это.
За сотни лет прогресс был нулевой,
Лишь гнусность терм сменила похоть саун.
И Гибсон уговаривал Его,
Чтоб в фильме о себе сыграл себя Он.
Забыл Мессия, что его Отец
Послал для соблюденья строгих правил,
Не пас в трудах заблудших он овец,
А стриг и на углях нередко жарил.
Сей вариант был признан неспроста
Бесперспективным и изъят из Яви,
И на Голгофе римляне Христа
Под свист евреев всё-таки распяли.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...260... ...270... ...280... 290 291 292 293 294 295 296 297 298 299 300 ...310... ...320... ...330... ...340... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|