|
|
Обещала ждать в башне с драконом,
Обещала ткать (саван?) –
Не плакать.
Чтобы в руки твои с хрустальным звоном,
Если вернешься,
Впадать и падать.
Жарче – от ласк отвыкшую жать к себе,
Жальче ногтей, вывихнутых с часами
В борьбе,
Долгой как зубная боль.
Чтоб выдыхающую «Постой, позволь…»
Распял, срываясь в крик, между небесами
И Земли климатическими поясами.
Чтобы впадало высохшее – в твою горсть.
Чтоб никаких сомнений, – а только гордость.
Чтоб от бессмертья непрошенного гнить,
Если вернешься живым – жить.
сегодня
возвратились птицы
в апрельский ветер
и за призрачным окном
рассеялся туман
ты лечишь
не время
мне надоело кофе
только молоко
тепло кровати
отращивать сто первую ладонь
сажать цветы
и стрелки дураков
перевести на шахматы
ты еще хочешь королём
апреля
мы там были на Ты
всего шекспира
выучила ночью
чтобы понять
мне хватить
трёх
избитых слов
чтоб убежало молоко
не закипев
Вот и снег на дорогу выпал
полосой отчужденья белой.
Ты терпенье по капле выпил...
А последняя капля веры
по щеке на ладонь сбежала,
притворившись слезой, трусливо...
Ты уже не такой желанный
и уже не такой красивый.
И какое мне, в общем, дело,
что впустую запал потрачен.
Гордость смирно сидеть велела,
и никем для тебя не значить.
Ничего не могу поделать,
рвется там, где особо тонко...
Я на всякий пожарный – вдела
ниткой время в ушко иголки...
У судьбы на побегушках, в виноватых у смятенья,
прозябает иллюзорность, если видимость не лжет.
Жизнь расставила ловушки на любви поползновенья,
или крупной ждет добычи, или просто бережет.
Я плету, плету кольчужки для ранимых, и влекомых
переменами, иллюзий, налегаю на крюки.
А желающих примерить – пруд – пруди, но нет толковых,
то мала им очевидность, то запросы велики.
Снам оставлю иллюзорность, заведу себе реальность,
бессловесную, рябую – не позарится никто.
Пусть идут своей дорогой перемены и случайность,
и вопросы без ответов, и вчерашний конь в пальто.
давай на идиш сны переведём
как время лета
спасём им всем
черёмухи наркотик
и отомстим
за водку крест табак и даже гвозди
тавро надежды выжигаю сигаретой
виватЪ Россия
и мессию запустив
в проём души
играю вист тепла на сонных нервах
в вольере комнаты
кормушки монитор
тор влажных губ
решётки мыслей
узнаваний
постилка времени
и вечное не то
желанье
боль
истерика
сомненье
дороже ненаписанных стихов
ни жизнь
ни смерть
ни Млечный поперёк
защёлки лязг
один кухонный вечер
и можно всё
и жизнь
и смерть
и вечность
собрать и вынести в помойное ведро
опять реал грядёт
и нужно просто жить
кричать Спартак
и тайно верить Барселоне
три «К» с три "Т"
пытаясь совместить
дугой иона
и если бога нет
иова полюбить
Как глупо... Так близко к тебе подойти
и чувств не лишиться, в беспамятстве рухнув,
на кафельный пол, закружившейся кухни,
а твердо стоять на своем – Уходи...
Как глупо, казаться сильней, чем ты есть
и взвешивать каждое слово по сто раз.
Исчерпывать тему, выравнивать голос,
вставлять в мини паузы – Ты еще здесь?
Как глупо, потом простоять у окна
полдня, холодея от мысли тревожной: -
Ну вот же она, эта бездна, ну вот же...
И слабость, столкнув туда, крикнуть – Так на...
Как глупо...
на этой площади не будет вральных слёз
и плащаницей неба ветер укрывая
живые камни победителей помянут
звезда кремлёвская сбежит за облаками
и там останется учить любви других
дорога вымощена жёлтыми цветами
из переулка улетевшего в Арбат
и массолитовости нато скоро канут
из вдв союзной помощи тушёнкой
для причащения на эльбрусах побед
и примет площадь не топтания парад
а тополиный пух и мокрые глаза
и неслучайно в небо шарик улетит
волну трассируя мелодией катюши
дождавшейся и встречи и любви
как много их полило это землю
как мало мы успели им сказать
и на глазах у растаможенных людей
ребёнок маленький в волчонка превратится
за то что смерть детей бросками с талых крыш
здесь никого уже давно не удивляет
что можем мы
наследники не майа
а гари мая с сединою на висках
писать стихи и тихо плакать по ночам
в чужое горе
это небу помогает
уже не им конечно
только стылым нам
чтоб расцветали яблони и груши
не пролетевшим над пустым гнездом кукушки
из февраля
аптеки
у которой
все горе мира снам властей
до фонаря...
...И что тут скажешь, если все не то?
Не те слова, случайности, предлоги.
Не тот маршрут автобуса, метро,
и все не то, и все не слава Богу.
Не те глаза, улыбки, жесты рук,
не в тех краях, не в то приходят время.
И что однажды понимаешь вдруг -
и ты не та, когда не там, не с теми.
И что грустишь все чаще не о том,
что жизнь идет, а что проходит мимо,
твой главный день, оставив, на потом,
уже дошла почти до половины...
Ну что тут скажешь? Время не за нас.
И я свыкаюсь с этим понемногу,
и с тем, что ты не здесь и не сейчас,
но все же есть, ты есть, и Слава Богу!
здесь все заточено на поиск совершенства
как будто холода космического мало
где от величия до хохмы буква «С»...
а я бичую по стихам вокзальной шлюхой
и трачу время на небесное кидалово
где Слово Бог
а человек уже ничто
и по ночам
под звуки старых скорых в окна
пишу письмо на неохинди Перельману
про новый взрыв где утром тихо началось
седьмое время от пришествия Его
которое никто здесь не заметил
с картины пукина
опять мы не дождались
холодный космос
графики орбит
светить сгореть
остаться пылью стёртой ночи
у них там тоже
все так к цифрам приурочено
что я завидую здесь нищим и больным
что можно плюнуть
и сорвав дугу с орбиты
отдать ее тому кто и не знал
что хиромантию возможно подменить
в ночи выстругивая Карлой буратинность
рисуя продолжения свои
за горизонт запястья
линией любви
укоротив от жизни и ума
цыганка погадает
упадет
от состраданья)
и жить по ним
взорвать обрыдлые устои
дома повыстроить
утишить кошкам боль
и сопли утерев седым учёным
и членам коррам из грибницы АПН
на облаке летать по комнате
и вспоминать полковников стихи
под запах мамы
или женщины в бикини
за право быть чудовищем и нищим
в ногах любви
и перечитывая
пушкина татьянность
завидовать
вот это
навека
ведь сколько звезд уж с той поры
на землю пало
а у Татьяны
те же слёзы
тот же сад у старой няни
По переулочкам судьбы
Гуляли мы под ручку.
Я даже выучить сумел
Слова «пардон мсье».
И мне завидовал весь двор –
Где взял такую штучку?
А я загадочно молчал
И кушал монпансье.
А ты не плачь,
Мама,
Твой сын не безнадёжен
И пускай
Сердце
Порвато на куски
Я проживу
Всё же
И не пролью ни грамма
Пусть несёт
Лодку
Безвылазной тоски…
Красотка, я его найду,
Твоёго кавалера
И в тёмной арочке, в углу
Прижму его к ножу, ага?
Не знаю, как его зовут,
Серёжа ли, Валера
Но только я ему тогда
Тихонечко скажу -
«Да ты не плачь,
Дядя,
Не ты один сиротка,
Эти про-
Блемы -
Они тебе на кой?»
Ему шепну
Кротко,
И он рванёт, не глядя,
Пусть живёт
Долго,
Испуганный такой…
Я кончу университет
И профессуру кончу,
Хотя они тут ни при чём,
Но я не по злобе!
И всю науку я за год
Срубаю, словно пончик,
И ты на лекцию придёшь,
И я скажу тебе.
Скажу. «Прощай, цыпа!»
Ах, нет,
«Гуд бай, миледи!»
И с кормы лодки
Ей помашу рукой
Вот так
Стою
В пледе
И туфельки со скрыпом,
Весь такой
Клёвый
И каменный такой…
Вот так,
Прощай, Зоя.
Так дальше быть не может.
В этот раз
В покер
Поставил я на всё
И проиграл!
Что же?
Бывает и такое
Так пускай
Лодку
Хоть к чёрту унесёт…
Страницы: 1... ...50... ...100... ...130... ...140... ...150... ...160... ...170... 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 ...190... ...200... ...210... ...220... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|