|
|
September, First:
Warm days are lost.
No place for host
Of summer ghost.
The door is shut,
Just bend the knee
And heed last sermon
Of the bee.
Don't fall in love
With pain of Fall.
June's shining Dove's
Not gone at all.
We paid the cost,
Stay on your post.
Read Pushkin first,
Then — Robert Frost.
Though dreams are tossed,
I need new myths
To reimpose
Good old beliefs.
Олег Аршинов – 01.09.26
Сгорело лето — не заметил.
Трёхактный взбалмошный спектакль
Программу пёструю в буклете
Сулил, но отыграл — не так.
Чтоб хоть финальным эпатажем
Сбить пелену с моих глазниц,
Срази природным антуражем,
Прорывом метеограниц.
Пусть карнавал-экстаз не долог —
Танцовщицу объемлет раж.
Несётся августа осколок
В багряно-огненный вираж.
27.08.26
Ю. М.
Иметь в поле зренья окно
И считывать время года:
Достаточно даже этого,
Чтобы с улыбкой жить.
Мне счастье в руки не шло,
Я бросил подборы кода.
Но в мае внезапно встретил
Тебя — чтобы полюбить.
Иду в ясный день пешком,
Не чувствуя прежней боли.
В блаженстве — теряя вес,
Взлетая с асфальта в синь.
Так с каждым новым вершком
Слабеет захват юдоли.
Приходит пора чудес,
И Ян обретает Инь.
27.08.26
Парк Есенина, правый осколок.
Недалече курганов — Дворец.
Это место — Весёлый посёлок,
Петербурга восточный торец.
В год нечётный, в декабрьское утро
Мерно сыпался вкрадчивый снег,
И тогда же округлою буквой
Бледный мальчик родился на свет.
Его принял один из кварталов,
Тех, что спальными люди зовут.
И ко сну его мать искупала
В белой ванне, под шёпот минут.
Как все дети, исконно весёлый,
Он пото́м вкусил истинных мук,
Что сготовил родимый Посёлок
Угловатыми ве́твями рук.
Познавал дворовые законы:
Стёкла битые, раненый нос,
Непокорную прозелень кронов,
Вязань трёпанных девичьих кос.
Было вечным присутствие деда
(Был на тральщике бравый моряк) —
Долгой службою выковав кредо,
Чётко видел по курсу маяк.
Волк морской воспитаньем здоровым
Знанье чести надёжно вложил
В бледно-русого мудростью новой,
Пережитками траловых жил.
Юность жаждет любого почёта,
Правда, дома не всё хорошо.
Сводят близкие бытности счёты,
Надевают на юность мешок...
Но унынье — последнее дело!
Есть друзья, что всегда развлекут.
По асфальту текут синим мелом
Реки детства в берёзовый грунт.
Переулки изгибами скобок —
У ватаги вседневный приют.
Кто не чтит разВесёлый посёлок?!
Кто охает бурлящий уют?!
То — гроза для окрестных районов,
Как и вся его братия, знай.
Пусть не первый среди воевод он,
Но и здесь не осел бы Мамай.
...В летний час на железной дороге
«Объявили» Китаю войну:
Через громкую связь голос строгий
Призывал на подъём всю страну!
...Сквозь колючки кустов когти рвали,
Отдышались в ближайшую тень.
Ржавый пульт со столба позже сняли,
Зачем людям война каждый день?
Нету вольности резвой предела!
Что такое — одиннадцать лет?
Нет сомненья, ты бойкий и смелый,
А над кепкой — небесный омлет.
Но семейною бранью порвало
Эту линию праздности в крик,
И от копоти горьких скандалов
Удалился он с матерью вмиг.
Поприжилось нежданное место,
Но привычный квартал не забыть.
Время месит прогорклое тесто,
Велит дедушку похоронить.
На автобусах, автомобилях
Все подъехали: видел кто, знал.
Парня бледного благословили,
Чтобы честь моряка не продал.
Нужно ехать на города север —
Мать не до́лжно одну оставлять.
Но влечёт правобе́режный клевер, —
На́ два дома приходится спать.
Громыхают часы, дни и годы:
Бледный мальчик вдруг юношей стал.
Сквозь бураны, ненастья, невзгоды
Также чтил свой Весёлый причал.
Вновь чарует знакомость маршрутов,
Вот «двенадцатый», «двадцать седьмой», —
И по сереньким улицам-спрутам
Понесётся вагон голубой.
После — двинется к кинотеатру.
Здесь встречаются стуки сердец.
«Буревестник» — что квинты и кварты:
Не тосклив и не весел гордец.
Незнакомы мадам, кавалеры...
Это призраки, рядом их нет.
"Где же мы, дворовые примеры?.."
За плечо кинет горстку монет.
До предела побродит у школы...
Вот уж вечер, зажда́лось метро.
Одурманит осиновый шорох,
Опустевший остынет гудрон.
Был ребёнок, как ясный ягнёнок,
А теперь уже гордый юнец.
Его пристань — Весёлый Посёлок,
Петербурга восточный торец.
март 2009
Провожали мы тяжкую молодость,
Прогоняли тоску со двора,
А дорог запылённые полосы
Разрывались правдивым "Пора..."
Не витать в этой неге таинственной,
Не ловить безмятежную синь,
Где пленил я мечты о единственной
И вкусил увядания стынь.
Отзвенели трамваи осенние,
Расточилась крещенская тишь,
И рассеялись крики весенние...
Нынче новую пьесу расслышь!
Были томные, прыткие, шумные,
Разбредались под вечер мечтать.
Что теперь? Всё чудны́е, безумные,
И в тревоге беспечная гладь.
Вот навстречу парят к нам волшебницы,
Тоже с грустью, укором губя.
И краснея, загадочно шепчутся...
"Этот юноша любит тебя?.."
Пузырится, вздымается платьице...
О, прелестная, спрячь же глаза!
Мне кручиной до гроба отплатится,
Что зажёг над тобой образа.
28.01.10
Взор лучистый, бережный:
То любовь пришла.
Через луг до бе́режка
Стелется роса.
Слово в слово сказано:
То любви простор.
Скоро платье связано
Под тугой косой.
Плач затянут ясени:
То конец любви.
Хмуры долговязые —
Смолкли журавли.
Ты смеёшься искренне,
Оглянувшись вслед.
Или снова встретимся,
Иль сотрётся след...
2008-2009
Зелёная шапка в шашечку,
Расшатанных рельсов дрожь.
Ждёт кухня с уютной чашечкой,
Шмыгну из трамвая в дождь.
Вскачь нота бежит за ноткою:
Минорен этюд шагов.
Ведь здесь ты своей походкою
Во мне наломала дров.
Всегда с деловой суровостью,
Лишь кончится школьный день,
Скорей семенила к дому ты,
А я — за тобой, как тень.
С тех пор перекрёсток горестный
Распутьем вседневным стал.
Налево — страница к повести,
Направо — главе финал.
Но вот — прервалась история,
Последний пропел звонок.
В житейском терзаюсь море я,
И свой ты нашла чертог.
Зелёная шапка в шашечку
Сносилась, как юный пыл.
Зря вслед надрывались пташечки
Весной, когда я любил.
18.08.26
Набат возвестил: «Скоро осень...» —
Затуманилось око окна,
И накрапыванья дождь возит
По отвесам, по думам без дна.
Застыло в тисках поднебесье,
Кто-то ждёт безуспешно ответ —
Величественное поместье
Всё хранит бессловесный обет.
Отвергнуть дары? Удалиться?
То слова. Лишь пустые слова...
Несгораемая Жар-птица
Взбеленила опять жернова.
Во власти моей — только голос,
Резких мыслей не в силах сдержать,
Как судьба с судьбою боролась,
Охраняя стоглавую стать.
В писаньях ищу обличенье,
Обретаю же — дикий сумбур:
Закружило в мирах влеченье,
Всполошило покой партитур.
Всё смято внутри. Но не страшно
Сознавать этот лютый удел,
Но топтать бескрайнюю башню,
Среди множества смазанных тел.
Любовная драма — конечна,
И разлив её — кара из кар,
Ведь вижу: как вихрь, быстротечна
Вся жизнь, эта Птица-пожар!..
Грядёт ли тупик этой страсти?
Зачем так стихия гневна?
...И душной, изменчивой мастью
Кривится на лицах Она.
31.07.09
Ясный лик у иконы на полке.
Божья Матерь загрезит восход.
В мрачной копоти тесной каморки
Одиночество скрасит киот.
Здесь бывают видения-нимфы,
Журавлиные крылья теней,
Сквозняков перелётные мифы
И отзвучья прокатных коней.
В кабале беспросветных раздумий
Коченеет усталый скелет.
Нет покоя — как в вечном сне мумий —
В нём клокочет предательства бред.
Его бросили, будто собаку,
Надоевшую в царском дворце.
Разорвали по клочьям рубаху
И печатью зажглись на лице.
...Приютит бедолагу с задворки.
Вмиг обшарит потёртый комод,
Подберёт зачерствелые корки
И дворняге под стол их швырнёт.
Ясный лик у иконы на полке.
Божья Матерь загрезит закат.
И теперь в этой бедной каморке
Будет жить его лающий брат.
26.03.09
Расцветала мгла — а ты пряталась...
Оробела, боялась огня.
Наливалась гроздь, расхохатывалась —
А ты плакала, тайну храня.
Расцвели сады — но не верилось...
Что маячит в запруде полынь,
Что воздушно пучина распенилась!..
Но понятно, что всё это — быль.
Я прозрачно ждал, насквозь радостный,
Завороженно взор воровал, —
Прозвучал песнопением сладостным
Из-за взгорья лебяжий хорал.
И явилась ты — сама Истина...
Облачённая в звёздную пыль.
Кто-то посохом тропку нам выстелил.
Это вовсе не сказка, а быль.
28.04.09
Страницы: 1 2 3 4 5 6 ...10... ...20... ...30... ...40... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|