А к вечеру хмель
Исцеляет подранков,
Ложится он плавно, смиряя нас с миром,
И много не надо – всего-то полбанки
. . .
Вся ночь впереди…
Оживают арапы,
Мобильные сети летят на удачу,
И многим под утро домой не добраться
. . .
Любой препарат
В джунглях каменных сыщешь,
Из немочи бледной в героя романа
Вас вмиг превратит медицинская пища
. . .
И тянется ночь
Безразмерным кондомом,
Расплатное утро ещё так далёко,
И спит живописец, упившийся в лом,
Под альбомом...
Был у на с Б-ском районе прокурор М., мужчина крупный и даже, я бы сказал, тучный, страстный рыбак и охотник. Причем рыбачить там или на охоту ходил по-простому, без чиновных наворотов, оденется как все и со всеми и идет.
Как-то раз пошли мы на птицу и застигла нас моряна, а мы между островов, на Выге дело было, ветрюга, дождь – короче уже ни до чего, лишь бы укрыться где. И погребли мы к одному островку, где изба охотничья была. А уже темнело. Добрались мы с Петром, зуб на зуб не попадает, в избу вломились, а там – народу! Мама не горюй! По нарам по двое-трое разместились, рюкзаки тут кучей, болотники, куртки – не протолкнуться, хохот, байки травят… ну, сами понимаете. Петро мокрое с себя стянул, к печке пристроил поближе, где место нашел, и стал себе присматривать местечко. Глядит, везде по двое, а на одних нарах один мужик, толстый такой, лежит. Петро – к нему, кулаком в бок-то как пихнет и говорит ему: «Ты чё разшарашился на всю ширину, прокурор что ли?!»…
Изба рухнула от хохота. Как раз прокурор и лежал.