|
|
Ходил по свету белому юнец,
Красы неописуемой... С восторгом
Носил фальшивый, призрачный венец,
Слыл баловнем судьбы и недотрогой.
Спешил он любоваться красотой
И зеркало носил напоготове.
Вдруг, что-то скажут мальчику не то,
Он тут же самомненье восстановит.
Решив, что всё в порядке, вновь в футляр
Он зеркальце волшебное уложит.
И не перечь ему ни млад, ни стар.
Терпеть он возражения не сможет.
Пытался доказать, что он добряк.
Мол, ласковый и очень даже трезвый...
А тот, кто усомнится, ему враг,
Глупец, тупая бездарь и невежда.
Был родом из народа тот юнец,
Из масс людских, красавец этот вышел.
Простая мать, обычным был отец,
Но мальчик называл себя Всевышним.
Кричал:
-Я – Гений, супер, высший класс!
А вы – людишки, серые, как мыши.
Скорее разбегайтесь по углам!
Когда я бью, молчите, трепещите!
Не смейте же перечить мне, Юнцу!
Я Вас на мясо быстро раскромсаю!
Молитесь мне, что я сегодня промолчу,
А то я быстро ваши кости просчитаю!
Казалось, что вокруг юнцом довольны.
Никто не думал идола сменить.
Хоть ложь и отражалась в судьбах болью,
Но маской чёрный ангел был прикрыт.
Исчадье ада... Море унижений!
Не знал пощады мститель и любви.
Теперь он топчет каждое мгновение,
Желая утопить весь мир в крови.
За что же мстишь, проклятый злобный ангел?
За то, что чувства дивные цветут?
Топтал сердца тяжёлыми ногами,
Но Свет любви, пронзил твой тёмный труд.
К чему юнец такой, никто не знает.
Не ведома история родов.
А он, из пепла ада выползая,
Своею был жестокостью сражён.
Там били беспощадно, хладнокровно.
Жизнь розгами хлестала каждый день.
Плевался, умываясь, чёрной кровью,
Вдыхая с хрипом боли жгучей тень.
Став подлостью, обманом и коварством,
За шрамы свои прошлые карал
Кричащее и плачущее царство,
В сердцах влюблённых истину ломал.
По трупам ходит-бродит призрак горя
И мстит за то, что кто-то мстил ему.
Ложь чествует бесчестного героя.
Но свет взорвёт поющей правдой тьму!
Поднимаясь к лазурным высотам,
О прошедшем своём забывал.
Я всегда был не первым, а сотым,
Мне противен людской карнавал.
Наблюдал я снега на вершинах,
Презирая просторы полей,
Потому что в вершинах вершил я
То, чего не свершить на Земле.
Ледники загорались и гасли
В алом пламени горних костров,
И не знал я: прошёл – то ли час ли,
То ли век…
Видя снежный покров,
Забывал о превратностях мира,
Потонувшего в зле и в скорбях,
Где и душно, и сыро, и сиро,
Где возможно прожить, не любя!
(с) Борычев Алексей
У рыцаря – тюрьма и чай в стакане.
К нему в окошко залетает снег.
Ручная мышка возится в кармане:
Хотя б её не раздавить во сне.
Не брился с месяц. Тосковал чего-то.
Всё грезилась драконья чешуя.
А у других – мечи, приличная работа,
Хорошие доспехи и семья.
И разве дело в огненном закате,
В заснеженной немыслимой стране...
А ты – простой старик в поношенном халате.
«Дракона мне, – всё хнычешь, – Счастья мне».
Товарищ генерал! На фронте – жопа!
В окопах пьют и курят свой кальян.
Надменна Азия, злорадствует Европа,
словенец торжествует, генерал!
Нас не пинает только тот, кто с соской,
но всё равно, никто не пнет мяча,
пороть их надо с меткостью отцовской,
всех… До владивостокского «Луча»!
Предшественник ваш, в красных шароварах,
за каждый гол ложил себе «лимон»,
отбыв свой срок, ни шатко и не валко,
приехал из, потом уехал вон.
На поле страшном нам и мяч квадратен,
но вы на то богат и знаменит,
чтоб убедить, что выход вероятен
для сборной под названием «Зенит».
Вернулись вы, не стали дезертиром.
Что Бельгия? Она ведь, как штрафбат.
Всем стадионным незабвенным миром
мы умоляли вас прийти назад.
Голландец, вы для нас почти что русский,
вы научили бегать, кто ходил
по полю за зарплатой с миной тусклой,
забыв, что был он в детстве бомбардир.
Товарищ генерал! Теперь за дело!
За наш «ГазМяс» не стыдно нам теперь!
Теперь за всех голы забей умело,
закрыв чужим распахнутую дверь.
Мой генерал, а я с последней пулей
за вашею спиною постою,
чтоб вы, как Хиддинг, лавку не свернули,
и как солдат, погибли бы в бою!
Нам все едино, будь вы папуасом,
гуру, шаманом, пройдой, колдуном…
нам …чтоб в финал… С размаху…с лету…сразу!…
Хоть на тот свет… от счастия… потом…
Мне мёртвых по-прежнему жальче живых
В Кузбассе засыпало много
Как высится темень могил дрожжевых
На угольной кухне убого
Мертвее не надо мертвее нельзя
Живых подытожить не в силах
Ведь их словно грязи по грязи скользя
Свалили в осклизлых могилах
Мне жальче по-прежнему мертвых пока
Живые пока не рискуют
На них не подымется чья-то рука
Их чёрной землей зарисуют
Майский жук улетел.
Я шагаю размеренным шагом
В суете злоключений и дел,
Равнодушный к словам и бумагам.
В холодке под землёй
Отдыхаю в пустой электричке,
Вопреки застарелой привычке
С любознательностью не злой.
Изучаю вошедших.
Наблюдаю в упор, с интересом
Двух музейных старух сумасшедших,
Ветерана Афгана с протезом.
И рубля не подам,
И любить, наблюдая, не буду,
Удивляясь, как странному чуду,
Раздвижным зеркалам.
Идёт дорогою вперёд…
Измучен путник.
Тропа ведёт на небосвод -
Ему так нужно.
В котомке странник приберег
Бутылку виски.
Лишь остановками живёт…
Страх раны лижет…
Частенько падает, встаёт
С тупою болью.
Поверив в лучшее, ползёт,
Забыв про колья.
Сквозь ночь безликую бредёт,
Покуда темень…
На ощупь движется.… Пройдёт
Сквозь плен и тени.
Свист плети, горестей размах
Терзают спину…
Конвой свирепый сеет страх,
Сжигая силу.
Кровь на обугленных губах
Свернётся криком.
Пощады неоткуда ждать,
Померкли блики...
Как только вздумает прилечь -
Удары плетью.
Мечтает только об одном-
Расстаться с местью,
Но не хотят отстать они…
Их цель запутать…
Погасли звёздные огни
В порывах лютых.
Тропа не движется быстрей,
Боль глухо стонет.
Слова Любви так дороги,
Но спят в безмолвии...
Лишь остановками живёт
С бутылкой виски...
Найдёт наш путник небосвод,
Хоть путь не близкий.
- Смотри, какая красота!
И сколько чувств в тебе я вижу! -
Восторженно дитя проговорит.
Теплом и лаской взгляд невинный дышит...
Мотив в душе как будто бы парит.
- Обманщик, шут! Твоё нутро я чую
Привычно чернотою до краёв налит.
Ты с беднотой душевной каждый день танцуешь…
Любовь! Реши мне сложный сей гамбит.
- Фу, милочка! Что-то несёт борделем! -
С ухмылкой злою женщина кричит.
- Не знала.. разве падшим жёстко стелят?
Иди отсюда – злобно прошипит.
Я – зеркало. Я отражаю душу.
Что есть в тебе, то видишь и во мне.
Я губка, впитываю стужу
И якорь слёз, струящихся на дне.
Я вдохновение творца, высокий подвиг
И уничтожу горечь всех потерь.
Ты ненавидеть люто меня можешь
Или молится, чтоб закрылась дверь.
Но если ты открыт, душа ликует,
Отдаст всё то, что может подарить.
Любовь и преданность, пылающей натуры
В ладошках принесёт, от горя разбудив.
Когда плюешь в лицо моё, подумай,
Не в отраженье ли своё махнёшь?
Порой глазам увидеть правду нужно,
Да, пелена… понять, не суждено.
Всё чаще закрываем своё сердце
И строим бренный мир для грёз любви.
Любовь – не может жить в неволе. Тесно!
Ведь ей на небесах милей парить
Где нет замков, высоких стен холодных,
Лишь там умеет чувство расцвести.
И стражников не нужно там огромных -
От контролёра нежность убежит…
Когда оправдываешь склоки и упрёки,
Чей адрес приготовлен для тебя,
Становишься друзьям, врагам уроком,
Как быть счастливым, правду не губя.
Когда грехи врагов ты отпускаешь,
Находишь оправдание себя...
Я – зеркало... Правдиво отражаю...
Не обвиняй, пожалуйста, меня.
Я – зеркало. Я обнажаю душу.
Что есть в тебе, то видишь и во мне.
Я твоя губка, впитывающая стужу
И якорь слёз, струящихся на дне.
1.
Положенье я спасу,
Я соперника пасу,
С ним мы равные по классу.
Но не дам пройти я…
2.
Сколько есть у нас лопаток?
Точно столько, сколько ног,
Сколько рук и сколько пяток –
Только две, а не…
3.
Я пляшу и я пою
И от счастья обмираю,
Я теперь почти в раю,
Так как встретил тётю…
4.
Можно видеть красоту
И во тьме, и на свету –
Посмотрите вы на эту
Королеву нашу,..
5.
Вот поели мы с дружком
И попили, а потом
От жары и от работы
Обливаться стали…
6.
Сколько есть в аллее сосен,
Семью семь да семью восемь?
Расспрошу я всю мою
Очень умную…
7.
Шубу мы приобрели,
Будь теперь довольна, Оля,
Только боженьку моли.
Чтобы не было в ней…
8.
К новым часикам привыкла я,
А натура их такая:
Не шумят, а только тикают,
И спешат, а не…
9.
Хотя нам вся работа тока
И непонятна, но близка,
Но есть ещё в лесу далёком
И глухариные…
10.
Есть у ёжика два ушка,
Знаю я наверняка,
А иголке двух не нужно,
Ей хватает и…
Ответы вразбивку: Свету, ушка, Раю, пасу, моли, тикают, пяток, потом, тока, семью
http://arifis.ru/data/works/17869@kyndalini.jpg
Белый Свет
струится в тайне
на тебя
с радужных,
недосягаемых
высот небесных
Жизнь
за жизнью
Смерть
за смертью
лицезреешь
ты Его -
Свечение Любви
невыразимое,
в земных понятиях
практичного ума
И постепенно
всплеск
ответного огня
рождается
в глубинах
естества
и называется
он молнией телесной
а иногда
змеёю искушения
Но вскормленная,
век за веком,
верой,
добротой
и семенами
мудрости святой
она преображается,
а с нею человек
становится, как
Белый Свет
живым сиянием огня
и выражением
Любви Небесной
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...260... ...270... ...280... 286 287 288 289 290 291 292 293 294 295 296 ...300... ...310... ...320... ...330... ...340... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850...
|