Праздный гомон меня свёл с девочкой,
Был нарочно я строг и скор:
Вскоре имя ей выбрал — Вербочка,
За её красоту в укор.
Безответна была, участлива...
Натиск мой приняла за честь.
То, что стало ей впору дарственным,
И сейчас в целый век не счесть.
Подношений ли дева жаждала
Или плотного рукава —
Всё равно. Если тяга влажная
На два сердца — одна канва.
Оказалось, она — не местная,
Но вертлявая свара дней
Не пугала её арестами
Хулиганов средь площадей.
Но пытливости (юной прихоти) —
Как всему — предречён конец.
Самодержно повсюду выходив,
Объяснил: каждый град — близнец.
И всё чётче являлся промысел:
Час гуляньям — а делу век.
Вот внушает неложным голосом,
Что бесцельный я человек.
Поносила меня невеждою,
И бездельником, и скворцом...
Что ж, случилось родиться пешкою?
Стану сам за себя борцом.
Образованный книжным варевом,
Не имея под сим печать,
Я с усердием уговаривал:
Всем едина утроба-мать.
Значит, твёрды её радения,
Раз сочла мою речь за дурь.
Я решил: это путь безверия,
Ну так следуй за шлейфом бурь!..
...Годы шли. Я узнал ту девушку.
Уже не был так строг и скор,
Только бросил под ноги вербушку,
За её пустоту в укор.
29.08.09