На выборы в Госдуму России я надел единственную новую рубашку. Мы с бабушкой потихонечку, но с важной осанкой поплелись к школе. Благо, до неё от дома рукой подать. И вот, неподалёку от крыльца из громкоговорителей до нас доносится эстрадная музыка, которая играет и внутри здания. Праздничность события уже подчёркнута. В предбаннике школы довольно живая обстановка — продают полуфабрикаты, сидят двое полицейских: один из них спит сидя, у другого — угрюмое лицо. 

Дальше держим путь вдоль гардероба моего родного учебного заведения: люди движутся туда-сюда, как вдруг проходящий мимо пожилой мужчина небольшого роста вежливо и с улыбкой говорит бабушке: «Шалом...» Мы, еле сдержав удивлённый смех, шествуем далее, к рекреационным помещениям. Там вдоль окон поставлены парты с работниками избиркома. Видим табличку с нашим адресом, подходим, расписываемся в журнале (под вежливо-церемонные учительские взгляды) и, наконец, нам вручают бюллетени. Их четыре: два — по городу, два — «федеральных». Сбоку у стены сидят люди без явных опознавательных знаков — наблюдатели. 

После всех формальностей, я прохожу за шторку, нахожу популярную ныне либеральную партию (ту, что за дружбу с Западом) и отмечаю её. А на следующем листе, где таковая не представлена (жаль, как раз в бюллетене местного уровня!) — ставлю галку за группу либералов, которая, хоть и послабее, но тоже за дружбу с Западом. Бабушка, оказывается, уже расположилась за другим столиком, а рядом — с каменным и холодным лицом сидит в кресле женщина-полицейский (что интересно, у всех вокруг лица относительно дружелюбные, а у полицейских словно застывшие). Бабушка не смогла найти в одном из бюллетеней партию власти, я с большой грустью помог ей в поиске, и потом — за неё — бросил несчастные бумажки в ящики для голосования. Замечаний не было, ситуация была понятна. 

Когда мы собрались уходить, с одного из столов я вдруг слышу — «До свидания». Я узнал в подавшем голос... молодого человека из избирательной комиссии. Запечатлелся я в его памяти, видимо, в прошлые выходные. Тогда мы с моей девушкой зашли сюда же по брошенному в почтовый ящик приглашению «ознакомиться со списками избирателей». Возможно, мы в тот день были единственными, кто посетил участок — потому я и запомнился. Нынче ценится гражданская активность, как нечто экзотическое. 

Потом мы с бабушкой опять проследовали вдоль гардероба, опять взглянули в угрюмо-напряжённое лицо майора и спящее лицо лейтенанта, бабушка ознакомилась с меню «социальной столовой», купила пирожки в школьном буфете (она готовилась к этой акции будто даже более трепетно, чем к основной причине посещения школы) — и, таким образом, гражданский долг был выполнен всесторонне. Как я позже узнал, явка в нашем цивилизованном городе была 25 процентов, что дало мне повод для гордости за свою гражданскую активность и стимул для дальнейшего становления личности. 

Придя домой, я хотел было конструктивно подать пример активной позиции, сдержанно сообщив интернету факт личного участия в избрании властей. Адресовать послание надлежало в первую очередь представителям моего же полит. лагеря, исповедующим иные взгляды на этическую сторону выборного действа. Не прошло и двух часов после объявления предсказуемых результатов выборов, как я уже сорвался с критической тирадой на участницу дем. сообщества, «обличавшую» наивность процесса и острящую над «одурачиванием» электората. Как она могла! Нельзя высмеивать гражданскую активность, всё же она лучше бездействия! Вот что я написал ей в ответ: 

"Дело не в «одурачивании», «наивности» и прочем. Дело в том, что независимые опросы выявили у партии власти показатели почти идентичные цифрам официальных итогов. (Пусть на 5 процентов меньше, это не столь важно!) Значит, эти цифры — не нарисованы. Значит, электорат парламентского большинства идёт — и голосует! 

Я не отношу себя к т.н. «народу». Но есть процедура, есть возможность отдать свой голос, и пусть даже он затеряется на фоне потока дебилизма! И пусть эта скромная инициатива пойдёт прахом под ленивое сопение оппозиции, которой тяжко поднять свою неспортивную фигуру с дивана и прийти — из принципа отдать голос против «главнюков». Ведь неиспользованные бюллетени, как правило, отправляют в их счёт. Мне было бы крайне неприятно, чтобы мой — пошёл за «главнюков». 

Ясное дело, что поход на выборы — это малая толика активности, как и борьба с фальсификациями, вбросами и пр. Но если людям сложно посетить выборы, где они собираются брать силы на прогрессивное переустройство жизни, когда придёт пора? Свобода (в юридическом смысле) — вовсе не мнимая вещь, просто за неё надо быть готовым бороться, и бороться активно и яростно! В Швейцарии, например, референдумы вполне себе работают, соответственно, наша задача — потрудиться над тем, чтобы они работали и у нас. И я знаю, что многие люди сейчас усердно бьются на этом поприще. 

Поэтому, не вижу смысла в популяризации пассивности, и в обзывании иллюзорными — вполне реальных (в потенциале) вещей. Не спорю, первые три партии, которые в бюллетени следуют за «главнюками» — ясно, что это шутовская свита. 

Но не стоит поспешно и опрометчиво называть «непримечательными» остальные, если Вы лишь отрывочно знакомы с их программами и плохо осведомлены о достижениях лидеров. Там есть люди очень приличные, умные, интеллигентные. Поэтому я посчитал своим долгом отдать все свои четыре голоса за них." 

Стерев пот со лба и выдохнув, я расслабленно откинулся на спинку стула. Под конец напряжённого дня пришло ощущение спокойствия. Ведь даже в собственном лагере я сегодня попытался навести порядок, а значит, гражданский долг однозначно выполнен в достойном объёме. 

2016