добро пожаловать
[регистрация]
[войти]

Гнали вдаль караваны,
Вереницы людей.
В заводские туманы,
В топку старых идей.

Рамы тщетно дрожали
От свинцовых шагов,
И мутнели скрижали
В зовах пришлых рогов.

Каждый вечер — как сеча,
И не числят утрат.
Тот, кто не был замечен,
Уже рвётся назад.

Я, ведомый страстями,
Шёл, не видя в упор,
Что постелен костями
Так знакомый мне двор.

Кошка рявкнула жалко,
От скитаний больна;
Вслед ей бросили палку,
Только кошка — вольна.

А ненужные дети —
Как живое тавро.
Их нельзя не заметить,
Так явленье пестро.

Иноверцев презревши,
Сами вязнем в грязи...
Рядом дворник, запевши,
Мечет прах по Руси.

Кто же высушил корни,
Распоясал ремни?..
Ты листву свою, дворник,
В спину нам погони.

23.12.09


Ланиты девичьи раскрасил
Багряный иней декабря...
Летун явился снежновласый,
Из вьюги купол сотворя.

То я ль впорхнул в заветну заводь?..
Ждала ты длинные года,
Казалось, близко «никогда»...
В какую бездну мнила падать?

И странно — долог путь к мечте,
Но так отрадно, так чудесно
Дышать и грезить в красоте
Предчувствий тайных и прелестных!

Когда б ни встретились с тобой,
Когда б ни вскрылись ночи вежды,
Нас ждёт свидание в иной
Стране, так недоступной прежде.

Пока же сонная заря
Полна старинных, гулких гласов,
Янтарь прибрежный, вся Земля
В твоих руках, в лазурных сказах...

Ты всё провидишь сквозь года,
Но долог путь к мечте — ведь знаешь...
И факел-маг всплывёт из льда,
И миг незримый ты поймаешь...

Тогда — поймешь: меня здесь нет, —
То добрый призрак, Сын видений
Чрез иней стёкол пел сонет,
И светлый сон всходил на тени.

04.11.09

2026-10-30 23:50
Определение разума / Олег Аршинов (Godfather)

­­"Всегда согласен в этот век
Со мной разумный человек"

                  Андрей Крутилин

                     ***

Разумен тот, кто в мыслях ясен,
С формальной логикой согласен.
Кто мудрые впитал стихи,
Того не сманят «пастухи».

17.08.26
Определение разума / Олег Аршинов (Godfather)


­Бескрайняя снежность:
Там кто-то вдали.
Летящая свежесть.
И книги в пыли.

Ликуя и тая,
Покину шкапы.
Туда, где Святая,
Нет зримой тропы.

Пургою и стужей
Ступляется меч...
Кто будет Ей мужем,
Кто будет стеречь?

Душой неразлучный —
К Той Самой бегу,
Навстречу мне лучник
Занёс тетиву.

"Велением свыше,
С непознанных скал,
Узнай: ты услышан,
Но дух твой пропал..."

И мигом всё стёрлось —
Колчан и гонец...
Неужто служенью
Положен конец?..

С хрустальным трезвоном,
В кружащемся льду,
Под Млечным амвоном
Я с кряжа бреду.

Зеницам отверзлись
Чужие края,
И долу разверзлись
Глухие поля.

Сближаемся с кем-то...
Там старец с клюкой,
Ещё не сойдяся,
Я понял — слепой...

Вот стали мы рядом,
И смотрим на кряж:
Я — низменным взглядом,
Он — ставленный страж.

"Ты юн и беспечен,
Но тяготы знал.
Апостолом мечен
На дольний аврал.

Забудь неземное,
Не губит молва...
Не следуй за мною,
Не тронь жернова..."

Покорно и робко
Я отдал поклон,
За спутанной бровкой
Загладился звон...

Вечерняя свежесть
Замкнула в пыли.
Во мне та же нежность,
Но звуки — вдали.

23.12.09

2026-10-28 23:58
"Поэт склонился над иконой..." / Олег Аршинов (Godfather)

Поэт склонился над иконой,
Прося не счастия, не сил —
Искал он смысл в очах бессонных,
Он осознания просил,

Зачем судьба дала вериги
Ума и чуткое перо,
Узрят ли свет родные книги,
И скоро ль душу выжжет ром;

Целебны ли бальзамы-вирши
Или порочна слова муть?
И, вопрошая, пишет, пишет,
Перо обмакивая в ртуть.

Его влечёт в умах признанье;
Но не тщеславие — глава.
Воздвигнуть вещей рифмы зданье
Велит владыка-голова.

Там, впереди, зияет голод,
Притон, забвенье, ада плеть.
Неважно, сколь ещё ты молод!
Чтоб вдруг нелепо умереть...

Как кобра, Муза жалит мысли,
Но мглу рассеет горний свет.
К чему часы эпоху числят,
Когда вне времени Поэт?

09.04.09 – ноябрь 2011


Найдено в записях находящегося в розыске 

 

 

Я проходил по улице, направляясь к наиболее часто посещаемому магазину. Последнее время я занимался довольно сомнительными действиями в юридическом плане. Не радикальными, не жуткими, — а именно сомнительными. Это позволяло моей совести оставаться в спокойствии, — так как чётко квалифицировать мои начинания с точки зрения общественной морали было затруднительно. Несколько человек из недалёкого окружения были прямо или косвенно затронуты данной деятельностью. Потому — чисто автоматически — я иногда приходил в некоторое напряжение в соответствующих моим опасениям ситуациях. Так вот, я уже на досягаемое для обзора близоруким человеком расстояние приблизился к зданию торговой точки. 

 

В тот же самый момент моё внимание привлёк звук (а вскоре — и вид) автомобиля, двигающегося вдоль тротуара, по которому я шёл. Я обнаружил, повернув голову, что это полицейский патруль. Средство передвижения было уже обновлённое, вида куда более достойного, чем ещё каких-то несколько лет назад курсировавшие по улицам «козлы» и «буханки». Впрочем, это тоже был отечественный автомобиль, но — опять же, более отвечающий модернизированному имиджу нашей Стражи порядка — в плане переименования в «господ полицейских» из «товарищей милиционеров», и в контексте «ператтестаций» и прочих реформ и преобразований. 

 

Но сейчас — подробности внешней атрибутики отошли на второстепенные места в сознании. Я будто почувствовал некое напряжение, возникшее в пространстве между мной — и плавно, спокойно движущимся автомобилем. Я понимал, что ещё несколько досадных мгновений, — и я уже буду взбегать по небольшой лестнице, ведущей к двери излюбленной торговой точки. Я уже оценивал, какое расстояние мне оставалось преодолеть до ступенек, хотя отдавал себе отчёт в том, что патруль может остановиться прямо сейчас, в этот самый момент. Но напряжение, внезапно настигнувшее меня, вот-вот должно было разрешиться. 

 

Приближаясь совсем уже близко к фасаду магазина, я постарался принять как можно более непринуждённый, расслабленный вид, — этакого доброго обывателя, размеренного горожанина, но в итоге почувствовал, что вместо этого мою осанку охватила какая-то стыдливая робость, кстати сказать — весьма некомфортная для самолюбия. (Оттого и кажущаяся неестественной и чуждой). Автомобиль же, пока я отдавал себе отчёт в столь деликатных ощущениях и считал шаги до лестницы, — не остановился, но аккуратно свернул из прилегающего к тротуару проезда — на другой проезд, ведущий к арке близлежащего дома, которая, в свою очередь, вела во внутренний двор. 

 

Таким образом, когда я был на расстоянии метров десяти от ступеней, идя вдоль стены здания, — я увидел смотрящий на меня бок автомобиля; то есть, когда он повернул, он ехал уже напротив меня, и через несколько секунд должен был скрыться из виду за этим самым магазином. С другой стороны, думал я, беспокойство моё — явно преувеличенное, не такая важная я персона в юридическом отношении, чтобы вызывать к себе повышенный интерес органов. У них, может быть, сейчас более экстренный и высокоградусный вызов, да и вообще, с чего я взял, что меня будут разыскивать по приметам?.. Хотя, кто знает, мог же кто-нибудь из связанных с моими начинаниями людей дать им определённую информацию, и — между делом, почему же органы не захотят проверить её? 

 

Такого рода мысли хаотично и с поразительной быстротой проносились в моём сознании, — хотя это трудно было назвать мыслями, скорее, какие-то обрывки, сполохи, — на фоне общей мрачной тревоги и неприятных ожиданий. Тем не менее, спустя около трёх секунд, патрульный автомобиль (белый с синими полосами) исчез из моего поля зрения за зданием магазина. 

Я мгновенно испытал некое облегчение, спад напряжения. Ну, вот сейчас я сделаю ещё несколько шагов к ступеням, пройду по ним и открою, наконец, заветную дверь продуктовой лавки, а там — кому я так уж необходим, чтобы пробираться за мной в магазин и искать в толпе: если б требовалось — выскочили б сразу, да преградили путь. Фу-хх. И что это я вообще так обеспокоился? Пока думал, просчитывал, машина-то уже и исчезла из виду, и небось, про меня там и думать не думали! 

 

Так а что думать-то, из окошек видят: идёт нормальный, степенный гражданин; да, молодой... Ну и что, вполне приличный, ничего вызывающего, а тем более, социально опасного — не заметно. Поедем-ка, мол, лучше во двор, прочешем там территорию на случай всяких «вредных элементов», — хоть иногда, а надо так прочёсывать. 

...И вот, вполне уже удовлетворённый собой, даже в слегка приподнятом настроении, воодушевлённый разоблачением собственных тревог, — я делаю последние шаги, отделяющие меня от уже не кажущейся спасительной, а вполне обычной лестницы. Голова моя, как бы по инерции, правда, всё еще робко опущена. Но будто бы лёгкая улыбка отобразилась на моём лице, — хотя, конечно, улыбаться повода не было, скорее так проявилась естественная реакция на избавление от волнительного ожидания. И вот, я уже почти с уверенностью делаю последние шаги до лестницы. 

 

И вдруг, в определённый момент я почувствовал, как от угла здания резко отделился силуэт человека. Тогда же — я делаю шаг на первую ступеньку. Да, несомненно, в мою сторону движется человек. Сейчас нужно поднять голову, чтобы чётко осознать, кто же идёт ко мне. И да, кажется за моей спиной тоже есть кто-то: то ли он и раньше шёл вслед за мной, то ли спустился с лестницы навстречу мне, но я, поглощённый волнением и своими расчётами, а также наблюдением за полицейской машиной, — не запомнил, откуда он взялся. На него я обратил внимание позже, а пока... 

 

Я поднял, наконец, голову. Прямо на меня шёл офицер полиции. ...Позже — я не раз вспоминал с некоторым содроганием особую уверенность его походки, какую-то «нацеленность» и непоколебимость осанки. Хотя, понятно, ведь это всё-таки — служивые люди, не в пример нам, раскисшим меланхоликам из гражданских контор... Да, по всему видно было, что он двигался к внезапно определённой цели, — и я уже смиренно принял, как факт, что эта цель — я сам. Надо же, однако, как умело они усыпили мою бдительность, — я уж подумал, что раз машина скрылась за углом, опасаться больше нечего, — а они, вероятно, ещё двигаясь вдоль тротуара, заметили меня и решили сделать неожиданный сюрприз, сыграть злую шутку. 

 

Бросив взгляд на внезапно возникшего офицера (да, за мгновение я успел разглядеть несколько звёзд на его массивных плечах), я стал довольно быстро подниматься по лестнице. Хотя, — какой смысл пытаться скрыться? Машина ведь, вероятнее всего, стоит у служебного, заднего выхода из магазина. О да, полицейские хитрости! Конечно, эти ребята не так просты, каковым оказался я. А теперь — ну, допустим, смогу я пробраться в глубь здания, в служебные помещения, резко побежав сейчас же, — так всё равно ведь с другой стороны уже ждут. Стрелять они, разумеется, в безоружного не будут, но в любом случае — сопротивление в таких случаях обычно дорогого стоит. 

 

И тут мои размышления прерывает резкий, железный оклик. 

 

— Молодой человек! 

 

...Да, значит мои опасения не были нездоровыми. Да, значит меня уже взяли на заметку, и у них есть определённые подозрения. Значит, где-то я «прокололся», «срезался», или нашёлся внимательный и разговорчивый человечек, выдавший все мои намерения. Эх, не нужно было мне сейчас высмеивать и критиковать себя за излишнее беспокойство и тревожные ожидания, ведь они, получается, оказались оправданными; моё напряжение появилось неспроста, и верно я всё прочувствовал; рано или поздно такое случается, когда нельзя уже списать всё на мнительный характер, — тем более, когда есть реальные основания ожидать неприятностей... 

 

Услышав оклик, я замер где-то на середине небольшой лестницы. Помню этот момент некоторого замешательства и странного удивления, когда встал я как вкопанный на полпути, словно меня не окликнули, а хлопнули сзади по голове. 

А сейчас — нужно повернуться. Ну, во всяком случае, хоть всё прояснится. 

Ошарашенный, но не имеющий другого выхода, я разворачиваюсь, дотронувшись до перил, — и вновь перед моим взором предстает властная, высокая фигура офицера полиции. Но... он смотрит мимо меня, в другую сторону. 

 

— Подойдите сюда! 

 

промолвил он следующую фразу, — и вижу, как эту команду без промедлений выполняет человек кавказской национальности, который как раз и был где-то возле меня в момент приближения к магазину. Уже поняв это, я всё ещё стою, не шелохнувшись, и не смею сдвинуться с места посреди лестницы. Офицер же, продолжая двигаться своей уверенной походкой, поворачивает голову ко мне, и произносит (сопровождая указательным жестом): 

 

— Всё нормально. Вы можете идти. 

 

Только после этой фразы, я, как бы сбросив какой-то груз, опять разворачиваюсь к входу в магазин, и — прохожу, наконец, внутрь. Что происходит дальше за моей спиной — я не знаю. 

 

«Господи!..» — думаю я — "Что заставило меня бояться? Неужели я столь отчётливо чувствую в себе нравственное разложение, неизбежно вынуждающее меня испытывать неловкость и тревогу? Неужели — вот он, пришёл этот момент, когда я расстался с самоощущением добропорядочного гражданина? То есть, теперь я — другой человек? Но мне это странно, непривычно... А что, если вообще — вся эта добропорядочность поддерживается лишь страхом увидеть человека в синей форме? Так стало быть, я всё-таки могу пренебречь этим страхом?.. Если сама по себе добропорядочность никак не ценна, разве не логично не обманывать себя далее, перешагнув только через низкую эмоцию?.." 

 

"Господи, нет!.. Я хочу вернуться в своё прошлое состояние, когда не было этой неловкости и робости, когда совесть не напоминала о себе виноватыми стонами, потому что не была отравлена неправильными поступками!.. О, ведь если бы я знал, что в моей жизни всё в полном порядке, я бы даже не обернулся на этот оклик!.. Стало быть, этот случай просто открыл мне неудовольствие самим собой, заставил понять, что со мной что-то не так. Хотя... Может, я на пороге какого-то нового состояния?.. И на первых порах чувствую неудобство, желание вернуться в безопасное, уютное русло?.." 

 

"А ведь тот человек, которого он остановил, действительно выглядел подозрительно, я сам это заметил... Но если б по улице проходил только я — патруль бы даже не остановился, это совершенно точно! Вот это-то — особенно стыдно. Я плюнул на данный мне обществом кредит доверия! Но ничего, ничего, это было лишь временное помешательство, — как же хорошо без волнения двигаться по своей улице, заходить в магазин, прилично делать покупки и в ощущении лёгкой благости возвращаться домой, зная, что тебе ничего не угрожает." 

 

"Да, так и надо! Если меня всё это заботит — я не плохой человек! Я не предусмотрен природой для плохих дел, — я, пожалуй, брошу свои начинания." 

 

"И теперь, увидев строгую синюю форму и стальной взгляд — я пришёл в чувство, я снова гражданин, — и я не обману ваши ожидания." 

 

«...И — не обернусь, если сзади окликнут, ведь точно буду знать, что окликают не меня». 

 

"Надеюсь, что не окликнут..." 

 

 

ноябрь 2015 



Нас провожали на тяготы
В сонные, дымные области,
Молодость нашу приветствуя,
Басни слагая вослед.

Слёзы, что спелые ягоды,
Точно венчали нас с доблестью...
В рубище ласковом шествуя,
Каждый был веры поэт...

Топи, распутица, слякоти
Близко, но млечные проблески
Дра́лись и с гнётом, и с бедствием...
Ожил в молитве Завет.

Видим: во ветхое стянутый,
В облике преданной горести,
Знаменем рея торжественным,
Схимник встречает рассвет.

01.01.10


В оскале дня мой ложный трепет,
Как бушевавший град, затих...
Тревожный стук, прохожих лепет,
Фасад высотный — вдруг меж них.

Куда ведёт? В какие скверы?..
Решётка грозного дворца
Мне говорит: "Изведай меру,
Тебе ль испытывать Творца?.."

Увы, бессилен, и невольно
Подъят на вышку и застыл
В каком-то мраморном покое...
Но вот — поднялся юный пыл!..

Держась за ржавые перила,
Вслед дуновеньям щурясь в крах,
Я ощутил: извечна сила
Высотной власти в небесах!

Я осознал всю жалкость видов,
Всю скуку выверенных троп,
Всю чахлость массы, в землю вбитой,
Но там... Следы моих же стоп!..

Отдайся дерзости презренья,
Продли всхожденье — и погиб!
Всё ж как опасно возвышенье!
Как человек смиренью дик!

И в каждом звуке мегаполис
Мне слал доходчивый намёк,
Что духи светлые боролись,
Чтоб я до срока не полёг...

Да, в каждой жизни есть сиянье...
Пускай на время, пусть на миг!..
Ещё не отойдя от зданья,
Я смысл торжественный постиг.

26.09.09


                 Ю. М.

Мне пресно и пусто,
Все улицы тусклы,
Когда тебя в городе нет.

Лишь ты проходила,
Всё делалось милым:
Пропорция, форма и цвет.

Уютная благость
Присущей казалась
Окрестностям этим всегда.

Но ты отдалилась,
И вмиг проявилась
Черта меж «сейчас» и «тогда».

Чужими запружен,
Зачем теперь нужен?
Я в городе нынче грущу.

Приедешь? Чудесно!
В разлуке так тесно,
Я сам, как смогу, навещу.

Сейчас понимаю —
Всё шло к тому маю,
В котором окликнул тебя.

В нём звонко трамваи
Весну воспевали,
Мой мир к обновленью будя.

01.10.26


В грёзах плыла Элена...
Сажную пыль взметя,
Скинула жёстким пледом
Олово с октября.

Помню, как я кадаркой
Полнил житейский ров,
Лишь растворялась в арках
Элен — царица снов.

Вой безответной лиры
Сгинул в пылу костра.
Впредь мне на чуждом пире
Не разомкнуть уста.

Мнилось: гнедой ретивый
Мчит нас в простор небес...
Но, весь вертляв, игривый,
То был угарный бес...

В пепел сгорело детство!
Прочь же, бычок-трамвай,
В новом девичьем сердце
Зазеленеет май!

Слышу в весёлый вечер,
Как каблучки кричат...
Элен! Ясна предтеча:
Явлен предел пощад!

2009

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 ...10... ...20... ...30... ...40... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850... ...900... ...950... ...1000... ...1050... ...1100... ...1150... ...1200... ...1250... ...1300... ...1350... 

 

  Электронный арт-журнал ARIFIS
Copyright © Arifis, 2005-2026
при перепечатке любых материалов, представленных на сайте, ссылка на arifis.ru обязательна
webmaster Eldemir ( 0.568)