Берёзы ветрам отдают золотые сердца
У зеркала лужи смывает рябина
румяна с высоких обветренных скул,
а осень ушла, торопясь, и забыла
в вечернем тумане глухую тоску.
Прозрачная роща и чёрное поле
притихли, уснули до ранней весны,
и память ушедшего лета уколет
зелёной иголкой пушистой сосны.
Пусть нам не дано, ни к чему твои слёзы,
стряхнуть паутинку морщинок с лица...
но только в осеннюю пору берёзы
ветрам отдают золотые сердца.
Пожухлый лист, прильнувший к ветке
Прокрутишь памяти ремейки -
поймёшь чего ты лишена,
и вновь былое перемелет
во вздох немая тишина.
С утра твердишь, что это нервы,
а я в ответ – года, года,
летают ангелочков перья,
поймаешь, а в руке – вода.
Усталый взгляд и прядь седая -
ушедшей осени укор,
и серый сумрак оседает
на складках незакрытых штор.
Судьбы короткие заметки -
морщинки у губы и век...
пожухлый лист, прильнувший к ветке,
стерпел дожди и стерпит снег.
Разноцветная свита опавшей листвы
С увядающей осенью вечно морока -
забывает опять про обещанный снег,
а дожди барабанят в закрытые окна,
со слезой умоляя пустить на ночлег.
Не гадал, что скрывалось за вашей улыбкой,
и не верило сердце, что это игра,
не берёзовый лист – золотистую рыбку
доставали из невода веток ветра.
А ракита, озябшая, в платьице рваном
помахала платком – возвращайтесь на круг,
переводит душа на язык расставаний
и несдержанный вздох, и касания рук.
Поддержу разговор о делах, о погоде,
понимая, что клятвы любые пусты...
уходящего в зиму, привычно проводит
разноцветная свита опавшей листвы.
Вчерашний снег – полоской белой
Стоим с тобой на перепутье,
а осень в рубище берёз
сшивает серых туч лоскутья
стежками веток вкривь и вкось.
Вчерашний снег – полоской белой,
на ивах мокрое рваньё,
тревожат дремлющее небо
и голуби, и вороньё.
Немного у судьбы просили,
а жизнь, гадай, как повернёт,
и бьётся сердцем лист осины,
вмерзая в первый тонкий лёд.
И где ему тепло и место,
живое чувствует нутром...
зима вся в белом, как невеста,
не помнит осень в золотом.
Берёза в поношенном платье
Берёза в поношенном платье
не прячет изгибы бедра,
с дождями приходят некстати
тоска о былом и хандра.
Скворцу за морями приснится
осиновый ветки ожог,
тату на груди у синицы -
осеннего солнца кружок.
А клёны отдали одежды
ветрам и забыли печаль,
и небо свинцовое держат
на чёрных костлявых плечах.
Не купишь на золото листьев
прозрачность погожего дня...
теплеет на сердце от мысли,
что ты не оставишь меня.
А вдруг не обманет зима
Листвы потемневшую медь
забрать с собой ветер хотел,
осенние сны досмотреть
позволила клёнам метель.
Рябиновой грозди ожог
пугает чахоточный лес,
латунного солнца кружок
скатился по крышам, исчез.
Что вспомнится – бледность лица,
молчание, вздохи без слёз,
в краю тёплом снятся скворцам
родимые пятна берёз.
Пурга сошла ночью с ума -
к утру все дворы замело...
а вдруг не обманет зима -
и можно судьбу набело.
Остались зимовать грачи
Больная осень еле-еле
цветастый шлейф листвы влачит,
лететь на юг, сюда – в апреле:
остались зимовать грачи.
Ветра нашли в притихшем сквере
казну, что прятали кусты,
к чему теперь считать потери,
былое вздохом отпусти.
Уходит осень с горсткой меди,
с ней золотой уходит век,
а яблоня у окон бредит -
цветы на ветках или снег.
Осенний листик – бликом солнца -
наутро вмёрзнет в тонкий лёд,
в метель рой мотыльков сольётся...
от нежных слов душа замрёт.
Два ржавых листка на обугленной ветке
Всё ветру отдали – до медной монетки -
осины и клёны, наверно, не зря,
два ржавых листка на обугленной ветке -
один из древнейших гербов ноября.
И сереньким утром – по первой пороше -
тихонечко осень куда-то ушла,
жалея о том, что так многое в прошлом,
минутами грусти лечилась душа.
И в сумерках спрятались в снежное небо
дорога и ближние к лесу дома...
и что впереди, всё пока ещё белым -
и кружево судеб, и эта зима.
И молятся на снегопад сугробы у литых оград
Порой осенней не грешно
грустить с вечерней тишиной,
и молятся на снегопад
сугробы у литых оград.
Отпущено всем ноябрям -
и сумрачность оконных рам,
ветра и снега круговерть,
и то, чем нам переболеть.
Тревожит клён вороний гвалт -
сегодня осень или март,
посетуй или промолчи -
тепло приносят не грачи.
Что зря просили у судьбы
в морщинку спрячем у губы...
и без нытья, без лишних слёз
дождёмся вместе майских гроз.
Прикосновение ладони порой дороже нежных слов
Что не сбылось, то дождь оплакал
и забелил вчерашний снег,
у каждого своя Итака,
свои печали и свой век.
У ноября душа холопья -
всё угодить зиме спешит,
но синий сумрак, снега хлопья
сегодня – это для души.
Пусть в полумраке город тонет,
и скоро время холодов,
прикосновение ладони
порой дороже нежных слов.
И крепко две судьбы связала
разлуки горькая слеза...
не от вокзала до вокзала,
а от души к душе – стезя.