Найдено в записях находящегося в розыске
Я проходил по улице, направляясь к наиболее часто посещаемому магазину. Последнее время я занимался довольно сомнительными действиями в юридическом плане. Не радикальными, не жуткими, — а именно сомнительными. Это позволяло моей совести оставаться в спокойствии, — так как чётко квалифицировать мои начинания с точки зрения общественной морали было затруднительно. Несколько человек из недалёкого окружения были прямо или косвенно затронуты данной деятельностью. Потому — чисто автоматически — я иногда приходил в некоторое напряжение в соответствующих моим опасениям ситуациях. Так вот, я уже на досягаемое для обзора близоруким человеком расстояние приблизился к зданию торговой точки.
В тот же самый момент моё внимание привлёк звук (а вскоре — и вид) автомобиля, двигающегося вдоль тротуара, по которому я шёл. Я обнаружил, повернув голову, что это полицейский патруль. Средство передвижения было уже обновлённое, вида куда более достойного, чем ещё каких-то несколько лет назад курсировавшие по улицам «козлы» и «буханки». Впрочем, это тоже был отечественный автомобиль, но — опять же, более отвечающий модернизированному имиджу нашей Стражи порядка — в плане переименования в «господ полицейских» из «товарищей милиционеров», и в контексте «ператтестаций» и прочих реформ и преобразований.
Но сейчас — подробности внешней атрибутики отошли на второстепенные места в сознании. Я будто почувствовал некое напряжение, возникшее в пространстве между мной — и плавно, спокойно движущимся автомобилем. Я понимал, что ещё несколько досадных мгновений, — и я уже буду взбегать по небольшой лестнице, ведущей к двери излюбленной торговой точки. Я уже оценивал, какое расстояние мне оставалось преодолеть до ступенек, хотя отдавал себе отчёт в том, что патруль может остановиться прямо сейчас, в этот самый момент. Но напряжение, внезапно настигнувшее меня, вот-вот должно было разрешиться.
Приближаясь совсем уже близко к фасаду магазина, я постарался принять как можно более непринуждённый, расслабленный вид, — этакого доброго обывателя, размеренного горожанина, но в итоге почувствовал, что вместо этого мою осанку охватила какая-то стыдливая робость, кстати сказать — весьма некомфортная для самолюбия. (Оттого и кажущаяся неестественной и чуждой). Автомобиль же, пока я отдавал себе отчёт в столь деликатных ощущениях и считал шаги до лестницы, — не остановился, но аккуратно свернул из прилегающего к тротуару проезда — на другой проезд, ведущий к арке близлежащего дома, которая, в свою очередь, вела во внутренний двор.
Таким образом, когда я был на расстоянии метров десяти от ступеней, идя вдоль стены здания, — я увидел смотрящий на меня бок автомобиля; то есть, когда он повернул, он ехал уже напротив меня, и через несколько секунд должен был скрыться из виду за этим самым магазином. С другой стороны, думал я, беспокойство моё — явно преувеличенное, не такая важная я персона в юридическом отношении, чтобы вызывать к себе повышенный интерес органов. У них, может быть, сейчас более экстренный и высокоградусный вызов, да и вообще, с чего я взял, что меня будут разыскивать по приметам?.. Хотя, кто знает, мог же кто-нибудь из связанных с моими начинаниями людей дать им определённую информацию, и — между делом, почему же органы не захотят проверить её?
Такого рода мысли хаотично и с поразительной быстротой проносились в моём сознании, — хотя это трудно было назвать мыслями, скорее, какие-то обрывки, сполохи, — на фоне общей мрачной тревоги и неприятных ожиданий. Тем не менее, спустя около трёх секунд, патрульный автомобиль (белый с синими полосами) исчез из моего поля зрения за зданием магазина.
Я мгновенно испытал некое облегчение, спад напряжения. Ну, вот сейчас я сделаю ещё несколько шагов к ступеням, пройду по ним и открою, наконец, заветную дверь продуктовой лавки, а там — кому я так уж необходим, чтобы пробираться за мной в магазин и искать в толпе: если б требовалось — выскочили б сразу, да преградили путь. Фу-хх. И что это я вообще так обеспокоился? Пока думал, просчитывал, машина-то уже и исчезла из виду, и небось, про меня там и думать не думали!
Так а что думать-то, из окошек видят: идёт нормальный, степенный гражданин; да, молодой... Ну и что, вполне приличный, ничего вызывающего, а тем более, социально опасного — не заметно. Поедем-ка, мол, лучше во двор, прочешем там территорию на случай всяких «вредных элементов», — хоть иногда, а надо так прочёсывать.
...И вот, вполне уже удовлетворённый собой, даже в слегка приподнятом настроении, воодушевлённый разоблачением собственных тревог, — я делаю последние шаги, отделяющие меня от уже не кажущейся спасительной, а вполне обычной лестницы. Голова моя, как бы по инерции, правда, всё еще робко опущена. Но будто бы лёгкая улыбка отобразилась на моём лице, — хотя, конечно, улыбаться повода не было, скорее так проявилась естественная реакция на избавление от волнительного ожидания. И вот, я уже почти с уверенностью делаю последние шаги до лестницы.
И вдруг, в определённый момент я почувствовал, как от угла здания резко отделился силуэт человека. Тогда же — я делаю шаг на первую ступеньку. Да, несомненно, в мою сторону движется человек. Сейчас нужно поднять голову, чтобы чётко осознать, кто же идёт ко мне. И да, кажется за моей спиной тоже есть кто-то: то ли он и раньше шёл вслед за мной, то ли спустился с лестницы навстречу мне, но я, поглощённый волнением и своими расчётами, а также наблюдением за полицейской машиной, — не запомнил, откуда он взялся. На него я обратил внимание позже, а пока...
Я поднял, наконец, голову. Прямо на меня шёл офицер полиции. ...Позже — я не раз вспоминал с некоторым содроганием особую уверенность его походки, какую-то «нацеленность» и непоколебимость осанки. Хотя, понятно, ведь это всё-таки — служивые люди, не в пример нам, раскисшим меланхоликам из гражданских контор... Да, по всему видно было, что он двигался к внезапно определённой цели, — и я уже смиренно принял, как факт, что эта цель — я сам. Надо же, однако, как умело они усыпили мою бдительность, — я уж подумал, что раз машина скрылась за углом, опасаться больше нечего, — а они, вероятно, ещё двигаясь вдоль тротуара, заметили меня и решили сделать неожиданный сюрприз, сыграть злую шутку.
Бросив взгляд на внезапно возникшего офицера (да, за мгновение я успел разглядеть несколько звёзд на его массивных плечах), я стал довольно быстро подниматься по лестнице. Хотя, — какой смысл пытаться скрыться? Машина ведь, вероятнее всего, стоит у служебного, заднего выхода из магазина. О да, полицейские хитрости! Конечно, эти ребята не так просты, каковым оказался я. А теперь — ну, допустим, смогу я пробраться в глубь здания, в служебные помещения, резко побежав сейчас же, — так всё равно ведь с другой стороны уже ждут. Стрелять они, разумеется, в безоружного не будут, но в любом случае — сопротивление в таких случаях обычно дорогого стоит.
И тут мои размышления прерывает резкий, железный оклик.
— Молодой человек!
...Да, значит мои опасения не были нездоровыми. Да, значит меня уже взяли на заметку, и у них есть определённые подозрения. Значит, где-то я «прокололся», «срезался», или нашёлся внимательный и разговорчивый человечек, выдавший все мои намерения. Эх, не нужно было мне сейчас высмеивать и критиковать себя за излишнее беспокойство и тревожные ожидания, ведь они, получается, оказались оправданными; моё напряжение появилось неспроста, и верно я всё прочувствовал; рано или поздно такое случается, когда нельзя уже списать всё на мнительный характер, — тем более, когда есть реальные основания ожидать неприятностей...
Услышав оклик, я замер где-то на середине небольшой лестницы. Помню этот момент некоторого замешательства и странного удивления, когда встал я как вкопанный на полпути, словно меня не окликнули, а хлопнули сзади по голове.
А сейчас — нужно повернуться. Ну, во всяком случае, хоть всё прояснится.
Ошарашенный, но не имеющий другого выхода, я разворачиваюсь, дотронувшись до перил, — и вновь перед моим взором предстает властная, высокая фигура офицера полиции. Но... он смотрит мимо меня, в другую сторону.
— Подойдите сюда!
промолвил он следующую фразу, — и вижу, как эту команду без промедлений выполняет человек кавказской национальности, который как раз и был где-то возле меня в момент приближения к магазину. Уже поняв это, я всё ещё стою, не шелохнувшись, и не смею сдвинуться с места посреди лестницы. Офицер же, продолжая двигаться своей уверенной походкой, поворачивает голову ко мне, и произносит (сопровождая указательным жестом):
— Всё нормально. Вы можете идти.
Только после этой фразы, я, как бы сбросив какой-то груз, опять разворачиваюсь к входу в магазин, и — прохожу, наконец, внутрь. Что происходит дальше за моей спиной — я не знаю.
«Господи!..» — думаю я — "Что заставило меня бояться? Неужели я столь отчётливо чувствую в себе нравственное разложение, неизбежно вынуждающее меня испытывать неловкость и тревогу? Неужели — вот он, пришёл этот момент, когда я расстался с самоощущением добропорядочного гражданина? То есть, теперь я — другой человек? Но мне это странно, непривычно... А что, если вообще — вся эта добропорядочность поддерживается лишь страхом увидеть человека в синей форме? Так стало быть, я всё-таки могу пренебречь этим страхом?.. Если сама по себе добропорядочность никак не ценна, разве не логично не обманывать себя далее, перешагнув только через низкую эмоцию?.."
"Господи, нет!.. Я хочу вернуться в своё прошлое состояние, когда не было этой неловкости и робости, когда совесть не напоминала о себе виноватыми стонами, потому что не была отравлена неправильными поступками!.. О, ведь если бы я знал, что в моей жизни всё в полном порядке, я бы даже не обернулся на этот оклик!.. Стало быть, этот случай просто открыл мне неудовольствие самим собой, заставил понять, что со мной что-то не так. Хотя... Может, я на пороге какого-то нового состояния?.. И на первых порах чувствую неудобство, желание вернуться в безопасное, уютное русло?.."
"А ведь тот человек, которого он остановил, действительно выглядел подозрительно, я сам это заметил... Но если б по улице проходил только я — патруль бы даже не остановился, это совершенно точно! Вот это-то — особенно стыдно. Я плюнул на данный мне обществом кредит доверия! Но ничего, ничего, это было лишь временное помешательство, — как же хорошо без волнения двигаться по своей улице, заходить в магазин, прилично делать покупки и в ощущении лёгкой благости возвращаться домой, зная, что тебе ничего не угрожает."
"Да, так и надо! Если меня всё это заботит — я не плохой человек! Я не предусмотрен природой для плохих дел, — я, пожалуй, брошу свои начинания."
"И теперь, увидев строгую синюю форму и стальной взгляд — я пришёл в чувство, я снова гражданин, — и я не обману ваши ожидания."
«...И — не обернусь, если сзади окликнут, ведь точно буду знать, что окликают не меня».
"Надеюсь, что не окликнут..."
ноябрь 2015