Ухожу куда-то в пустоту.
В ровный след берёза мне кивает,
И, случайно, в путь благословляет
Христиáнин, что прильнул к окну.
Тротуар согнулся плавником.
На обочине бутылки и окурки.
Отражаю поржавелой курткой
Свет циклопов, свешенных крюком.
Серой мглой покрылся весь бульвар.
В ту же масть — патруль меня обгонит;
Нынче трезв, и если остановят,
Не учуют кабацкой угар.
Но притонов чад не так уж плох,
Их ворота всякой твари ввек открыты.
Ждёт и снит уже коньячное корыто,
Чтобы сном покойника иссох.
Подзывает первый встречный бар.
Так вхожу, как чинный завсегдатай.
Обдало зловоньем бородатым,
Изо рта престал струиться пар.
Перебранки и ругачка здесь —
Столь естественны, как жар от оплеухи.
Все попрятались от боли и от скуки,
Степень градуса давно уже не счесть.
Я нашёл среди толкучки уголок;
Тут же Бабочка весёлая подсела.
Между прочим, заведя беседу,
Приоткрыла стройность бледных ног.
«Кто такой?» «Поэт...» — ответил я, глотнув.
«Ну читай же про любовь!» — загоготала
Диким смехом, что давно продáла,
Плюнув влево, головой мотнув.
"Ты пьяна, слова не усечёшь,
И вообще, не в том я настроеньи,
Чтобы горечь лить на общем обглазеньи.
Извини, мадам, сейчас не завлечёшь."
"Ты гляди, какой он недотрога!
Вот Есенин — тот везде читал и всем.
Ну да ладно, ты другой, смотрю, совсем.
И признайся, милый, нет тебе порога..."
"Да, не спорю, скучен, одинок,
Всё брожу среди подобных станов.
Поперёк гортани мне всё это встало,
Странно, что не спущен до сих пор курок..."
...Помолчав и пригубив бальзам,
Повела меня в убогую каморку.
Мы легли, и скрипнули подпорки,
Застонала дева, волю дав рукам.
Под финал забился в щели свет.
Аккуратно, как на бал, она оделась,
Перед этим моим выдохом согрелась.
Жизнь внезапна — вот на всё ответ.
В кирпичей вернулся пустоту.
Веткой хрупкою берёза мне кивает.
Словно ждавши, вновь благословляет
Христиáнин, что прильнул к окну.
22.04.09