|
Я боюсь смотреть ему в глаза. Они голубые, как море в хорошую погоду, я боюсь в них утонуть – плавать я не умею и, видимо, никогда уже не научусь. Но, как обычно, когда чего-то боишься, что-то внутри так и подмывает это сделать. Такая вот диалектика, единство и борьба противоположностей. У меня тоже голубые глаза, но совсем не такие. У меня глаза, как у сиамской кошки. Я, в общем-то, она и есть, если отвлечься от пространных красивостей. Просто пьяный рабочий фабрики живых существ, собиравший меня на конвейере, что-то перепутал и наделил человеческой оболочкой. Ненавижу пьяных рабочих. Хотя человеком быть тоже по-своему забавно. А вот в его случае ничего не перепутали. Он действительно хаски до мозга костей. Собака Снежной королевы. Но мы неплохо ладим, потому что о моей кошачьей природе никто, кроме меня, да того пьяного рабочего, не догадывается, а я его не заложу. А то моя драгоценная собаченция узнает, что я её заклятый враг и кто знает, что будет? А я люблю и жизнь, и собаку. И ни с тем, ни с другим, расставаться не хочу. Мы, сиамские кошки, вообще хитрые. И за красивые глаза нам это прощают.
Среди отсталых и непросвещённых людей по непонятным причинам принято меня бояться: дескать, несчастье приношу, глаз у меня нехороший. Конечно-конечно, все неприятности именно от меня, никаких других причин, вроде собственной глупости, бестолковости, неумелости или чего-то ещё, нет и быть не может. Ну-ну. Увидев меня, они плюют через левое плечо и на всякий случай переходят через дорогу. Первые три-четыре таких случая меня веселили. Приятно было ощущать свою власть над этими глупыми созданиями. Несколько следующих уже не так веселили. Когда это повторилось в двадцатый раз, я решила, что, пожалуй, пошутили и хватит, и подошла к испугавшейся меня девушке поближе, чтоб объяснить ей, что она неправа. Бог мой, как она занервничала. Как будто я всерьёз могу причинить ей какой-то вред. Какая глупая девушка. Ну что плохого может сделать чёрная кошка, если вдуматься?!
Птица моя сизокрылая, Сил уже нет в небеса. Осень так близко! И стылая На травы ложится роса.
Ночь – одеяло холодное. К звёздам глаза не поднять. Птица моя несвободная, Помнишь, учились летать?
Лунная тишь, сны утешные. Вздрогнуть – звонок у двери. Жизнь наша грешная, грешная, Слёзы ладонью сотри!
И задыхаясь в томительном Жаре осенних костров, Вновь растворяться в стремительном Взлёте горячечных строф.
Или в ясен день, в ночь ли лунную Позовут меня звоны струнные, Гусли легкие, озорной гудок, Скоморох-игрец, всем скорбям знаток.
От присушных слов под личиною То обдаст огнем, то кручиною, Словно зелие приворотное – Многовертие хороводное.
Ах, кудесник-волхв, песнетворец мой, Уж давно меня кличет мать домой, А плясала б я ночь и день-деньской, Не кружи меня в лести идольской!
Машкара кругом – хари зверские, Да с ужимками изуверскими. Переладцами все гудит сопель, Да свирелькою манит в чащу Лель.
Возложи персты – песню длинную Пой про верность мне лебединую, Хвалословия брось искусные – На моих устах песни грустные.
По утру туман – по над речкою. Буду каяться перед свечкою. Мать сожжет венок вместе с бусами, Что вплетал ты мне в кудри русые.
Нет, ты меня не сбросишь со счетов Как жухлый лист в саду заледенелом! Я только начала... Я мало спела... И мой финальный танец не готов!
Не разжигай костер свой, не спеши! Хранительницей мироустоянья Пройду сквозь это пламя – до свиданья, Садовник мой, ловец моей души!
Ступай себе... Твой след сотрет пурга... Не ты один творишь и гасишь звезды. Как знать, еще найдешь златую россыпь В саду весной, когда сойдут снега.
Она не села к нему в авто, она пошла в осень, ко мне. Она надела своё пальто и поплыла в тишине.
Она плыла, как осенний лист по озябшей реке, из ниоткуда вдруг не взялись наши рука в руке.
Я свекольник деткам варил, в другое смотрел окно. Любовь и кухня всегда враги. Из двух побеждает одно.
Она доплыла до своих берегов, злая, как сто чертей. Я борщ не сделал ничьим врагом, я им накормил детей.
Могла бы – так всё б закавычила И вылила б душу подстрочником. Не стала бы первоисточником, А хвасталась миленьким личиком.
Смогла б – разложила б на терции, Что б даже не ново, но заново. И всё так красиво – планово. Назад и до древней Греции,
Анализы – то же творчество, Но лишь в унисон с обществом.
А я, прости господи, девочка – Поэтом назвать не отважишься. Да только не выдержишь – свяжешься Одною ивовою веточкой.
Я вывалюсь из собственной кровати: Кому-то надо место уступить. Попробовав, грехи не замолить. Хотели место – получайте – нате.
Я выпишусь из жизни в шесть утра, Не помещаясь в рамки объектива. Я сбрею неподдатливую гриву И накормлю ей языки костра.
Я выпишусь – банально, тяжело. Не успокоив нервы карамелью, А ты спокойно пользуйся постелью, А мне не надо. Поздно. Отцвело.

Складывать на пороге у вечности Трав полевых букетики - Вдруг пожалеют, откликнутся, И светом наполнится ночь.
Испрашивать, руки заламывая, Зеркальных летящих невстречностей Для тех, кто окликнет, отчаявшись, Всех молча шагающих прочь.
И теплотою безречности Занеживать боль поперечностей, Чтоб жизнь утопала во млечностях, Как вечной прозрачности дочь.
Страницы: 1... ...50... ...100... ...150... ...200... ...250... ...300... ...350... ...400... ...450... ...500... ...550... ...600... ...650... ...700... ...750... ...800... ...850... ...880... ...890... ...900... ...910... 916 917 918 919 920 921 922 923 924 925 926 ...930... ...940... ...950... ...960... ...970... ...1000... ...1050... ...1100... ...1150... ...1200... ...1250... ...1300... ...1350...
|