На лунной дорожке, рояльных клавишей,
мерцают лучи – готических рук.
Нотной страницы, неволю оставивши,
взлетел, над тщетою, щемящий звук.
В каждом мгновении, его колебаний,
неутоленная – жажда любви.
Звук продолженье Бетховена длани,
на тёмном челе – человечьей души.
Он в зале парит, словно ангел над прорвой.
Как небеса – над земной – суетой.
Я в третьем ряду, с перехваченным горлом,
и, вознесённой, над миром душой.
Как странно – печаль возвращает надежду,
В пространстве где звук выше ветреных слов.
И верится, вдруг, в белых, лунных одеждах,
на землю, с небес – возвратится любовь.
укрылся звук, похожий на камланье,
за ширмою дворов;
и терпкий запах утренних желаний -
поверх костров.
костлявый кот напуган птичьей стаей.
пугливый стук шагов
ступеньки через две перелистает
без лишних слов.
и перед тем, как сонное светило -
на ширину плечей,
решит вальяжно и неторопливо
судьбу свечей,
вдруг все замрет, затихнет; онемеет
предчувствий странный зуд;
и чудится – над целой ойкуменой
вершится суд...
Не твоя, не своя,
- не любимая.
Как теперь жить тебе
- сердце вынули.
Ночи не спать, плакать,
- днями мучиться.
Не добежать до судьбы,
- до излучины.
Брось поскорее в реку
- память прежнюю,
Дикому зверю отдай
- ларь с надеждою.
Крепко свяжи узлом
- горе сердечное.
Стань полевым цветком,
- травой млечною.
Или стань деревом
- во сыром бору,
Или шептуньей стань,
- отводи беду.
Чтобы младых сердец,
- не брала река.
Гори отблеском маяка.
